Злая воля ведьмы
атрибуты-ведьм

Злая воля ведьмы

Самые большие скептики и циники, пожалуй, врачи, которые день ото дня держат в руках жизнь и нередко побеждают смерть.

Вот и я был таким — выпуск­ник мединститута, не ве­ривший особенно в Бога, и уж тем более отрицавший черта и его присных. Учился я не так чтобы блестяще — середнячок, связей у меня не было — потому после окончания учебы попал я по распределению в сущую дыру, се­верный поселок городского типа. Население — 3,5 тысячи человек, убогонькая больничка. Я лечил ба­нальнейшие болячки, причем ча­сто в запущенной форме. Потому как наш народ врачам не доверяет, предпочитая заниматься самолече­нием. Так что я поначалу ежеднев­но трясся, что попаду под суд из-за какого-нибудь мужика, который помрет у меня на руках. Но дере­венские жители в суд подавать не спешили, относясь к жизни и смер­ти с библейской терпимостью. Так что трястись от страха я перестал.

Зато нередко меня трясло от зло­сти. Это после того, как я узнал, что у меня есть конкурентка, некая На­талья Ивановна, или бабка Наталья. Жила она на отдален­ном от райцентра хуторе, куда добираться надо было по бездоро­жью. Но местных жителей это не останавливало. И паломничество к Наталье не прекращалось. Она почиталась у местных за ведьму, и ей приписывали необычайные возможности. Мол, чудотворная бабка-то, если ты ей глянешься — мигом исцелит. Ну а если нет — ведьма она ведьма и есть — то и суда, как говорится, нет. Помер -значит, не повезло. Я, после того как к нам в боль­ницу попала женщина с двухднев­ным перитонитом и умерла прямо на операционном столе, недоуме­вал — чего она в больницу не обра­тилась?

Пошел к главврачу, а тот мне такое вывалил! Оказывает­ся, эта дурища поперлась к На­талье, и ведьма «заговорила» ей «нутрянку» (то есть боль, которая возникла от воспаления аппен­дикса). Я возмущался — как так, эту сволочную бабку надо отдать под суд! Главврач Петр Иванович, пряча глаза, посоветовал не лезть не в свое дело. Мол, мы и свидетелей не найдем, родственники будут молчать и, хуже того, обвинят еще и нас в халатности.

По округе ходили легенды о том, как бабка расправлялась с не­угодными — насылала порчи, про­клятия, моры. Изводила целые се­мьи. Мал, вон, Тимошенко как-то по пьяни обматерил на базаре ведь­му — и что? В итоге обиженная баб­ка навела на его род порчу, и Тимошенко — по пьяни же — зарубил жену и двоих детей, а сам, протрезвев, повесился. И невозможно было до­казать твердолобым, что Тимошенко тот — потомственный алкоголик, еще и буйный. И что при алкоголь­ном делирии (в простонародье — белке) люди еще не такое творят, а ведьма тут вовсе ни при чем.

Я написал бумагу, обвинявшую Наталью во вредительской де­ятельности и убийстве людей. Отнес ее в местную милицию — а ее завер­нули. Участковый еще и пригрозил, что за поклеп можно и присесть. Но руки опускать я был не намерен. И собирался, как только закончится весенняя распутица, отправиться в область — искать правды. Но слу­чай решил все за меня. Пришел вы­зов — мол, бабка Наталья занедужи­ла, чуть ли не помирает. Я злорадно усмехнулся про себя — а еще ведьма. Исцелить себя не может, про врачей вспомнила! На вызов отправили меня — ко всеобщему удовольствию. Я желал посмотреть на «ведьму», а другие медики с облегчением сва­лили эту миссию на меня.

Кое-как, через непролазную грязь, мы с моим водителем дядей Колей добрались до Натальи. Лил дождь, но дядя Коля наотрез отка­зался войти в дом. Я пошел туда один. Антураж был тот еще — на заборе висело несколько лошади­ных черепов, в сенях мне бросился в ноги черный кот, выгнулся дугой и зашипел. «Брысь, окаянный!» — прикрикнула на него женщина лет 45. Оказалось, дочь бабы Натальи.Тоже Наталья. И тоже Ивановна. Нет у ведьм фантазии, видно. Наталья провела меня в комнату к бабке. Я заметил в углу ико­ну с черным пятном вместо лика, висящую вверх ногами. И рядом — связку тонких черных свечей. По­том взгляд упал на кровать, на которой лежала бабка.

Я увидел, что она совсем плоха. «Пожалуй, помирает ведьма-то», — подумал я. Спросил:
— Бабушка, давно вам плохо стало?
За бабку ответила дочь:
— Уже три дня так лежит.
— А чего же вы тянули, не послали за врачом? — спросил я.
— Так оказии не было! — ответила Наталья-дочь.

Я подумал: живучая какая. Хотел пощупать пульс, и тут бабка с си­лой схватила своей ручонкой мою руку, сжала, веки ее приподня­лись. Я увидел ее глаза, черные, без зрачков. Они втягивали в себя, и я почувствовал, что мир шатается, я падаю в черный омут, будто в бездну. Сознание померкло. И тут бабка захрипела-простонала: «Арххх-грр арррссс!» Я очнулся на полу. Надо мной склонилась Наталья-дочь с кружкой воды. Сказала:
— Экий вы, доктор, впечатлитель­ный!
Я встал — что это было? Баб­ка лежала бездвижно. Я пощупал пульс — тишина. Ничего не остава­лось, как констатировать смерть.

В больницу я вернулся разбитый. Меня знобило, начался жар. В итоге я провалялся в постели с воспалением легких пару недель. На это списал и свой обморок у Натальи, и странное состояние. На болезнь свалил и кошмары, ко­торые стали меня преследовать. Но только они не отступили и с выздоровлением. Мне снилось, что я — бабка Наталья, и что я вишу над большим костром — наподобие кабана на вертеле. Огонь лижет тело, припекает, а какая-то обра­зина проворачивает меня, чтобы я жарился со всех сторон. Боль адская. Я просыпался в холодном поту и не мог прийти в себя. Бо­ялся засыпать — настолько реален! был кошмар.

Однажды, обессилев от бессонных ночей, вымотавшись до преде­ла, я пришел с работы домой перед выходными — и напился. Спал как убитый, без снов и кошмаров. Я по­думал было, что кошмары меня оставили — но как бы не так. Следу­ющая ночь была еще гаже осталь­ных. Образина в этот раз отрезала от меня кусочки — на пробу, и уго­щала ими своих гостей-образин. Вечером я опять выпил — и снова спал без кошмаров. В общем, вы поняли — я стал регулярно пить. Синусоида жизни пошла вниз — я начал спиваться. Я, похоже, нахо­дился на грани сумасшествия, ког­да в моей жизни снова возникла бабка Наталья. Правда, теперь уже косвенно.

Опять поступил вызов в дом к проклятой бабке, чтобы ее черти драли на том свете! Хотя на этом они драли почему-то меня… Я приехал, меня встретила Ната­лья-дочь, какая-то прибитая и ти­хая. На заборе не было черепов. В доме пахнет травами, в углу — ико­ностас с нормальными иконами.
И вместо Натальи — старушка с яс­ными глазами.
— Я — Мария, сестра Натальи Ивановны, — проговорила она. — Можешь называть меня бабой Машей, Я знаю, что моя сестра натворила, и могу это исправить. Мы — дочери одних родителей. Да только дар мы употребили по-раз­ному.
Я подумал, что бабка того, и надо бежать. Но бежать не хоте­лось. А баба Маша повела рассказ.

Выяснилось, что Наталья и Ма­рия ведьмы, но Наталья пред­почла служение дьяволу. А Мария пошла дорогой добра. Наталья запугивала людей, имея с этого ко­рысть. Мария помогала — и благо­дарности не требовала, люди сами ей давали. Разошлись пути сестер, и только после смерти Натальи Мария приехала в этот дом. И узнала, что сделала та напоследок. Бытует суеверие, что черные ведьмы не могут умереть, прежде чем не передадут свой богомерзкий талант другому человеку. Но на са­мом деле они передают не талант, а перекладывают грехи. Что и сде­лала бабка Наталья, схватив меня напоследок за руку. Отягощенный ведьмиными грехами начинает жить на извод, его преследуют кош­мары, галлюцинации, одолевают пороки (о, как мне это было знако­мо!). Человек, по сути, занимается медленным самоубийством. Цель как раз-таки — довести его до смер­ти. И тогда ведьмина душа вырвет­ся из ада и присоединится к тем­ной стороне бытия, откуда черные маги черпают…

— Впрочем, не буду тебя мучить непонятными подроб­ностями, — прервала откровения баба Маша. Дай-ка правую руку!
Она схватила руку, точь-в-точь как бабка Наталья. Только ужаса я не почувствовал. Ее губы быстро ше­велились, шептали, успокаивали. А потом все закончилось. Но на душе осталось ощущение праздника.
— Все, ты свободен, нет на тебе чужих грехов, — сказала Мария Ивановна.- Через прикосновение, руко­пожатие можно много чего нахва­таться, необязательно от ведьмы, и необязательно телесных недугов. Так что советую тебе совершать особое омовение после того, как осмотришь больного. Вымыл руки — 3 раза встряхни их, представляя, что сбрасываешь с себя чужое. А потом уж вытирай их. Но вымыть не всегда возможно — потому носи с собой охранный амулет — на его роль подойдет серебряное украше­ние или ладанка с четверговой со­лью. Первейшие средства от сглаза, порчи и прочей духовной заразы!

Я уходил от Марии Ивановны в смятении. Я, образованный че­ловек, слушал эту ересь! Без поллитры такое в голове не уложишь!И тут я обнаружил, что пить-то мне и не хочется! Я купил-таки водки выпил стопку, и меня вырвало. Вторую, третью то же самое. Я лег спать трезвый, с ужасом ожидая кошмаров. Но спал как младенец, и на вторую ночь, и в последую­щие. Более того, с момента встре­чи с Марией Ивановной кошмары меня не терзали.

Через месяц я, признав наличие чего-то, не поддающегося при­вычному представлению о мире, решился поблагодарить Марию Ивановну. Приехал на хутор — а дом заколоченный. Мне сказали, что Мария уехала, исчезла и Ната­лья младшая. Куда они делись — не­известно. А еще через месяц меня перевели — чудо! — в областной центр. Где я и проработал до пен­сии. Больших высот не достиг — но жизнь прожил хорошую и счастли­вую. Да еще и не прожил — мне все­го-то 65 лет, есть жена, дети, внуки. Жалею об одном — не расспросил тогда бабу Машу, как же все-таки снять с себя ведьмины грехи. И не поблагодарил ее за свое спасение.

Кстати, вот что мне открыла еще старушка — не умеют черные ведьмы исцелять, не дано им это.
Ибо разрушающая сила никогда не сможет созидать.

(реальные страшные истории про ведьм)

Савелий Васильевич К., 65 лет

Читайте ещё

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

x

Check Also

Ночь с ангелом

Ночь с ангелом

Я — темный ангел. Наша работа — подталкивать вас в направлении ада. Иногда мы влюбляемся ...

Все права защищены. https://journal.planetaezoterika.ru