Страшные истории из жизни людей

Мой дар — наказывать

У меня открылась способность чувствовать злых и жестоких людей, и невольно я их наказывала страданиями и болью…

Эта работа была мне нужна. Крупная компания, отличные условия. Да и от дома недалеко — просто мечта. Почему же у меня так разболелась голова? Я попросила воды. Замдиректора по персоналу, элегантный молодой мужчина, посмотрел на меня со чувственно:
— Вы нездоровы?
— Ничего, просто душно немного, — ответила спокойно.
Мужчина встал, чтобы открыть окно. Я смотрела на карандаш на его столе, который медленно полз к краю. Сам по себе, как живой. Неужели опять начинается? Что с этим симпатичным парнем не так? К горлу подкатила тошнота.
— Знаете, я пойду. Извините, что отняла у вас время, — сказала сотруднику. «Больше ни секунды не останусь здесь!» — промелькнуло в голове. — Я поняла, что вам не подхожу!
За моей спиной с грохотом захлопнулось окно. Мужчина смотрел на меня, как на ненормальную, а я уже закрывала за собой двери кабинета, бежала сломя голову по коридору. Останусь здесь еще немного — неизвестно, к каким бедам все приведет.

Это началось еще в детстве. Отца своего я не помню. Мы с мамой жили очень дружно. Я всегда могла положиться на нее: защитит, поймет, пожалеет. Новый мужчина у матери появился, когда мне было лет восемь. Замуж за Виктора она не вышла, просто мы жили теперь все вместе. Проблемы начались не сразу. Отчим все чаще прикладывался к бутылке и тогда становился раздражительным и агрессивным. В такие дни я инстинктивно старалась не попадаться ему на глаза, пряталась у себя в комнате. А еще у меня сильно болела голова. Со временем этот метод избегать проблем перестал работать. Тот страшный день я хорошо запомнила. Он стал переломным в моей жизни. В десять лет детство внезапно закончилось.

Не знаю, с чего у них с мамой начался скандал. Я заткнула уши и убеждала себя, что делаю уроки. Но крики и грохот из соседней комнаты становились все сильнее. У меня раскалывалась голова. На книжку упали две красные капли — пошла носом кровь. И тут закричала мама. Жутко закричала. Я вскочила и выбежала в гостиную. Мама лежала на полу, прикрыв живот руками, неподвижная и какая- то безвольная, а Виктор пинал ее ногами в грубых ботинках. Он обернулся на шум. Глаза налиты яростью, рожа красная.
— А вот и маленькая сучка! — прохрипел он.
Я ничего не сделала. Просто смотрела. Как я его в тот миг ненавидела! Мужчина внезапно замер. Из носа и ушей потекли алые струйки. Он захрипел, и будто какая-то неведомая сила подняла его и вышвырнула прямо в раскрытое окно. Шестой этаж…

Шансов выжить у Виктора не было. Моя голова моментально перестала болеть. Я бросилась к маме. Та была без сознания. Соседи вызвали милицию и «Скорую помощь». Стражи правопорядка сделали вывод, что Виктор выпал из окна по неосторожности, будучи в нетрезвом состоянии. Мать, выйдя из больницы, очень изменилась. Я не узнавала добрую ласковую мамулю. Она относилась ко мне настороженно. Называла «ведьмацким отродьем». Уверяла, что именно я убила ее ненаглядного Витюню, который просто немного вспылил, и поэтому мой брат не родился… Мне до сих пор было физически больно. Перед глазами стояли ботинки отчима, бьющие в мамин круглый живот.

С того времени мигрени начали повторяться. Это случалось тогда, когда я сталкивалась с несправедливостью. Гнев так меня переполнял, что мог разорвать на части. Одноклассники меня боялись — если я сердилась, вокруг все начинало ломаться и падать. Я пыталась сдерживаться, но тогда головная боль становилась просто невыносимой. В конце концов мама повела меня на обследование. Медики не нашли ничего необычного. Сказали, что девочка перерастет.

Я не переросла. Просто научилась управлять этой особенностью. Избегала конфликтных ситуаций. При возможности убеждала свою потенциальную жертву, что так делать плохо. Это срабатывало, а когда не срабатывало и просыпался гнев, перенаправляла его на что-нибудь более-менее безобидное: дерево, камень, фонарный столб. Помню, как дворник в нашем дворе ругался и недоумевал: кто мог сломать (именно сломать!) толстый тополь. Какой такой джинн или демон пролетал по двору? Я не могла сказать старику, что это сделала я, стильная элегантная хрупкая девушка. Одним своим взглядом. Всего лишь силой мысли.

Однажды я возвращалась из института. Во дворе трое подростков издевались над щенком. Серый пушистый комочек жалобно скулил, а они… Не могу рассказать… Звери малолетние…
— Эй, ребята, — окликнула я их. — Ему же больно. Отпустите малыша!
Парии заржали. Один грязно выругался. У него были глаза Витюни. Наглые, тупые. Наши взгляды встретились. Пацан внезапно согнулся пополам, изо рта у него пошла пена. Его дружок бросился бежать, но споткнулся и грохнулся головой об угол скамейки. Из разбитой брови хлестала кровь. Третий замер, держа шенка за ноги вниз головой. Бедное животное уже не шевелилось. Я сделала к ним шаг навстречу.

— Немедленно отдай шейка, — сказала я и протянула руку.
У малолетнего садиста от страха стучали зубы. Он молча протянул мне бездыханное тельце.
— А теперь — брысь! — сказала мальчишке, забирая у него щенка. — Узнаю, что кого-нибудь еще обижаете, — размажу по стенке!
Хулиган закивал головой, а меня все еще трясло от ярости. Чтобы не сделать подросткам еще хуже, сосредоточилась на старом тополе. Дерево заскрипело и треснуло надвое. Половина с грохотом рухнула на землю…

Я несла песика на руках, чесала ему ушко и умоляла не умирать. Слышала, как за моей спиной ревел тот подросток, который ударился головой, и как рвало первого. Ничего. Оклемаются… Я почувствовала, что малыш вздрогнул. Тихонечко тявкнул. Чмокнула его в черный носик, а он благодарно лизнул меня в лицо. Так у меня появился кто-то, о ком я могла заботиться, живое существо, которое в ответ дарило мне свою любовь… Мама приняла щенка на удивление благосклонно, нарекла Блэком, выводила на прогулку. Пушистый комочек за год превратился в довольно крупного пса, в родословной которого не обошлось без шнауцеров.

Так мы и жили втроем. Мамуля рано постарела. У меня не было подруг — их я сторонилась сама. Мало ли, вдруг рассержусь на какую-нибудь мелочь… И будет беда. Парни, видимо, чувствовали скрытую силу и сами обходили меня стороной. Одна-две встречи — и ухажер испарялся. У моей способности появилось, если так можно выразиться, новое направление. При встрече с человеком, который потенциально мог сделать больно другому или уже сделал, или был злобным, голова начинала болеть, иногда так сильно, что я почти теряла сознание, а вокруг меня трескалась посуда, обрывались карнизы со шторами или творились еще какие-нибудь ужасные вещи.

После неудачного собеседования я долго бродила по городу. Позвонила маме, что приду поздно. Сидела на набережной, смотрела на вечерний город и думала, что устала от одиночества. Что мой крест слишком тяжел. Что моя способность определять и наказывать зло несет мне самой одни страдания. И я ужасно устала от одиночества. Вдруг рядом присел парень.
— Я Антон, — сказал просто. — Можно с тобой посижу? Скамеек много, но не могу один. От меня жена ушла…
— Подлая тварь? — усмехнулась я, прислушиваясь: не начинает ли болеть голова?
— Почему? Просто разлюбила меня. А я ее — нет.
— Бывает. А я вот никогда не любила никого, кроме мамы и своей собаки. И меня никто. Все боятся моего гнева.
— Ты же такая красивая…
Я пожала плечами:
— Пойдем со мной, если не боишься. Я никого не люблю, ты меня не любишь. Минус на минус… Может, получится плюс? Мама сегодня пирог испекла…

Анастасия

Читайте ещё

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

x

Check Also

Истории про сглазы и порчи

Защитная сила слов

Народные присказки, передающиеся из поколения в поколение, обладают мощной обережной силой. В них вложена и ...

Все права защищены. https://journal.planetaezoterika.ru