Страшные истории про духов и призраков

Озеро таящее смерть

При ухаживании за женщиной можно далеко зайти. Да так, что страху натерпишся на всю оставшуюся жизнь…

Никогда не понимал туристов, особенно тех, что с бардовским уклоном. Это же надо — переться через леса, тащить на себе кучу вещей, не имея при этом даже возможности принять душ, хотя все и стали вонючими от пота. Потом кормить комаров, коптиться у костра, ютиться в палатке. Все эти муки ради сомнительного удовольствия — петь под расстроенную гитару бредовые песни: «Вот сижу я под березой, здравствуй, милая моя!»

Если бы не Маринка, то я бы никогда не повесил на себя рюкзак, но любовь зла. Так я хотел завоевать ее симпатию, что готов был на все. Вот и пустился в турпоход. Маринка была как раз такой, ввергнутой в романтику туризма. Куда было деваться? Проклиная все на свете, я шел по лесной тропе, которую они называют «маршрут». К вечеру оказались мы на берегу водохранилища, там и разбили лагерь. Начались песнопения, от которых мне стало еще гаже. Единственное утешение в том, что Маринка рядом.

Но утешение слабое. Хоть и поют небритые грязнули «Милая моя, солнышко лесное…», но приставать к «солнышку» нелепо в силу всеобщего потно-копченого состояния. Да и неловко как-то. Вокруг люди самых разных возрастов, а я немного стесняюсь чужих, слишком взрослых. Вот и здесь оказались туристические деды замшелого вида. Лет по 60, наверное, обоим. Один покрыт седой щетиной, а у второго поверх вязаного ворота сивая борода. Оба старика бренчали на гитарах заунывный репертуар. Дня три, наверное, могли бы монотонно гундеть: «Как здорово, что все мы здесь сегодня…»

Выпили водки из железных кружек и давай загибать байки одна нелепее другой. Ладно бы их россказни были безобидными, но оказался в них реальный вред. Щетинистый говорит: «Если идти отсюда по километровым столбам точно на северо-запад, а между 5-м и 6-м столбами повернуть направо, то придешь к аномальному озеру. Его называют мертвым озером. Рыбы там нет, но есть аномалии с компасом. Стрелка теряет ориентацию. Купаться холодно и берег заиленный, но главная беда в неправильном течении времени. Говорят, на том озере можно просидеть на берегу два дня, а в мире пройдет пара часов — или, наоборот, вообще потерять время. Кажется, что воскресенье, а в это время уже среда и тебя давно уволили за прогулы. Озеро абсолютно круглое, как воронка от взрыва, метров 450 в диаметре…»

Один из туристов предположил: «Я читал, что раньше испытывали взрывы не только в Семипалатинске. Может, как раз это озеро осталось от ядерных испытаний?» «Нет, — возразил бородатый старикан, — это не воронка. Озеро упоминается в архивах с екатерининских времен, когда здесь шныряли пугачевские банды. Разбойнички успели хорошо покуролесить. Ловили дочерей местной аристократии и совершали увеселения, катались с ними на лодках, а потом топили несчастных по образцу и подобию песни: “И за борт ее бросает в надлежащую волну…” Говорят, души мучениц не упокоились по сию пору. Потому место и считается проклятым.

Но есть и еще версия. Под водой рельеф — как правильная воронка. Около берегов дно пологое, а ближе к центру углубляется, уходит вниз почти вертикально. Подводный гиперболоид. Есть предположение, что центр озера упирается в локальную черную дыру, где события на ментальном уровне продолжают протекать в законсервированном виде. Этим объясняются аномалии времени. Зависшие во времени сущности не только переживают свое настоящее, а для нас — прошлое, но и прорицают будущее. Время для них имеет иные параметры. Все эти обитатели не умерли, а продолжают непостижимую, затянувшуюся в водяной тусклости жизнь. Возможность общения с обитателями придает озеру фантастический эффект. Получается что-то вроде сфинкса, который все знает и пронзает Вселенную из прошлого в будущее».

Маринка стала выпытывать у стариков, не хочет ли кто из них смотаться завтра к озеру. Деды отнекивались, а я подумал: «Если б мне такая предложила, не упустил бы случая». «Давай, — говорю, — метнемся. Всего час пути!» — сам не знаю, как такое в голову пришло. Сидел бы молча, глядишь, и ничего бы не случилось. Хоть и поют туристы «Парня в горы тяни — рискни …», а сами очень ценят относительный комфорт и готовы сутками сидеть на бревнах, чем носиться взад-вперед.

Следующим утром народ постепенно вылезал из палаток. Готовили завтрак и чай на костре. Глядь, а уже за полдень. Мудрено ли, если до трех ночи петь да пороть чушь у костра? Думал я, Маринка не вспомнит про вчерашнюю задумку, да ошибся. Она говорит мне: «Кроме тебя, никто не согласился идти к мертвому озеру. Пошли!»…

Вот и пошли от столба к столбу. Лес туристический, маршрутами исхоженный, весь разделен на квадратные километры, по углам которых стоят столбики с отметками. Прошли мы 5 столбов, а потом, на полпути до 6-го, свернули вправо. Если озеро в диаметре полкилометра, то не пройдем мимо. Выйдем к берегу. Расчеты оказались ошибочными. Мы долго топтали папоротник, а водоема нет. Это в поле видно далеко, а в лесу искривишь путь — и сам не заметишь. Часа через три стало ясно, что заблудились. Решили идти обратно, но где оно, это обратное направление? От ощущения потерянности Маринка запела: «Как часто, пьянея средь ясного дня, я брел наугад по весенним протокам, и Родина щедро поила меня березовым соком…» Вот что значит бардовская привычка! Поет всегда.

В результате блужданий мы вышли к озеру на закате. «Вот оно, мертвое озеро!» — радостно воскликнула Маринка. Мне находка была уже не в радость. Я уже не о Маринке думаю, а лишь озабочен, как отсюда выбраться. Говорю ей: «Пойдем отсюда. Мне неуютно». Не то чтобы и вправду меня что-то насторожило, а тревожили мысли о перспективах заблудиться на обратном пути. Внезапно Маринка заартачилась: «Мы только пришли! Ты же слыхал, что внутри озера есть обитатели, которые видят прошлое и будущее насквозь. Давай искупаемся!»

Я-то про глупости с обитателями и думать забыл. Мало ли кто кого здесь топил? Разбойники аристократок — или наоборот. А вот искупаться после целого дня блужданий по жаре очень даже хотелось. Скинули мы штормовки и все остальное и радостные такие влетели в воду. Влетели — громко сказано. На втором шагу ноги стали уходить в ил и скорость влетания упала. Тут же стало ясно, что вода ледяная, хоть и середина лета, и озеро небольшое. Могло бы и прогреться уже. Влезли в воду кое-как, и тут же полезли обратно, завывая от холода и от слепней, которые тут же слетелись на нас. На берегу кое-как обтерлись, отгоняя слепней друг от друга.

Тут Маринка внезапно прониклась ко мне взаимностью, говорит: «Никто, кроме тебя, не пошел со мной!» А я вижу, что во взгляде у нее то самое, чего я уже месяца 3 ожидаю. Ну и тут мы застряли на берегу еще на полчаса, как мне показалось. Время-то и вправду около озера течет не ровно. Не успел я оглянуться, как стемнело. Я говорю: «Катастрофа, Марин! Как мы будем через ночной лес ломиться?» «Все просто, — отвечает она, смеясь, — я обращусь к обитателям озера, они все видят насквозь и дорогу нам подскажут».

Никогда нельзя идти навстречу легкомыслию. Это я понял именно тогда. В сгущающейся над озером темноте Маринка в чем мать родила стала входить в озеро. Я думал — войдет по колено и передумает. Водичка-то ледяная! Сижу на берегу, в ус не дую. Но смотрю — не останавливается. Дальше идет. «Вот, — думаю, — характер упрямый!» От воды уже туман поднимается, а она все терпит ради красоты своей неотразимой! Хотя видно, что трясется от холода. Меня не обманешь. Вижу.

Вдруг смотрю, а Маринка уже начинает под воду уходить. Не идет вроде, а погружается в озеро. При этом туман вокруг нее не простой, а как бы собрался в три отдельные фигуры. Я застыл в ужасе. Казалось, будто это не сгустки тумана, а живые существа, которые двигаются и вот уж руки к ней протягивают, хватают ее, бедную, а Маринка и пошевелиться не может. Только звуки по воде летят, как стоны.

Когда я вышел из оцепенения, она уже по грудь ушла в воду. Я тогда вскочил, полез в воду, а она ледяная, и стоны на меня идут со всех сторон. Адски холодно! Остановиться нельзя! Маринка вот-вот утонет напрочь! Чем дальше я шел, тем медленнее становились мои движения в пронзающем насквозь холоде. Словно я во сне — хочу двигаться быстрее, а выходит все медленнее. Не только ил мне сопротивляется, всасывая ноги в себя, но и сама вода стала густая, как мед!

Пока до Маринки докарабкался, она уже совсем погрузилась в воду. Одни волосы остались на поверхности. За них я и ухватился. Тащу на себя, а она не тащится. Будто влипла в воду. И я влипаю с каждой секундой. Смотрю, а вокруг меня женские лица. Они сквозь туман пробиваются то с одной стороны, то с другой и говорят мне: «Останься. Нам тут скучно. Не торопись. Чего тебе там? Тут спокойнее». Много чего еще они говорили, но я уперся, задрыгался, как лягушка, и выдрался из трясины. Слава богу, рука моя при этом не разжалась. Если бы я Маринку в озере оставил, меня бы точно посадили потом в тюрьму. Никого же, кроме меня, с ней не было! Вот и списали бы ее смерть на меня. Это я сообразил значительно позже. Тогда было не до соображения. Выполз я на берег и тут обнаружил, что тащу за собой бездыханное тело.

Бросился к Маринке, а она почти вся в грязи болотной. Не смылся с нее ил. Так и сидит на коже. Сама при этом не дышит, а лежит на берегу, как манекен. Перевалил я ее через колено вниз лицом и давай давить на спину. Толку никакого. Вспомнил, что я слыхал про искусственное дыхание, и стал пытаться Маринку оживить. Без практики это очень трудно. Все время ловишь себя на мысли, что делаешь что-то не то. А тут еще голоса со стороны озера: «Брось ее нам. Она все равно больше никогда твоей не будет!» И всякие глупости на эту тему — типа им чего-то надо, а мне все равно этого не видать.

Маринку я откачал. Она сначала долго откашливалась, потом начала дышать. Но и тогда вздохнуть облегченно не удалось. Тени эти, которые вились вокруг нее в воде, теперь вылезли на берег вместе с туманом и липли к ней со всех сторон. Маринка вроде бы разговаривала с ними, хотя непонятно о чем. Она была явно не в себе. Через силу удалось ее одеть кое-как в туристскую робу и потащить в лес, подальше от озера. Лишь когда оно скрылось за деревьями, Маринка стала отзываться на мои просьбы поговорить. Сказала мне: «Зачем ты меня вытащил? Теперь мне холодно, а там было тепло. Там подруги. Они меня ждали давно!» Я хотел согреть Маринку, обнимая. Тем более что помнил, как у нас было до этого все здорово. Но Маринка меня оттолкнула: «Не липни ко мне! Я тебе не ровня! Это мне подруги сказали! Они вечные!»

На следующий день мы вернулись в лагерь у водохранилища. Слава богу, никаких аномалий со временем не произошло. Туристы даже не обратили внимания на наше отсутствие. Думали, что меж нами шуры-муры, которые и объясняют нашу временную отлучку. Обидно, что это не так. Маринка с тех пор стала холодной со всеми. Все ей не ровня. Все ей — плебеи. Видно, озерные аристократки ее совсем поглотили, хоть формально и удалось ее спасти. В общем, с тех пор мы совсем чужие. Наверное, она много о себе думает, потому что про будущее и про прошлое наслушалась от обитателей мертвого озера. Или от обитательниц. Не знаю, кто они такие, но я их слышал. И видел…

Евгений, 31 год

КОММЕНТАРИЙ СПЕЦИАЛИСТА: Время и вправду может сохранять в себе невинно убиенных личностей, которые жили очень давно. Этот феномен происходит в аномальных местах, где человеческая душа может застревать и как бы продолжаться. Не исключено, что души замученных разбойниками женщин продолжают свое неупокоенное существование в водах мертвого озера. В таком случае они будут навязывать живым людям свой непонятный нам взгляд на мир и отношения в нем. Им может быть скучно, мучительно, тяжко. Типичные чувства демонов, которыми им всегда хочется делиться с нами. Была бы возможность позаботиться об упокоении их душ, то и не было бы угроз от озера тем, кто живет сегодня. Но судить об этом сложно, потому как суть времени и механизм личности до сих пор никому не по силам разгадать.
Михаил Сотников, эзотерик, демонолог

При ухаживании за женщиной можно далеко зайти. Да так, что страху натерпишся на всю оставшуюся жизнь... Никогда не понимал туристов, особенно тех, что с бардовским уклоном. Это же надо - переться через леса, тащить на себе кучу вещей, не имея при этом даже возможности принять душ, хотя все и стали вонючими от пота. Потом кормить комаров, коптиться у костра, ютиться в палатке. Все эти муки ради сомнительного удовольствия — петь под расстроенную гитару бредовые песни: «Вот сижу я под березой, здравствуй, милая моя!» Если бы не Маринка, то я бы никогда не повесил на себя рюкзак, но любовь зла. Так…

Обзор

Оцените историю!

Рейтинг пользователей 2.6 ( 2 голосов)

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock detector