Катюша приходит в полночь

Демон приходит каждые десять лет, три полнолуния подряд и в полночь забирает одного ребёнка из закрытой элитной школы… Дети в панике… Родители и педагоги почему-то молчат...

Столик у окна был свободен и я с удовольствием его занял. Люблю наблюдать за улицей. Особенно когда там идет дождь, а в кафе тепло, сухо, передо мной чашка имбирного чая … Хоть что-то у меня лучше, чем у других, вот например, у того толстого мужика в кепке: промок, видно, и продрог. Ага, завернул в кафе. Правильно, горячий чай — самое оно в такую собачью погоду. Я сделал глоток из чашки, откусил булочку. Любимое мое место. Почти центр, работа — за углом. В обед приятно прибежать… было приятно … Теперь это больше не моя работа. Меня оттуда «ушли». За то , что слишком умный, наблюдательный и честный. Сволочи. Теперь хожу по объявления пока кроме грузчика и кассира ничего не подвернулось…

— Георгий? Качаев? — «промокшая кепка» с грохотом отодвинул стул напротив и плюхнулся, кепку положил на столик. — Не узнаешь? Верю. Меня никто не узнает теперь. Я же Сёма Фельдман!
Наверное, мое лицо все сказало без слов. Эта круглая голая голова, три подбородка, нос картошкой мало походили на тощего, «аж синего», по словам его бабушки Изабеллы Феликсовны, и кудрявого Семена. Впрочем, нос картошкой остался. «Твоя мама Зина испортила твой классический профиль», — бурчала в гневе бабушка Белла, не любившая русскую невестку глубоко и беззаветно. Я улыбнулся:

— Привет, Вертолет, — прозвищем Сёма был обязан своим ушам. Теперь они надежно прятались за щеками. — Вернулся в родные пенаты? Не прижился на исторической родине?
— Почему? Вполне прижился, — пожал пухлыми плечами Сёма. — А приехал… Не знаю… потянуло. В наш старый двор сходил. Там вообще новострой какой-то отвратный. И яблоню спилили. А вместо школы офисный центр, тьфу! Бабушка Белла умерла, — без перехода брякнул друг детства. — Почти сразу как мы переехали. Говорила: тот воздух не для нее. Перед смертью просила сходить в наш двор, принести ей яблочка. Не дождалась. Я вот только сейчас собрался приехать… Все дела, суета… Никакого времени пожить… Сёма шмыгнул носом. И сразу стал похож на Сему-Вертолета. То есть на самого себя, настоящего.

Спросил у меня:
— А ты как? Мне кто-то говорил, ты уже докторскую пишешь?
— Уже не пишу. Тема признана не перспективной.
— Обидно… Я ничего не сказал. Если бы это были все мои потери… — Слушай, пошли в кабак? Выпьем коньячку, поговорим за жизнь? — в голосе Сёмы проскользнули просительные нотки.
— Семен, я полгода как безработный и бездомный. Хату бывшая у меня оттяпала, на работе с начальством не ужился. Снимаю в пригороде угол на троих с рабочими из Молдовы. Так что коньячок и кабак — не по моей части. Вернее, не по моему кошельку.

Друг детства откинулся на спинку стула, уставился куда-то в пространство, сказал, будто не слыша моих слов:
— Помнишь, какие пирожки с картошкой жарила твоя маманя? Большущие, душистые… и вот поэтому — не комплексуй, Жора. Пошли. Мне бабушка Белла велела с тобой выпить за ее память. Еще тогда, пятнадцать лет назад. На днях приснилась, напомнила. Настойчиво так. Ей там неуютно, на том свете, в чужой земле, которая историческая родина. Родина у нее была одна — наша кривая улочка и столетняя коммуналка. Поднимайся, профессор, пойдем. Я угощаю!
— Я не профессор.
— Значит, доцент. Мне вот посоветовали одно местечко… Туда и двинем.

«Местечко», которое кто-то Вертолету посоветовал, мне было не по карману даже в лучшие времена, но Семён чихать хотел на все мои сомнения. Как и тогда, в нашем далеком детстве. От тепла, выпитого и съеденного меня повело, и неожиданно для себя я выложил Семену все свои проблемы.
— Слушай, Жора, — почему-то обрадовался Семён. — Так тебя ж мне сам Яхве послал! Вкупе с Мухаммедом и Иисусом!
— Не богохульствуй, Вертолет!
— Извини. Будем считать, это все бабушка Белла. С того света. Есть работа. Как у тебя с загранпаспортом? Судя по тупому выражению липа — никак. Ладно, это детали. Короче, в одну элитную школу- интернат требуется учитель физики.

— Загранпаспорт тут при чем?
— При том, — терпеливо пояснил Сёма. — Школа в Швейцарии.
— У них проблемы с физиками? Все ушли работать на коллайдер?
— Не умничай, Георгий. Там учатся дети богатых русских. Ну и не только. Учителей всяких иноземных с профессорскими званиями у них хватает А вот воспитатели требуются русскоязычные и со знаниями разных предметов. Усек? Чтобы после основных уроков в свободное время помогать будущим олигархам постигать науки. У меня свой интерес: там и мой сын, Аркадий. Если ты хочешь возразить, что ты никому не известный и бла-бла-бла, то отвечу: зато я там известный. И моя рекомендация — почти закон для директора. Ну что? Согласен?
— Ну и напор у тебя. Вертолет:..
— Значит, согласен, — Семен уже полез в карман за мобилой. — Гутен таг, repp Айкен… …

Три месяца спустя я сидел перед этим самым герром Айкеном в его кабинете в старинном замке,затерявшемся в горах, и внимательно слушал, в чем будут состоять мои обязанности. Подъем, уборка дортуара, водные процедуры, утренняя молитва, завтрак… На время занятий я свободен. Потом веду подопечных на обед. Потом на спортивную площадку… Подготовка к занятиям… Свободное время… Ужин… Свободное время… Отбой… И так день за днем. Один выходной в неделю. Причем плавающий. На вопрос: «А если я заболею?» мне ответили: «Лучше не болейте». Отпуск семь календарных дней. Это в первый год. В общем, хорошо оплаченное рабство…

И двадцать избалованных мальчишек. Привыкших к тому, что все в жизни можно купить. Скучающих по дому, маме с папой и любимой собаке. На каникулы они остаются в интернате. Домой — на месяц летом и на Рождество. Общение по скайпу с близкими только в присутствии воспитателя. Им по двенадцать лет, и они пока еще любят сказки, а не кредитные карточки и дорогие авто. Они должны называть меня «господин воспитатель». Безлико, как машину. Я воспротивился. Герр Айкен подумал и согласился. Видно, быть другом Семы-Вертолета — это вам ни хихи ихаха. —

— Георгий Михайлович, — черные, как чернослив, глаза Юрика с тревогой уставились на меня. — А вы можете с нами сегодня остаться на ночь? Аркаша кровать уступит.
— Это не по правилам. У меня своя спальня есть. А в чем дело? — мы находились в общей игровой: мальчики и девочки. — Так это… полнолуние завтра. Мы боимся. Катюша опять придет и заберет кого-нибудь.
— Что за Катюша у вас такая? — я невольно хмыкнул.
— Демон, — Юрик говорил уморительно серьезно. Вокруг нас собрались ребята и девочки. — Вы разве не знаете?
— Нет. Расскажи.
— Пусть лучше Лиза Павлова. Она видела демона, когда тот… та… Таню Маркову забирала.

Детишки любят страшные истории. Я сам такие сочинял или пересказывал, когда мне было двенадцать. Сделал вид, что верю, кивнул на диван:
— Ну давайте там сядем, — умостился поудобнее, ноги по-турецки скрестил. Воспитанники вокруг разместились, кто на стульях, кто прямо на полу. Лиза Павлова, рыжая, улыбчивая девчушка, начала рассказ «страшным» шепотом, строго поглядывая на однокашников.
— В этом замке когда-то, сто лет назад или двести, жила семья. Граф с женой однажды уехали в гости, а на замок напали разбойники. Убили троих хозяйских детей: двух девочек и мальчика. И замок подожгли, чтобы следы скрыть. А тут вернулись родители. Местные крестьяне пытались пожар потушить, но крыша рухнула.

— Жуть какая-то, — вздохнул я.
— Это еще не жуть, — возразил Юрик.
— Жена графа повесилась на дереве напротив дома. Священник отказался ее отпевать. Дети отправились в рай как невинно убиенные, а мать стала демоном. Рыщет по округе и своих малышей зовет…
— Понятно, — кивнул я, стараясь оставаться серьезным. — А почему она Катюша?
Юрик пожал плечами:
— Так она же русская была. Когда замок восстановили и тут открыли русскую школу, Катерина стала приходить каждые десять лет. Три полнолуния подряд. В прошлом месяце Таня Маркова пропала. И ее не нашли. А Лиза видела женщину, она Таню вела за руку. Теперь на очереди мальчик…

«Странно, — подумалось мне. — Мне ни директор, ни Семен ни чего не сказали об исчезновении девочки…»
— Значит, меня демон испугается? Потому что я взрослый?
Дети переглянулись. Юра сказал:
— Так вы же Георгий. Как святой, который дракона убил. Я видел у вас крестик на шее. Ну и взрослый — это тоже верно…
— Юрий — это Георгий. Придется тебе со мной выходить против демона, — я улыбнулся мальчику.
— Герр Качаев, вы не слышали, что господин директор не одобряет этих разговоров? Девочки, умываться — и в кровать! — оказывается, воспитательница группы девочек, мисс Кэтти, давно уже стояла в дверях и прислушивалась к нашему разговору.

Мне Кэтти понравилась с первого дня. А я-то думал, что после бурного развода уже не способен увлекаться женщинами. Но эта хрупкая рыжеволосая красотка притягивала мой взгляд.
— Ладно, ребята, мисс Кэтти совершенно права — пора отдыхать. Отбой! В вашей спальне я не стану ночевать. Но всю ночь буду дежурить… — прошептал на ухо Юре.
Около десяти я вышел в коридор. В корпусе царила глубокая тишина. Луна заглядывала в высокие окна красным глазом. Где-то прокричала ночная птица.

— Георгий? — на пороге своей комнаты появилась Кэтти. На ней было надето нечто настолько прозрачное, что я не сразу понял, что она во что-то одета. Кровь застучала у меня в висках. — Заходи, чайку попьем, — пригласила девушка.
— Кать, а почему Кэтти и мисс? Ты же не англичанка.
— Мне нравится. Аристократично как-то. А Катя Гречко селом пахнет, навозом… Так зайдешь?
— Ребятам обещал подежурить.
— До полуночи еще далеко…
Не знаю, чего она мне подмешала в чай. Смутно помню, как наши тела сплелись на постели… Потом — тьма. Если бы не будильник на моих часах, который я завел на всякий случай на без четверти двенадцать, то очнулся бы только утром…

С гудящей головой и на ватных ногах выполз в коридор. Где-то часы пробили полночь. Дверь спальни мальчиков открылась. Женский силуэт. Лица не разглядеть. Ведет за руку ребенка.
— Эй, а ну-ка стой! Ты кто?
В ответ — тишина, только ребенок всхлипывает. Внезапно в голове всплывает, как будто из фильма, решение. Я срываю с шеи крестик, который мне когда-то мама подарила, швыряю в женщину: И попадаю! Та с воем выпускает руку мальчика, бросается ко мне. Жуткое зрелище — торчат клыки, на руках пальцы с когтями. И все равно — какая-то рожа знакомая…

Я успеваю нагнуться, подобрать крестик и снова ткнуть им в демона. Тот (или та?) катится по коридору и дальше, вниз по лестнице. Это выскочивший из спальни Юрка подставляет подножку! Помещение наполняется топотом и хлопаньем дверей, вспыхивает свет. А я, поскользнувшись (чаёк то еще действует!) ударяюсь головой о стену и теряю сознание. Примчавшиеся по вызову директора полицейские находят на полу мое бездыханное, но живое тело, спокойного, как удав. Юрика и рыдающего и заикающегося Аркашу Фельдмана, сына моего друга. Это его то ли Кэтти, то ли Катюша-демон пыталась похитить. Кому-то Сема-Вертолет сильно дорогу перешел… А мисс Кэтти исчезла, будто ее и не было…

Георгий.

Демон приходит каждые десять лет, три полнолуния подряд и в полночь забирает одного ребёнка из закрытой элитной школы... Дети в панике... Родители и педагоги почему-то молчат... Столик у окна был свободен и я с удовольствием его занял. Люблю наблюдать за улицей. Особенно когда там идет дождь, а в кафе тепло, сухо, передо мной чашка имбирного чая ... Хоть что-то у меня лучше, чем у других, вот например, у того толстого мужика в кепке: промок, видно, и продрог. Ага, завернул в кафе. Правильно, горячий чай - самое оно в такую собачью погоду. Я сделал глоток из чашки, откусил булочку. Любимое мое…

Обзор

Оцените историю!

Рейтинг пользователей 4.05 ( 2 голосов)

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock detector