Ведьма моей мечты

Отвергнутая ведьма прокляла моего предка. И судя по всему, это проклятие всё ещё ходит за мужчинами моего рода…

По линии отца я из семьи староверов. Так как молодость родителей выпала на советское время, естественно, их не принуждали к соблюдению канонов и правил, но крестить крестили. Все шестеро детей женились, на ком захотели, слова против никто не сказал. А уж нас, внуков, и вовсе ни родители, ни бабушка с дедушкой к религиозным постулатам не принуждали, но тоже крестили согласно семейной традиции.

Дед, папин отец, прошел войну, помню его молчаливым и хмурым стариком с длинной белой бородой. Он не ладил со старшей дочерью и покрикивал на бабушку. Дед вернулся контуженным, без правой руки и научился держать ложку и писать левой рукой. Про войну, да и вообще про свою жизнь он никогда и ничего не рассказывал, даже если спросишь. Лишь однажды, когда мне было лет 10, дед вдруг проявил ко мне интерес, усадил меня на лежанку, открыл старую книгу в потертом кожаном переплете на непонятном языке и стал учить, как правильно складывать пальцы, когда крестишься. Это я уже умел, папа еще раньше научил, так что дед тут же потерял охоту со мной общаться.

Вскоре мы и вовсе перестали поддерживать связь — родители решили ехать в город. Наш деревенский дом был добротным, построенным своими руками, кирпичик к кирпичику, но жизнь неумолима. Бабушка пережила деда почти на десять лет, а через год после ее смерти, когда никто из родных не захотел переехать в деревню и жить в доме постоянно, приглядывая за ним, общим семейным советом было решено продать недвижимость и поделить деньги поровну на всех.

Продажа выпала на лето, я приехал привести дом в порядок, вещи перебрать. С удовольствием взялся за это. В деревне летом ведь благодать, учитывая бабушкин малинник и дедов вишневый сад, речка опять же рядом — никаких заграниц не надо. На тот момент мне было 25 лет, и я уже планировал жениться на своей первой любви, будущее виделось простым и безоблачным. Лиза моя осталась в городе, сморщив носик на мое предложение провести отпуск в деревне, и сослалась на приготовления к свадьбе. Мне же как раз меньше всего хотелось вникать в тонкости выбора тортов, цветов и прочей мишуры, и я смылся в свое детство. Говорят, нельзя туда вернуться. Мне кажется, можно на чуть чуть, ненадолго, если не присматриваться к тому, что сами мы уже не дети, что у многих сверстников семьи и свои дети, а еще куча огородно-деревенских забот.

В общем, я встретился со своим старым приятелем Шуриком, и мы попытались вспомнить детство. Вспомнить получилось только на словах. Зато за годы взросления Шурик успел стать знатоком грибных и ягодных сборов, так что потянул меня в лес за грибами. До грибов дела мне было мало, а вот орешник привлек — за уши не оттащишь. Шурик насобирал корзинку груздей, а я — орехов, и мы потащились в обратный путь. Лес в нашей деревне не то чтобы густой, но нетронутый, настоящий. Да и заблудиться с Шуриком я не боялся, он уверенно выбирал нужную тропинку и травил местные байки. Постепенно мы вышли к реке: по одну сторону — песчаный берег и пляж, а по другую — каменистый склон.

Искупавшись, пошли к склону. «Там старый орешник. О нем мало кто знает», — напомнил Шурик. Поднялись чуть выше и у кромки леса услышали женский смех. Мне стало интересно, но Шурик почему-то начал меня отговаривать, ссылаясь на множество дел, требующих его внимания. Я удивился его поведению: «Ну и топай, а я посмотрю, кто там так звонко смеется». Но друг не ушел и полез вслед за мной.

Две девушки пытались развести костер между уложенными в круг камнями. Рядом с ними лежали грибы в корзине и пучки травы. Девушки явно были городскими. Я тут же предложил помощь, правда, не свою, а Шурика, потому что вряд ли бы у меня получилось разжечь костер лучше, чем у девчонок. Шурик помог, и вскоре на небольшом костре мы разложили ветки с нанизанными на них грибами.
— А соли у вас случайно нет?» — спросил я, не надеясь на положительный ответ.
Но соль нашлась, а еще перец и масса других приблуд.

Я не ошибся, девушки оказались городскими. Одна, с длинной косой и курносым носом, назвалась Леной и сообщила, что она биолог, так что грибы, собранные ею, можно есть смело. Вторая, наоборот, коротко стриженная, Лиля, не очень охотно призналась, что учится на учителя географии. «Так что не заблудитесь с нами!» — резюмировала Лена и звонко засмеялась.
— А к кому вы приехали? — задал я привычный в деревне вопрос к молодым людям.
Девушки переглянулись, будто вспоминая:
— Третий дом сверху, с красными воротами, знаете?
Я почесал затылок:
— Дом-то знаю, как и ворота, но чей это дом, не помню.

Шурик, окрыленный новым знакомством, вдруг резко сник и пояснил:
— Это дом бабы Нюры Сапеловой.
Имя мне ни о чем не говорило, так что я не придал никакого значения. Но разговор надо же было поддерживать, и я спросил:
— А вы ее внучки, да?
Девушки вместе засмеялись:
— Нет, мы сестры.
Я растерялся:
— Чьи? Бабы Нюры?
Тут уж и Шурик хохотнул, а я подумал: похоже, подрастерял я свою находчивость где-то.
— Нет, — развеяла мои сомнения Лиля. — Мы двоюродные сестры Кати Сапеловой. Баба Нюра давно уже умерла, а в доме живет Катя, ее племянница.

Через час Шурик стал недвусмысленно сопеть и вздыхать, намек я не хотел понимать еще минут пятнадцать, потом сдался и предложил девушкам их проводить. Затушив костер и залив его водой, мы все вместе выдвинулись в сторону деревни. Лене я явно нравился, она то и дело припадала к моей руке, делая вид, что споткнулась. Я был не против, мои свободные дни сочтены, не то чтобы я был готов броситься в омут с головой, но безобидный флирт лишь поднимает настроение, ведь так? Ворота дома, где жили девушки, были открыты. Навстречу вышла Катя,

Мое сердце будто сжали в кулак и не желали выпускать. Я подумал, словно мы уже виделись раньше, словно я ее знал, но при этом не сомневался, что видел эту девушку впервые. На вид Кате было лет 30, светло-русые волосы непослушно вились и выбивались из-под платка, а большие карие глаза смотрели пристально и с подозрением.

Катя уперла руки в бока и строго посмотрела на девочек, те поникли и виновато стали каяться, мол, опоздали не по собственной вине, а потому что мы свалились на их головы, отвлекали разговорами, и они забыли о времени. Но ребята, то есть мы, их проводили, так что ничего страшного в их опоздании нет. Мне надоело это слушать, и я решил пошутить: — А куда они опоздали? Куда здесь вообще можно опоздать?
Шутка не удалась, Катерина повернула в мою сторону голову и вдруг улыбнулась:
— А мы знакомы?
— Мне тоже так показалось, но нет, я бы запомнил.
— Верно, — задумчиво произнесла Катя. — Запомнил бы на всю жизнь.

А потом она перевела взгляд на Шурика:
— А ты иди, жена заждалась, гуляет он.
Шурик кивнул и тут же, не попрощавшись, побежал к своему дому.
— Зачем вы с ним так строго? Думаю, ему и жены для этого хватает, — попытался я защитить друга.
Катерина засмеялась:
— Хватало бы жены, так не бегал бы. Спасибо, что проводили моих сестер, а сами вы чей?
Катя села на лавочку и указала на место рядом с собой. Я уселся и рассказал, чьим буду.
— А хочешь чаю, на травах? — предложила Катя, когда я начал почему-то кашлять.

Я согласно кивнул, и вскоре Лиля принесла нам стаканы с чаем, пахнущим луговым разнотравьем и необычайно вкусным:
— Что в нем? Очень вкусно.
Катя посмотрела на меня:
— Мед для сладости.

Мы пили чай в тишине, пока не стало смеркаться, а потом она положила ладонь на мою руку и мягким грудным голосом, глядя в глаза, произнесла:
— Заходи еще, не стесняйся.
Всю следующую неделю меня тянуло к ней, как завороженного. Катя жила одна, только иногда к ней приезжали ее двоюродные сестры, которые, кстати, уже уехали.
— Как ты тут одна зимой справляешься? — спросил я.
— Я не всегда одна, — больше Катя ничего не добавила, а я не стал уточнять.

Я понимал, что влюблялся в нее, но ничего не мог с собой поделать, хотя она и не давала никакой надежды, наоборот. Вместо ласки и кокетства она заставляла ей помогать: то сорняки надо было полоть, то жуков с картошки собирать, то полки прибить, то сарай разобрать. Катя смеялась с того, как неумело я все делал, но я терпел, мне было достаточно просто быть рядом с ней. Я совсем забыл о Лизе, о том, что скоро женюсь, что нужно продавать дом и уезжать. Вот как раз уезжать и не хотелось. Откуда-то появилась мысль остаться здесь, в деревне. И мысль превратилась в навязчивую. Я, как одержимый, с утра пораньше приходил к Кате и не уходил до позднего вечера. Мне было все равно на всех, лишь бы она была со мной.

Первым обо мне заволновался Шурик. Он пытался несколько раз меня остановить и увести на рыбалку, за грибами, просто искупаться в речке, но у него ничего не получалось. Однажды он в сердцах сказал: «Да пропади ты пропадом! Околдовала тебя ведьма!» Я на Шурика не обиделся, а вот он на меня — да. А когда я отказал очередным покупателям дома, заволновался отец. Он приехал проверить, что тут происходит.

Помню, как изменился в лице папа, когда я заявил ему, что продавать дом не буду, останусь жить в нем.
— Сын, я не понял, как это тут жить? А твоя работа? Лиза? Свадьба?
Я чувствовал себя и виноватым, и правым одновременно, потому что точно знал, чего хотел, и никто не мог заставить меня свернуть с избранного пути. Не сразу, но отец узнал причину — Катя. Его реакция меня удивила:
— Ты ее совсем не знаешь. И лучше бы не знал.
Я запротестовал:
— Отец, не надо меня останавливать.
Он грустно посмотрел и спокойно ответил:
— А я и не пытаюсь, не смогу.

— Что это значит?
Отец тяжело вздохнул:
— Твоих деда и бабушку, моих родителей, женили по старым обычаям, как подходящих друг другу, из зажиточных семей, так что о любви речи не было. Но у обоих оказались еще и характеры будь здоров, плюс гордость и достоинство, в общем, “хватало недостатков”, как говорит твоя мама. Словом, как-то поссорились молодые, бабушка взяла и ушла, ожидая, что молодой муж за ней приедет с уговорами вернуться.
Я хмыкнул, зная деда.
— Но он не поехал.
Отец откашлялся:
— Не просто не поехал, он ушел к другой, к той, что ему всегда нравилась, к Аннушке, на которой жениться ему не позволили. И начали они жить как муж и жена. Бабушке твоей о том быстро донесли, она тут же зашла к ним в избу и потребовала мужа назад на правах законной жены. Бате пришлось следовать закону.

Я плюхнулся на табуретку:
— А что это за Анна?
Папа сказал:
— Анна Сапелова, что в соседнем доме живет. Замуж она так и не вышла, жила одна, проклиная твоего деда и весь его род на одиночество.
— Да уж, напортачил дедуля. Но при чем тут Катя?
Отец странно на меня посмотрел:
— При том что Катя — внучатая племянница этой самой Анны. У девочки погибли родители, не осталось никого, кроме бабы Нюры, она-то её и воспитала.
— Ну и что? — не понял я.

Отец пожал плечами:
— Ничего, просто поговаривали, что проклятиями Аннушка сыпала со знанием дела. Нас, потомков отца, вроде как расплата миновала. А вот тебе и двум твоим братьям, похоже, аукнулось.
Так и есть. Мне 25, но я ведь был почти женат, да и скоро женюсь на Кате. А мои старшие братья до сих пор одни.
Я хмыкнул:
— То есть ты говоришь, она ведьмой была? Вот ерунда!
Отец не согласился, но и не отрицал.

Тогда я не придал значения этим словам, отмахнулся и сделал все так, как хотел. Дом мы не продали, с Лизой я расстался, позвонив ей по телефону. Я завел небольшое хозяйство и превратился в деревенского жителя, о чем ничуть не жалею. Одно огорчает: с Катей, ради которой я все это затеял, у меня не складывается. Она держит меня на расстоянии, то подпустит, то оттолкнет. Не стесняется говорить о своих ухажерах при мне. Заставляет меня делать все, что прикажет, а я и отказать не могу. Я душу за неё продать готов. Измучился я ожиданиями. Живу вот уже три года бобылем, никого, кроме нее, не вижу и видеть не хочу. Вокруг Кати то и дело вьются парни.

На днях я узнал, что она замуж собирается. Я пошел к ней умолять выйти за меня, но она и на порог меня не пустила, лишь захохотала мне в лицо. Я так и остался ночевать у нее под воротами. Шурик меня домой силой увел, советовал забыть и уехать, но куда мне ехать? Все мосты сжег, всех оттолкнул, ничего не осталось. Ан нет! Судя по всему, еще проклятие бабы Нюры следом ходит…

Андрей, 28 лет

КОММЕНТАРИЙ СПЕЦИАЛИСТА: Автор письма попал в ситуацию, когда он оказался из того поколения семьи, на котором замкнулось кольцо проклятия. В его случае это произошло через поколение. И это вовсе не значит, что все беды на нем закончатся. Обиженная женщина когда-то наложила серьезное проклятие, а ее внучатая племянница не просто об этом знает, но и сама сделала так, чтобы отомстить за боль родного человека. Автору письма можно посоветовать одно: не зацикливаться на том, что все мосты сожжены, это не так. Ведь всегда все можно начать сначала. Вероятно, это именно тот самый шанс, который его спасет. Ангелина Светлова, ясновидящая, астролог

Отвергнутая ведьма прокляла моего предка. И судя по всему, это проклятие всё ещё ходит за мужчинами моего рода... По линии отца я из семьи староверов. Так как молодость родителей выпала на советское время, естественно, их не принуждали к соблюдению канонов и правил, но крестить крестили. Все шестеро детей женились, на ком захотели, слова против никто не сказал. А уж нас, внуков, и вовсе ни родители, ни бабушка с дедушкой к религиозным постулатам не принуждали, но тоже крестили согласно семейной традиции. Дед, папин отец, прошел войну, помню его молчаливым и хмурым стариком с длинной белой бородой. Он не ладил со старшей…

Обзор

Оцените историю!

Рейтинг пользователей 3.65 ( 1 голосов)

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock detector