Главная / ФЭНТЕЗИ РАССКАЗЫ / Женское любовное фэнтези / Новогодний переполох или мандарины для нечистой силы.
читать любовное русское фэнтези
Новогодний переполох или мандарины для нечистой силы

Новогодний переполох или мандарины для нечистой силы.

Читать любовное русское фэнтези

 

Серия «Сказка рядом».

Глава 1.

Сладким, теплым духом пахнуло из открытых дверей и Наташка юркнула в темный коридор, потирая замерзшие руки.
— Замерзла? — из кухни выглянула сестра, вытирая о фартук руки.
— Ага. Там такой морозец колючий. — Наташка сняла сапоги и потопала в кухню. — Что готовишь, Маришь?
— Пирог с яблоками… — Марина взяла из пакета наливное яблочко и смачно захрустела. — Будешь?
— Я кое-что другое принесла. — Наташка подмигнула ей и достала из пакета большую сетку с мандаринами.
— Мандаринки! — Марина весело засмеялась. — Как это в нашу глушь, да по такой погоде, завезли эту прелесть?
— Не завезли, это Гошка — сосед из города привез. — Наташа достала большую, круглую вазу и высыпала туда ярко-оранжевые фрукты. — Новым годом пахнет…

Громко скрипнула дверца в старом, деревянном корпусе часов, кукушка с одним глазом прокуковала два раза и обиженно скрылась.
— Два часа… Пойдем в бабушкином сундуке пороемся, а? — вдруг предложила Марина. — Никогда не давала нам туда свои носы засунуть… Но теперь-то можно, бабуля умерла…
— Пошли! — Наташка подскочила со стула и возбужденно потерла руки. — Это же мечта детства! И как ты вспомнила за него?
— Я не только, вспомнила, но и стащила его с чердака.

Переполненные эмоциями, они вошли в зал и замерли перед здоровенным, деревянным сундуком с блестящими, железными уголками.
— Как ты его приперла одна? — шепнула Наташка, разглядывая такую знакомую, расписную поверхность.
— Да уж пришлось помучиться…

Она достала из кармана фартука большой, ржавый ключ и воткнула его в замочную скважину. Что-то громко щелкнуло и крышка сундука со скрипом открылась. Сестры наклонились над ним и приглушенно ахнули, ослепленные разнообразием всякой всячины, которой был набит сундук.
-Ого! — девушки присели на пол и принялись вытягивать из него по одной вещи.
— Посмотри! — Марина держала в руках коробку с новогодними игрушками. — Это же раритет!

Тонконогие балерины, в пушистых пачках, ангелы с прозрачными крыльями и золоченые орехи… Все это было аккуратно сложено в пожелтевшую от времени вату и накрыто белой, шелковой тканью.
— Почему бабушка никогда не давала нам эти игрушки?
— Вспомни нас, — засмеялась Марина, — чтобы от них осталось? У нас из игрушек была целая, лишь деревянная матрешка.
— Это точно… Но в этот праздник, нужно обязательно украсить елку этими игрушками.

В сундуке нашлись старинные, бархатные платья, пропахшие нафталином, шляпки в круглых коробках и кружевные перчатки, усеянные перламутровыми бусинами.
— Ой какая прелесть! — Наташка извлекла из под груды тряпья блестящую, тяжелую шкатулку. — Похоже серебряная…
— Да, похоже… — согласилась Марина. — Мне кажется в ней и находятся главные сокровища этого сундука…

Наташа легонько нажала на отполированный язычок замка и крышка шкатулки открылась, наполняя комнату нежной, немного грустной музыкой и ароматом розы, исходившим из маленького флакончика, который затерялся среди колец, бус из жемчуга и браслетов.
— Вот это да! Здесь же целое состояние! — сестры запустили руки в драгоценности, пропуская их сквозь пальцы. — Вот это подарок под Новый год!
Наташка извлекла из спутанных бус перстень с большим изумрудом и положила его на ладошку.
— Ого! Какому мужчине это принадлежало? Пальцы у него должны быть как держак от нашей лопаты.

Она поднесла его к глазам и завороженно уставилась на игру света в прозрачном камне.
— Словно что-то передвигается внутри… — прошептала Наташка. — Как живое…
Марина взяла кольцо из ее рук и в нем вдруг что-то щелкнуло. Камень подскочил и вывалился из гнезда, запах розы стал еще сильнее и девушки с изумлением увидели надпись, когда-то скрытую изумрудом. «Дверь открыта.»
— Что за ерунда? — Марина подняла камень и вставила на место. — Какие-то послания из прошлого.
— Ну наверное тот, кому это кольцо предназначалось, знал о чем речь. — улыбнулась Наташка. — Что будем делать с этим?
— Нужно подумать и не спешить. Давай-ка сложим все обратно и пойдем пирог есть.
— Давай.

Девушки аккуратно сложили все вещи на место и вышли из комнаты, не заметив как в старом зеркале промелькнул чей-то прозрачный силуэт…
Ночь приключилась темная и густая как вишневый кисель, она заглядывала в окна и глухо ухала глухим филином. По домашнему уютно поскрипывали половицы, в кухне скреблась мышь, доедая крошки от пирога, а в печи то и дело посвистывала смола на дровах.
— Лежат царевны! Беды нагородили и дрыхнут!

Наташка вылупила глаза, таращась в темноту и вцепилась в край одеяла. » Приснилось что ли?»
— И хоть бы хны им! Зад под одеяло засунули и хоть трава не расти!
В комнате запахло очищенными мандаринами, послышалось приглушенное чавканье.
— Ух кака вкуснотища! И что оно за овощ такой?
В комнате вспыхнул свет и Наташа от страху завопила, что есть мочи. Возле включателя стояла Марина и тоже орала как заведенная, глядя на непонятное «нечто», сидящее за столом и жующее мандарин.
— Ой-ой-ой! Оглушили окаянные! Вот же глотки луженые! Замолчите!

Перед ними, колыхая коротенькими ножками сидел мужичок в красных штанишках и потертом кафтанчике. Обуви на нем не было, а пятки были покрыты густой шерстью, которая кудрявилась в разные стороны. Нос у этого коротышки, был картошкой, а глаза яркие и задорные.
— Ты кто?! — выдохнула Наташка, поправляя сползшее плечико ночной сорочки. — И чего вылупился?
— О-о-ой, я не могу! — закатился коротышка, демонстрируя мелкие зубки. — На что там смотреть-то! Зад плоский, ноги худые, а с сиськами — совсем беда!

Девушки переглянулись, ошалелыми глазами и в один голос, рявкнули:
— Да кто ты такой?!
— Домовой я. Пантелеймон Акакиевич. — важно представился мужичонка, перестав смеяться. — Вот и свидились наконец, хозяюшки.
— Это что, розыгрыш какой-то? — Марина присела на кровать рядом с Наташей. — Мужчина, вы понимаете, что проникли в чужое жилище? Если вы выпить хотите…
— В како это чужо жилище? — протянул он с обиженными нотками в голосе. — Я тут еще со времен батюшки царя нашего Петра живу!
— Да этого дома еще не было, враль! — воскликнула Наташка, возмущенная нахальством этого «лилипута».

— Этого не было. — согласился мужичок. — А другой был, а до него еще был, а до того, что до него, еще был, а…
— Хватит! — перебила его Марина. — Отвечай правду — кто ты такой и что здесь делаешь?!
— Говорю же, Пантелеймон Акакиевич я. Домовой. — терпеливо повторил коротышка. — Появился к вам на глаза, чтобы сказать — вы — дуры, зачем кольцо вытащили из шкатулки и поломали?
— Ты откуда о кольце знаешь, а? — Наташка насупилась и метнула взгляд в сторону кочерги, загнутый конец которой, выглядывал из-за угла. — Пронюхал уже?

— Да я, ентое кольцо, еще триста лет назад видел! — хмыкнул мужичонка. — И ни кому, оно добра не принесло… Как только с могилы его достали, так и началось…
— С какой могилы?! — в один голос завопили сестры, а Марина даже рот рукой от испуга прикрыла.
— С могилы одного колдуна старого. — охотно поведал коротышка. — Его так и схоронили с кольцом… здесь.
— Где это — здесь? На нашем кладбище что-ли? — Марина потерла руки, покрывшиеся мурашками.

— Не знаю, на каком вашем… — прочавкал он полным ртом мандарин. — Схоронили его на том погосте, какой туточки везде был. — Пантелеймон Акакиевич провел вытянутой ручкой, вокруг себя. — Это потом домишки понастроили… Вот как деревеньку нашу прозвали? Правильно… «Домовина» Знаете что оно такое? Гроб.
— Хорошо ты рассказываешь, — Марина с недовольством посмотрела на все увеличившуюся горку оранжевой кожуры. — Но вот больно все это на выдумку похоже.

Мужичонка вдруг хлопнул в ладошки и исчез, словно растворился в воздухе, оставив сестер сидеть с открытыми ртами.
— Ку-ку, недотепы! — его голосок прозвенел совсем рядом и девушки завизжали.
— Легко же вас, слабоумных настращать! — он снова появился из воздуха и показал им язык. — Поверили?
— Давай-ка, хватит фокусы показывать и рассказывай все по порядку. — Марина взяла себя в руки и указала ему пальцем на стул.
— Ты что, еще и разговаривать с ним будешь?! — Наташа с подозрением провела коротышку взглядом. — Тебе не кажется, что это все…слишком!
— А что… — Марина улыбнулась. — перед Новым годом может всякое приключится…

Она подошла к домовому и забрала у него из под носа блюдо с мандаринами. — Хватит. Рассказывай сначала.
Пантелеймон Акакиевич обиженно надул губы и закинул ногу на ногу, шевеля толстенькими пальцами.
— Без еды — говорить не буду.
— Он еще и условия ставит! — вздохнула Марина, но на кухню сходила. — На, ешь.
— И что это? — домовой покосился на кусок пирога. — В сухомятку — не буду, пузо у меня не жалезное.

Марина одарила его убийственным взглядом и принесла кувшинчик с молоком.
— А сливок нету?…
— Нет! — в один голос рявкнули девушки и он сразу же развел ручонками. — Ну нету — так нету…

Жил один колдун, страшный и темный… Захотел он как-то все тайные знания выведать и продал душу бесам, в обмен на перстень, открывающий двери в иной мир. Но не долго он забавлялся перстеньком этим… Бесы, они поди хитрые, да над людьми насмехаться привыкшие, забрали душу колдуна раньше положенного, не дав ему подарочек-то в дело пустить… Тело его, люди схоронили, а с ним и кольцо закопали, но нашлись злодеи жадные, до чужого добра падкие, откопали колдуна и обобрали могилку под чистую… Но колдун и после смерти свое добро охранял… Померли все, кто могилу ограбил, а кольцо досталось попу местному, он его хранил и потомкам своим завещал, чтоб не вытаскивали его на свет Божий…

— И что, мы потомки этого попа? — скептически хмыкнула Марина. — Почему же бабуля нам ничего не сказала?
— Да, затянула она с этим… — вздохнул Пантелеймон Акакиевич. — Не успела видать… Да теперь-то что уже… Дверь открылась и нужно как-то ее закрыть.
— Где эта дверь и что с того, что она открылась? — Наташка посмотрела по сторонам, словно ожидая появления этой двери. — А?

— Раньше, давным-давно, — домовой как-то странно прищурился. — Люди жили рядом с нами и почитали нас… Знали заговоры и приметы… Но теперь, все существа, хорошие и плохие, добрые и злые, будут проходить в эту дверь, чтобы заполонить ваш мир и обрести жизнь в этом людском мире… Нужно вернуться в прошлое и уничтожить кольцо, ибо в этом времени, уже поздно исправить то, что вы наделали.
— Если ты намекаешь, что это мы должны исправлять… — начала было Марина, но коротышка закивал головой.

— Да, да, да! Вы все испоганили, вам и исправлять! Батюшку охмурят, околдуют, будет глазам и ушам своим верить, да за правду принимать. Отошлют вас в то время, когда он только в деревню собирался, приход принимать, поедете с ним как дочери его. Все разведаете, колдуна найдете и кольцо у него отберете.
— Как?! — Наташка слабо понимала, как она будет у колдуна кольцо отнимать. — Никуда мы не будем отправляться!
— Это уж вам виднее, как. — ответил упертый домовой. — И спорить не надо, а не то попрошу ведьму на вас каких-нибудь проклятий наложить, будете всю оставшуюся жизнь маяться!

— И как мы туда попадем?
— Сейчас заснете, а проснетесь уже на месте. — деловито ответил Пантелеймон Акакиевич. — Ну все, укладывайтесь, времечко-то к утру движется.
— Надеюсь это окажется красочным сном и не иначе. — буркнула Наташа и ткнула пальцем в домового. — А ты, всего лишь его колоритный персонаж.
Сестры уляглись в одну кровать и прижались друг к другу, сомневаясь, что в свете всех произошедших событий, им удастся уснуть. Но сон пришел быстро, словно черная птица провела перед глазами большим, теплым крылом…

— Просыпайтесь голубушки, просыпайтесь ластушки! — мягкий, добрый голос вывел сестер из сна и они осторожно открыли глаза. Кругленькое, сморщенное личико, склонилось над ними, приветствуя милой улыбкой. — Давайте-ка завтракать, да собираться, путь не близкий, а батюшку вашего ждут уже не дождутся… Некому службу доброму люду послужить.
Девушки переглянулись и их глаза расширились от страха. Вокруг все было по другому! Резные окошки, деревянные полы да стены, увешанные картинками с пестрыми птицами. В углу теплилась лампадка перед образами, а у окна корячился пузатый комод.

— Ну что глазенками лупаете? — пожилая женщина в темном платочке, ласково посмотрела на них. — Вона водичка теплая, умывайтесь, да завтракать пойдем. Худющие-то какие… Ни один парень не засмотрится, сплошь косточки торчат.
Девушки молча умылись, переваривая происходящее и снова замерли посреди комнаты, не зная, что делать дальше.
— Ну что застыли, колотушки деревянные? — нянька уже разложила на кровати одежду и нетерпеливо потирала сухие ладошки. — Одевайтесь.

Сестры облачились в длинные белые рубахи с вышитым воротником и рукавами, сверху одели сарафаны с жемчужными пуговками и мягкие, кожаные сапожки.
— Мария! Наташа! Сколько ждать можно? — откуда-то снизу раздался зычный, мужской голос.
— Пошли, пошли! Батюшка уже заждался! — нянька подтолкнула их к дверям и девушки растерянно потопали вниз.

За круглым столом сидел пузатый поп с длинной, черной бородой и попивал чай, жуя рогалик. Круглая как шар попадья, суетилась ставя на стол пиалки с вареньями и медом.
— И в кого вы такие дохлые? — она зыркнула на них недовольным взглядом. — Прямо не знаю как и замуж вас отдавать… Кто позарится на такое? Вон, у купца Сотейникова, у дочери отбою от женихов нет, а все почему? Телом пышна и дородна, как коровушка на лугу. Любо-дорого глянуть…
— Ага-ага. — закивал поп. — Истину глаголишь Варвара Николаевна.

Он повернул к сестрам краснощекое лицо и добавил:
— Быстро за стол. Пока по три кружки чаю не выпьете, да дюжину рогаликов не съедите, не встанете.
— Что застыли? — шикнула на них нянька. — Слышали, что батюшка сказал?
Девушки молча уселись за стол и принялись вталкивать в себя здоровенные рогалики, запивая сладющим чаем.
— Варвара Николаевна, голубушка, вещи все собрали?
— Да, Алексей Иванович, все на телегах лежит. Люди только нас дожидаются.
— Значит пора в путь-дорогу, чтоб к вечеру добраться. Погода портится и не хватало, чтобы нас в поле пурга застала. — сказал поп и поднялся. — Собираемся.

Вереница телег на полозьях, наполненных скарбом поповской семьи уже как два часа ползли по заснеженному полю. Сестры лежали в одной из них, закутанные в собольи шубы, заботливыми руками нянюшки и перешептывались.
— Я так поняла мы в «Домовину» едем? — Марина поглубже засунула нос в густой мех.
— Ну да… Теперь осталось колдуна найти и кольцо у него выдурить.
— Легко сказать… Боюсь, что останемся мы тут навсегда, поповыми дочками и будем пухнуть на этих рогаликах…
Попадья сидела впереди телеги и сосала леденец из жженого сахара, с мечтательным выражением лица. Если бы сестры знали, о чем она думает, спрыгнули бы с телеги и бежали куда глаза глядят.

Их родную деревню было не узнать, низкие покосившиеся хаты, среди которых иногда проглядывали довольно добротные строения, видимо принадлежавшие зажиточным людям. Такой же крепкий и красивый дом, стоял возле деревянной церкви и их уже встречала толпа людей, с любопытством разглядывая новоприбывших. Поп тяжело плюхнулся в снег и пробасил:
— Благословение примите люди добрые! Во имя Отца и Сына и Святаго Духа! Аминь!
— Аминь! — прогудела толпа и старухи в черных платках, кинулись целовать ему руки.

Сестры пошли за попадьей к дому, а из толпы послышались приглушенные реплики.
— А поповны-то какие худые, смерть! Не иначе больные чем… Беда-беда… Ну ничего, на нашем-то молоке да на сдобе подобреют, как матушка станут красавицами…
— Не дай Бог… — шепнула Наташка сестре. — Этого еще не хватало…
— Отогревайтесь. В вашей комнате грубку растопили, ужинать вас нянюшка позовет. — попадья махнула на верх пухлой рученькой и обратилась к няньке. — А вы, Авдотья Алексеевна, позовите мне девку с кухни.

Марина и Наташа замерли на верху лестницы, прислушиваясь к разговору.
— Что вы хотели, матушка? — звонкий, девичий голос прозвенел колокольчиком.
— Тебя как кличут? — спросила попадья.
— Параша, матушка.
— Расскажи-ка мне Параша, что в деревне творится. Какие люди живут здесь, чем дышат?
— Хорошие у нас тут люди, добрые… Но вот только… — девушка замялась, а потом зашептала. — Есть у нас в деревне, колдун, матушка… Страшный очень, злой и нелюдимый.

— Колдун? — в голосе попадьи послышалось острое любопытство. — И что же он, людей портит?
— И людей, и скотину…Ему только дай пакость сделать. Не к ночи будет за него сказано. Тьфу-тьфу-тьфу!
— Батюшка опочивать ляжет, я на кухню приду, расскажешь мне все подробненько. — шепнула попадья. — Иди пока.
— Хорошо матушка. — сестры услышали легкие, удаляющиеся шаги и быстро скрылись за дверями своей комнаты.

— Нужно этот момент не пропустить. — Марина подошла к очагу и протянула к огню руки. — Чем быстрее мы доберемся к кольцу, тем быстрее вернемся домой.
— Да уж, информация нам не помешает. — Наташа выглянула в небольшое окошко и удивленно протянула. — К нам гости что-ли какие-то пожаловали?
— Кто там?
— Да плохо видно… Метет так, что трудно разглядеть.

Но их любопытство было быстро удовлетворено, дверь открылась и в комнату заглянула нянюшка.
— Оденьтесь-ка голубочки, да получше, к нам гости пожаловали!
— А кто там? — спросила Марина.
— С соседнего прихода, батюшка с поповичами приехал, с новосельем папеньку вашего поздравить. — протараторила нянька. — Сарафаны нарядные в сундуке с расписными розами. Давайте-давайте!

Бас попа, приехавшего из соседнего прихода, густой сметаной лился по всему первому этажу, прерываясь лишь громким причмокиванием — видимо он отпивал с чашки. Девушки спустились и с любопытством оглядели новоприбывших. Соседский священнослужитель, был в несколько раз больше их «папеньки», он был облачен в широченную рясу, а на его груди, тускло поблескивал золотой крест. Щеки попа были красные, покрытые влажной бородой, которую он раз за разом окунал в пиалу с чаем.

Тяжелые брови нависали над маленькими, пронзительными глазами и от этого, его взгляд казался угрожающим и недовольным. Рядом с ним, сидели двое толстяков, с такими круглыми, лоснящимися рожами, что Наташке, они напомнили дрожжевые блины, смазанные сливочным маслом. Молодые люди методично жевали коврижки с медом и их подбородки, покрытые редкими, бесцветными волосками, подрагивали в такт. Носы у них были как две беларусские картофелины, с широкими, круглыми ноздрями, в которых весело свистели оттаявшие с мороза сопли.

— А вот и лапушки наши! — пропела нянюшка, подталкивая девушек к столу. — Пришли поздороваться с гостями.
— Наталья, Мария, познакомьтесь с нашим соседом и моим другом — Никифором Степановичем. — Алексей Иванович поманил их и нацедил с самовара две кружки чая. — Живет он в соседнем селе «Антиповке» с матушкой и сыновьями — Сашенькой и Мишенькой.

Который из двух сопливых лбов был Сашенька, а который Мишенька — оставалось догадываться.
— Добрый вечер. — сестры слегка поклонились, надеясь, что такого приветствия достаточно и уселись за стол.
— Хозяйки-то хорошие? — подмигнул им соседский поп. Но за девушек ответила попадья, радостно защебетав и заохав.
— Девицы рукодельницы! Все приданное себе сами сшили! Стряпать научены, хозяйство вести обучены! Слова лишнего не скажут, да глаз не поднимут!

Один из братьев шмыгнул носом, загоняя соплю подальше и прогугнявил. — Мужу перечить — грех.
— Какому это еще мужу? — шепнула Марина Наташке на ухо. — Что здесь происходит?
— Этого еще не хватало… — шепнула ей в ответ Наташа. — Видать этих козюлистых, нам сватают…
— Оставайтесь Никифор Степанович у нас. — говорил в это время хозяин. — Места всем хватит, по такой-то погоде куда?
— Останемся конечно. — согласился он. — Да и разморило меня в тепле… В сон клонит, прости Господи… Пойдемте Алексей Иванович, вы мне опочивальню покажите, да и поговорить нам нужно…

Батюшки вышли, попадья потопала следом, а девушки остались в компании поповичей.
— Еще пару годков пройдет, и у нас по своему приходу будет… — важно сказал один из братьев. — У Миши в «Козодоевке», а у меня в «Сусляевке».
— Поздравляем. — буркнула Наташка. — «Козодоевка» — это конечно здорово…
— Наверное батюшка пошел о сватовстве договариваться. — Мишенька скривился, глотая коврижку. — Вы конечно худоваты, да угловаты, но ничего, на батиных-то харчах отъедитесь.

— Кому и худоваты, а кому и в самый раз! — огрызнулась Марина, зыркнув на щекатых, поповских отпрысков.
— Не знаю и не ведаю такого! — захихикал Сашенька и с трудом загнанная в глубины организма сопля, выскочила на губу. — Сиськи, чтоб по ведру, а пузо как подушка — вот это баба.
— И жопа, чтоб как телега у Васьки скорняка! — поддакнул Мишенька, слизывая с подбородка крошки.
— Ну все понятно. — вздохнула Наташка. — Мы спать пойдем. Завтра договорим. Покойной ночи.
— Спаси и сохрани. — прогундосили братья и девушки поспешно ретировались.

Замерев под дверью, сестры ждали того момента, когда попадья украдкой, пойдет на кухню, чтобы последовать за ней и подслушать историю Параши…
— Появился он под осень… Как ворон черный в деревню залетел… Поселился в избе заброшенной, что возле старой мельницы и началось… Понравится ему девка — околдует, оморочит и бежит уже к нему сломя голову, бедняжка, на ходу косы расплетает. Да и бабы наши к нему ходят…
— Зачем это? — Варвара Николаевна громко икнула и тут же прикрыла рот пухлой ручкой.
— Как зачем? — удивилась Параша. — Соперницу извести… Мужика приворожить…

— Чур меня! Чур! — взволнованно зашептала попадья. — Грех-то какой!
— А еще говорят, что он с нечистой силой общается. — гнула свое девушка, усердно натирая деревянные ложки. — Видели его в лесу с чертями!
— Свят! Свят!
— Знающие люди говорят, что спит он днем аки медведь в берлоге, а по ночам рыщет по округе…
— Напугала ты меня Парашка! — попадья была взволнована не на шутку. — Ох и страшно… Но увидеть бы хотелось…
— Я когда вечером к колодцу бегаю всегда его вижу. — хитро прошептала служанка. — Хотите, матушка, завтра вместе сходим?

— Ты слышала? — Наташка нырнула под одеяло и растерла холодные плечи руками. — Завтра за ними нужно идти и проследить за этим колдуном.
— Пойдем… А что делать…

 

Всю ночь вьюга выла под окном, плакала как старая дева в белом саване и швыряла в окно жмени снега. Где-то в лесу жаловались на судьбу волки, а старая мельница стонала заледенелыми лопастями, глядя одиноким окном на охваченное бурей небо…
Утренний чай был не в радость. Гости не спешили покидать теплый дом гостеприимного батюшки, ибо оказия приключилась и все дороги замело ночной метелицей, а на санях, на которых они прибыли сломались полозья.
— Ничего Никифор Степанович, не бери к сердцу. — успокаивал его Алексей Иванович. — Завтра и отправитесь с утреца, мои люди починят все — как новые, сани ваши будут.

Он посмотрел на сестер, равнодушно ковырявших изюм из булок и сказал:
— А вы бы девицы, оделись, да на улицу с ребятами вышли, подурачились в снегу… Дело оно молодое, пора веселая…
— Вы слышите, что батюшка сказал? — попадья ущипнула Наташку и та ойкнула. — Быстро на улицу!
Снег весело искрился под ярким солнышком, слепил глаза и тяжелыми хлопьями опадал с пушистых елок. Братья поповичи стояли как две круглые горы, укутанные в лисьи шубы и шмыгали своими картофелинами. Марина с тоской оглядела их и подумала о том, что если их сопли быстро не замерзнут, то обязательно потекут по блестящему меху.

— Пойдемте что-ли к мельнице прогуляемся… — предложила Наташка, ища выгоду в этой ситуации. — Я хочу посмотреть на нее поближе.
— Я — за! — Марина с радостью поддержала сестру, чтобы уже быстрее нарушить это бестолковое молчание.
— Не-е… Там говорят колдун живет, спаси Боже… — прогундявил Сашенька. — А вдруг он нас в лягушек превратит?
— Вы что, в бабьи выдумки верите? — хмыкнула Марина. — Ну и стойте здесь, а мы пойдем.

Девушки двинулись в сторону мельницы, похрустывая снежком и через секунду, услышали за собой обиженное сопение.
— Погодите, мы тоже пойдем! — гугнявый голос Миши, пробасил где-то сзади. — Спаси Господи нас грешных!
— Аллилуйя! Аллилуйя! — завопил Сашенька в ответ на слова брата и девушки удивленно обернулись. Братья неистово крестились, но топали следом, увязая в сугробах.

Мельница была действительно жуткой. Почерневшая от времени, с поломанными лопастями, она была похожа на постаревшую вдову, сгорбленную от горя. Лопасти печально скрипели на ветру и от этого грустного звука, по спине бежали мурашки.
— Посмотрели? — пропищал Мишенька, вздрагивая и вздыхая. — Пойдемте. Батюшка как кинется, а нас нет… Осерчает.
— Может в середину зайдем? — предложила Наташа. — Интересно — жуть.
— Пошли. — Марина первая поднялась по прогнившим ступеням и потянула за ручку двери.
— Глупые бабы! — зашептал Сашенька. — Любопытные носы свои суете куда не нужно! Вот схватит вас колдун, чтобы не повадно было!

Наташка повернулась к нему и не смогла удержать смех. Сашенька так разгорячился, что пресловутая сопля, все таки покинула свое теплое убежище и весело потекла вниз.
Он сначала не понял, чего она хохочет, но потом шмыгнул носом, затягивая беглянку и надулся.
— Батюшка говорит, что от соплей даже Илья Муромец страдал.
— А-а… Ну тогда ладно… — Наташка отвернулась и посмотрела на мельницу, но даже она уже не казалась такой страшной…

Внутри было холодно и тихо как на кладбище. В углах валялись дырявые мешки и единственные жители этого места — мыши, сновали в соломе, разбросанной по полу. Сестры подошли к маленькому окошку и заглянули в него, осматривая задний двор мельницы. Черная избушка действительно притаилась возле замерзшей речки и то, что в ней кто-то жил, выдавал лишь дымок, вьющийся из трубы.
— Вот она… — прошептала Марина.
— Ну теперь мы знаем куда лежит наш путь.

Девушки развернулись и не заметив под соломой разбитый глиняный кувшин, наступили на его черепки. Их хруст прогремел в тишине мельницы как канонада и вслед за этим раздался громкий протяжный свист.
— Что это? — Марина посмотрела вокруг, но ничего подозрительного не увидела.
— Все, пошли отсюда! — Мишенька как то странно покраснел и они с братом потопали на улицу.
— Фу-у! — Наташка заткнула пальцами нос. — Вот откуда посторонние звуки!

Девушки выскочили из мельницы и вдохнули на полную грудь свежего, морозного воздуха.
— Мне изюм есть нельзя. — протянул Мишенька. — Но это ничего, станешь моей супружницей — попривыкнешь.
— Это с чего ты взял? — Наташка скептически оглядела его. — Я под венец не собираюсь.
— Батюшка уже с вашим батюшкой договорились. — довольно протянул Мишенька. — К Рождеству засватаем, а к Масляной — свадебка.
— К Масляной говоришь? — Марина ткнула сестру в бок и смеясь шепнула. — Нужно быстрей это кольцо искать, иначе с этим пердуном будешь венчаться.
— Неизвестно какие «таланты» у твоего «Ильи Муромца». — шепнула ей в ответ Наташка, прыская от смеха. — Я-то хоть знаю, что этого изюмом нельзя кормить…

Отобедав, братья пошли вздремнуть и до вечера не показывались, что несказанно радовало девушек. Как только в небе появилась первая звезда, Марина услышала как в кухне звякнуло ведро.
— Пора. По моему, попадья на колодец собирается.
Они тихо прошли мимо дремавшей в деревянном кресле нянюшки и вышли из дома, быстро спрятавшись за угол. Когда два силуэта утопая в сугробах отошли на безопасное расстояние, сестры пошли за ними, прячась за избушками да сарайчиками.

Параша и Варвара Николаевна остановились возле колодца и замерли, не спеша набирать воду. Сестры осторожно обошли последнюю избу и выглянули из-за угла.
— И где же он? — послышался испуганный, но возбужденный голос попадьи.
— Имейте терпение, матушка, сейчас появится. — шепнула ей Параша.
— Не боязно ходить по темноте?
Даже сестры вздрогнули от неожиданности, не говоря о уже о попадье и служанке, когда словно из неоткуда, появился высокий мужчина.

Они завизжали и кинулись прочь, бросив ведро у колодца, улепетывая с такой скоростью, что снег клубами вздымался под их ногами.
— Эй! Ну куда же вы?! Такая милая пампушка!… Я желаю знакомства! Эй!
Насмешливый голос разнесся ветром между домами и эхом отбился от их стен. Темный, высокий силуэт пошел дальше, а сестры прижались к стене.
— А колдун-то не без юмора… — хмыкнула Марина. — Интересно, чего это он ходит по ночам? — Пошли к нему, а? Пока он по деревне шляется. — Наташка схватила сестру за руку и потянула к мельнице.

В кромешной темноте, она казалась еще более зловещей и мрачной, предупреждая девушек скрипом своих лопастей: » У-ик — У-ик «
— Голова с плечей вжик! — в такт мельнице прошептала Марина, поеживаясь от этих звуков.
— Не нагнетай. — одернула ее Наташка. — По мне, так с Сашенькой венчание — еще страшнее.

Они подошли к избушке и вдохнув поглубже, отворили скрипучую дверь. За ней было темно и тихо, девушки замерли. Опасность щекотала нервы, но какая-то неведомая сила, толкала их вперед. Сестры наугад шагнули в этот притихший мрак и почувствовав как летят вниз, заорали, крик получился гулкий и протяжный, исчезая вверху. Наконец они приземлились, отбив себе бока и оцарапав ноги.
— Это еще кто? — послышался из темноты недовольный голос. — Опять кого-то закинули эти нечисти…
— Ой мама! — завизжала Наташка. — Кто здесь?!
— Кто-кто… Хозяин домишки этого… И чтоб вы знали, колдун еще тот..

В углу вспыхнул слабый огонек и сестры увидали старого дедугана, сгорбленного как рыболовный крючок.
— Как колдун? — ахнули девушки.
— Каком к верху. — раздраженно буркнул старик. — Какого рожна вы сюда приперлись? Теперь будете со мной в заточении сидеть, пока не сгините.

 

Глава 2.

— Как вы здесь оказались? — Марина наконец пришла в себя и испуганно поглядывала на старика. — И кто же это по деревне ходит?
— Бесы это. — прошамкал колдун и улегся на низенький топчанчик. — Хотел чтоб они мне помогли, а получилось вона как… Сижу здесь уже месяц… А люд деревенский думает, что колдун — один из бесов, но ведь им этого и нужно, чтоб люди к ним за помощью обращались. Вот так нечистая сила грехи и вешает на ничего не ведающих… Я-то никогда не помогал никому, мне колдовство для своих нужд надобно, а не чары на баб наводить…

— Почему же они вас не убили? — прошептала Наташка. — Зачем держат здесь?
— На мне оберег мощный. Не могут пока. — старик вздохнул и прищурился. — А вы кто такие?
— А мы за кольцом… — промямлила Наташка.
— За каким-таким кольцом? — насторожился колдун.
— За которое вы, бесам душу продали…
— Откуда вы о нем знаете? — в его глазах промелькнули злые огоньки.
— У нас оно было… — вздохнула девушка и рассказала ему все от начала и до конца.
— Так значит погубят они меня все таки… — старик почесал седую бороду и порывшись за пазухой, извлек оттуда грязный узелок. — Вот колечко заветное… Забирайте и смотрите, чтоб не забрали бесы его… Я сейчас заговорю его, чтоб невидимым оно для них было.

Как только он закончил бубнеть над грязной тряпицей и сунул ее в руку Марине, вверху послышались шаги.
— По моему у нас гости. — приятный мужской голос, медом влился в уши. — Посмотрим?
Сестры охнули, когда неведомая сила подняла их на верх и опустила перед двумя высокими мужчинами. Один из них хлопнул в ладоши и комната осветилась голубоватым светом. Наташа глянула под ноги и шагнула в сторону от открытой ляды погреба.
— И кто у нас тут?

Девушки вздрогнули от насмешливого, мурлыкающего голоса и подняли глаза. Если это и были бесы, то выглядели как ангелы, правда их красота была немного мрачноватой и угрюмой. Черные волосы, черные глаза, жесткая, темная щетина и белоснежная улыбка, от вида которой, девушки просто обомлели. Один из бесов растянул в ней чувственные, полные губы и Наташка поняла, что втюрилась по уши. Окончательно и бесповоротно.

— Здрасьте… — она незаметно толкнула Марину в бок и недовольно сказала: — Что же это за манера гостей так встречать, а? Мы пришли к колдуну по делу…важному, а нас в подпол темный, к мышам кинули!
— Да что вы говорите… — мужчины с интересом разглядывали сестер. — И что там, в подполе?
— Темнота кромешная! — Марина поняла замысел подруги. — Что там-то увидеть можно? А как это вы нас на верх подняли, колдовские штучки, да?

— Они самые… — мужчины ходили вокруг них, продолжая разглядывать со всех сторон. — И что же вы от колдуна хотели?
— М-м… Дело у нас личного характера…любовное… — Марина сама не очень соображала, что говорит и плела все, что приходило в голову. — Приворот нам нужен…пожизненный…

Наташка громко икнула и часто заморгала. — Извините…
— И кого приворожить хотите? — улыбка не сходила с ироничных лиц бесов. — И для чего?
— Как это для чего? Для замужества… Хотим поповичей из соседнего прихода охмурить и матушками стать. — Марина почувствовала как у нее зубы сводит от того, что она говорит. Зеленая сопля проплыла у нее перед глазами так явственно, что девушка непроизвольно шмыгнула носом.

— Хорошо, помогу я вам. — ответил один из бесов. — Я и есть колдун.
— Да? — сестры изобразили радость. — А второй кто?
— Товарищ по ремеслу в гости приехал. — бес открыл входную дверь. — Завтра ночью приходите с деньгами. Приворожим вам поповичей.
— Спасибо большое…спасибо… — сестры попятились к двери и быстро покинули избушку колдуна, чувствуя на себе пронзительные, бесовские взгляды.

Уже лежа в кроватях, они расслабились настолько, что принялись обсуждать случившееся.
— Неожиданный поворот… — прошептала Наташа. — Теперь-то что делать? Кольцо у нас…пора бы и домой нас отправлять.
— Ну да, то, что нужно, мы сделали… — Марина прикрыла глаза. — А бесы — очень даже ничего… Симпатичные. Жаль, что нечистая сила.
— Согласна. — мечтательно протянула Наташка. — Ах, какая улыбка!!!

В дверь неожиданно постучали и девушки притихли.
— Слышу, вы не спите, дай думаю зайду. — в комнату протиснулась попадья. — Мне поговорить бы с вами, ясочки мои. Хорошую новость вам принесла, Господи помилуй.
— Что-то случилось? — сестры настороженно уставились на нее, предчувствуя надвигающиеся неприятности.
— Ничего-ничего! Радость в наш дом пришла! — попадья сияла, ее прям распирало от возбуждения. — Батюшка ваш, храни Господи его, договорился с Никифором Степановичем и венчание они, на Рождество перенесли. Уж очень поповичам не терпится к венцу вас повести! Кровь молодая, горячая, от того и в штанах тесно! — захихикала матушка, смакуя подробности. — Станете попадьями в скором, а пока поживете на свекра харчах, с молодыми мужьями натешитесь! — она подмигнула, ошалевшим сестрам и вышла. — Нет! — протянула Марина. — Нет! До Рождества семь дней осталось…завтра Новый год…

 

Утро выдалось угрюмым и таким же ненастным, как и настроение девушек. Гости опять задержались и уже с самого раннего часа, чаевничали на первом этаже, сетуя на пургу, разыгравшуюся не ко времени. Сестры сидели молча, думая свои горькие думы, а за столом шла беседа о предстоящей свадьбе.
— Шесть лошадок дам, четыре коровы, денег само-собой… — важно говорил Алексей Иванович. — Ну и приданного у моих голубушек полные сундуки. Шубы лисьи да песцовые, серег, бус и колец — не счесть…
Никифор Степанович довольно кивал головой, а братья гоняли сопли и мечтательно улыбались.

— Пойдем сегодня к бесам и попросим, чтоб они нас научили как домового вызвать. — шепнула Марина. — Я этого Акакиевича — придушу!
— А приворот как же? — Наташа покосилась на поповичей. — Что скажем?
— Скажем, что передумали. Позже сделаем.
— Опасно туда идти второй раз. — покачала головой Наташа. — Давай попробуем у Параши узнать. Если она не скажет, тогда пойдем.
— Что вы там шепчетесь, шепотухи? — Варвара Николаевна недовольно зыркнула на сестер. — С женихами поговорите лучше.

— Рады наверное девицы… — самодовольно улыбнулся Сашенька. — Не каждой такое счастье, попадьей стать выпадает.
— Ага-ага… — закивала Варвара Николаевна. — Очень повезло. И с детьми не затягивайте, уж очень нам с батюшкой внучат по нянчить хочется.
Глаза братьев заблестели об упоминании о детях, от предвкушения самого способа «не затягивания» они заерзали на стульях и Наташке захотелось убежать подальше отсюда, чтобы не видеть этих сладострастных рож…

 

— А зачем вам это? — Параша подозрительно смотрела на девушек и помешивала кисель. — Матушке это не понравится.
— Ну пожалуйста, миленькая… — жалобно протянула Наташа. — Святки начинаются, хочется чего-то эдакого…
— Ну ладно, знаю я один способ… — Параша бросила ложку и закрыла дверь. — Слушайте… Надо взяти чистую посуду, молоко или мед, пиво. В полночь блюдце повыше поставить, лучше на шкаф. Взять у батюшки ладан и воскурить его. Чтобы домовой понял, что подношение ему, надо проговорить заклинание:

«Ты, кто наслан на храмину сию, тебя выкликаю, тебя вызываю. Не вреди, не коли, не щекочи ни меня, ни домашних. Выходи, или из угла, или из трубы, или из-под пола. Выходи, откуп бери и откуда пришел – уходи. Мир нам оставь – врагам их зло доставь. Аминь, Аминь, Аминь!»

— Спасибо тебе! — Марина помчалась на верх, чтобы записать услышанное, пока из памяти не выветрилось, а Параша хмыкнула:

— И зачем вам эти гадания? Замуж-то на Рождество идете. И не с кем нибудь, а с поповичами!
— Не очень-то и хочется туда идти. — буркнула Наташа. — Велико счастье.
— Да вы что! — воскликнула Параша. — Не дай Бог батюшка узнает какие вы тут речи ведете!
— Не вздумай еще языком мести! — пригрозила Наташа. — Чтоб не знали ничего!
— Чего бы не знали? — в кухню вошла попадья и прищурилась. — Отвечай Наталья.
— Что поповичи нам нравятся… — ляпнула Наташка. — А не то зазнаются…
— Глупые вы еще. — милостиво улыбнулась Варвара Николаевна. — Иди сестру поторопи, ждут вас женихи, под вечер прогуляться хотят.
— Как скажете матушка. — Наташа протиснулась мимо нее и помчалась вслед за Мариной.

Сашенька и Мишенька важно шли по деревенской улице, укутанные в свои шубы, а сестры шли рядом, страстно желая, чтобы этот вечерний променад быстрее закончился. Впереди замаячили две высокие фигуры, окутанные приближающейся темнотой и сестры напряглись, догадываясь кто это.
— Добрый вечер. — бесы приблизились и остановились напротив. — Воздухом дышите?
— Добрый, добрый… — прогундявил Мишенька. — Спаси Господи.
Бесы поморщились и пошли дальше, постоянно оборачиваясь.
— Кто такие? — спросил Сашенька, недовольно подкатив глаза и в носу у него взволнованно забулькало. — Местные?

— Колдун это. — усмехнулась Марина. — А с ним еще один.
— Как это?! — братья суетливо завертелись на месте. — Свят! Свят! Нужно домой идти! Изурочат окаянные!
Сашенька и Мишенька подобрали шубы и помчались в сторону дома, как два мамонта, вытаптывая снег. Девушки пошли следом, но успеть за ними было не реально, через минуту их силуэты поглотила начинающаяся метелица.
— Так этих боровов вы приворожить хотите? — раздался знакомый мурлыкающий голос и

Наташка судорожно вздохнула, поборов желание застонать от удовольствия.
— Передумали пока… — ответила Марина. — Вроде как и сами они не прочь…
— Так вы попа дочки? — спросил бес и Наташе показалось, что сейчас у него появится хвост и стеганет по снегу.
— Его самого. — она тоже хищно улыбнулась, почти оскалилась этому смуглому нечистому. — А что?
— Да нет, ничего… Дух от вас противный идет… Дышать нечем.
— Так не дыши. — она одарила его убийственным взглядом и краем глаза заметила, как удивленно взметнулись брови у второго беса.

— А если попихи, мы на вас порчу наведем? — скорее эта ситуация их забавляла, а не злила. — Морда прыщами покроется или сопли потекут как у жениха?
— А вы нас не пугайте, пуганые уже. — Марина поддела ногой снег и он залепил лицо самодовольного беса. — Смотри чтоб сами соплями не изошли. Пошли сестра.
Девушки гордо прошествовали мимо обалдевших бесов, наслаждаясь своим независимым видом и пряча нарастающий страх.

— Где это вы так долго шаландались? — попадья стояла у дверей, уперев руки в крутые бока. — Поповичи дома уже, за столом.
— Они всегда за столом. — буркнула Наташа. — С колдуном разговаривали.
— Что?! Как?! Грех-то какой! Совсем очумели безобразницы?! Быстро в свою комнату! До свадьбы у меня не выйдите! — попадья развернулась и закричала. — Нянюшка! Нянюшка!

Охая и кряхтя, приковыляла нянька и испуганно воскликнула: — Что случилось, матушка? Чего кричишь?
— Девиц этих бесстыжих, в комнате запри и чтоб не выходили оттуда до Рождества! — прошипела Варвара Николаевна и быстро покинула комнату.
— Сегодня Новый год… Но тут-то его еще не празднуют… — Марина задумалась и вдруг обрадованно пропела: — Сегодня тоже святки! Славяне праздновали Щедрец, а значит домового можно вызвать! Он же дух очень древний…сам говорил!
— Давай попробуем. — Наташа потерла руки. — Бока я ему отобью…
— Нянюшка! — позвала Марина и в комнату тот час заглянула старушка. — Чего?
— Молочка принеси… Пить охота.
— Молочка им, негодницам… — пробубнела нянька. — Батюшка — почитаемый, святой человек, а они с ведьмаками лясы точут…

Она принесла молока и снова заперла сестер, приказав из-за двери: — Спать ложитесь, неугомонные!
Сестры подожгли ладанку, поставили молоко на шкаф и прочитали заклинание, приготовившись к встрече.
Мелкие шажки прошлепали мимо кровати к шкафу и послышалось тяжелое сопение — домовой пытался забраться на верх. И вот тут Марина его и схватила за шиворот. Коротышка взвизгнул, но она быстро закрыла ему рот ладонью.
— А ну молчи, брехло несчастное! Сейчас мы тебе ребрышки-то пересчитаем, профура!

Пантелеймон Акакиевич дернулся несколько раз, но Марина держала его крепко, встряхивая раз за разом для пущего эффекта.
— М-м-м… — замычал домовой, вылупив свои глазища. — Пу-фу-фу — чу…
Марина убрала руку и он выдохнул, тоненько повизгивая: — Отпустите! Я чуть молочка выпью и в момент все исправлю!
— Нет! — рявкнула Марина, сверля его злым взглядом, от которого у домового голова влезла в горловину кафтанчика. — Быстро все исправляй!

Она швырнула его на кровать и она застонала под мелким толстунчиком.
— Отстаньте! Отстаньте окаянные! — Пантелеймон Акакиевич забился в угол и выставил пухленькие ручки. — Я не знал, что так получится!
— Как? — прошипела Наташка, закатывая рукава. — Отвечай!
— Ну не знал я! Не знал, что бесы колдуна подменят!
— Хорошо. Пусть так. — Марина еле сдерживалась, чтоб не отпустить ему хорошего щелбана. — Кольцо у нас? У нас. Давай домой нас отправляй!

 

Глава 3.

 

— Не могу… — он сощурился, словно ожидая удара. — Только в святой вечер… Потерпите.
— Что??? Нас венчать собрались шестого числа! — Наташка схватила со стола толстую книжку и замахнулась. — Прибью!
Но вместо обманщика домового, над кроватью взметнулось прозрачное облачко и исчезло.
— Ну не поздоровится ему! — Наташка погрозила кулаком в воздух. — Обманщик!!!!
— А вдруг и правда он обманул и шестого ничего не произойдет? — Марина запаниковала. — Замуж за этого сопливого я не пойду!
— Что за крики, девушки? — в комнате сначала прозвучал мурлыкающий голос и девушки испуганно охнули. — А зачем тогда вы приворожить их хотели, если замуж не собираетесь?

Бесы каким-то непонятным образом оказались в девичьей комнате и теперь недовольно разглядывали образа, висевшие в углу.
— Я не поняла… Вы как тут оказались? — Наташка во все глаза смотрела на улыбчивого, мурлычущего кота и таяла как дура. — Вы как в комнату пробрались?
— Поколдовали чуть-чуть. — ухмыльнулся бес. — Захотелось посмотреть как попы живут.
— Посмотрели? — Марина настороженно разглядывала непрошенных гостей. — До свидания.
— Кольцо отдайте и мы уйдем. — бесы внезапно посерьезнели. — Хотели из нас дураков сделать?
— Вы о чем? — промямлила девушка. — Я не понимаю…
— Раскололся колдун. Все выложил. — один из бесов начал медленно приближаться к Марине, сверкая глазищами. — Кольцо.

Сестры кинулись к иконам и замерли под их спасительной сенью, понимая, что бесы их здесь не тронут.
— Вечно там стоять будете? — нечистые умостились на кровать и насмешливо смотрели на девушек. — Мы подождем.
Прошел час и у девушек ужасно разболелись ноги. Их клонило в сон и они то и дело куняли прямо стоя. Бесы дремали на кровати (или делали вид, что дремали) и в комнате было тихо, лишь стучали ходики. Когда резко отворилась дверь и начался ужасный гвалт, мирно спящая четверка молодых людей, подскочила как ужаленная.

Девушки испуганно вцепились друг в друга, а бесы с недоуменными лицами, застыли на кровати.
— Ой позор-то какой! Горе-горюшко! Опозорили! В грязь-то батюшку сваго и матушку окунули-и! — визгливый голос попадьи резанул ухо. — Негодницы! О-о-й! С проклятыми ворожбитами связа-а-ались!
— Мария, Наталья! — батюшка быстрым, резким шагом, подошел к ним. — Как это понимать, срамницы?!

Наташка зыркнула на бесов и ахнула, те уже успели раздеться по пояс и их напряженные, голые торсы, просто бугрились мышцами. Что подумал поп — было ясно и она виновато наклонила голову, понимая, что оправдываться было бы глупо. Уже то, что мужчины были в их спальне, с головой их компромитировало. Нянюшка выглядывала из-за угла и качала головой, прижав к щекам руки, у Параши словно глаза приклеились к голым бесам и она даже рот приоткрыла от нахлынувших на нее чувств. Попадья тоже косила на красивые тела бесов, но старалась это скрыть, вопя как грузовой состав, а стоявший в дверях Никифор Степанович гневно краснел и наливался кровью.

— Я уезжаю прочь из этого гнезда разврата! — прошипел он.
— Но… — попадья кинулась было к нему, но он остановил ее.
— Немедля!
Суета продолжалась еще с полчаса, крики, хлопанье дверей и наконец скрип отъезжающих саней, увозящих попа и поповичей.
— Ну а теперь, поговорим. — батюшка грузно опустился на стул и одарил бесов уничтожающим взглядом. — Что скажите?
— А что говорить? — один из бесов пожал плечами. — Лежали на кровати и все.
— И все?! — взорвался батюшка, но тотчас взял себя в руки. — Так. Это дело замять нужно. Завтра вся округа будет знать об этом непотребстве! Вы хоть и сатане служите, но придется нам породичаться.

Наташа с Мариной переглянулись и растерянно заморгали. Поп же не знал, что они не просто колдуны — а бесы! Как они родниться будут? В храме венчаться?!
— Нет! — Марина подбежала к батюшке. — Не надо! Ведь небыло же ничего!
— Было аль небыло — не знаю. — отрезал поп. — А сраму полон дом!
— Вы-то что молчите?! — Наташка накинулась на бесов. — Делайте что нибудь!
Но они как -то хитро посмотрели на них и один из них, сказал:
— Было и не раз, что уж теперь прятатся. Будем жениться значит.
— Что?! — взревели сестры, не понимая какую игру ведет эта нечисть. — Когда это было?!

Бесы ушли, а девушки все еще находились в недоумении.
— Что они затеяли? — задумчиво произнесла Марина. — Зачем им это?
— Кто его знает… Но просто так, они ничего не делают…
— Бесы хотят остаться в мире людей. — послышалось бормотание откуда-то сверху. — А женитьба как нельзя лучше этому поможет.

Девушки задрали головы и увидали Пантелеймона Акакиевича, сидящего на шкафу и вылизывающего блюдце.
— Это как? — Наташка недовольно покачала головой. — Как бесы, в церковь зайдут?
— В этом весь смысл. — домовой спрыгнул вниз и умостился на кровати. — Пройдя через такие муки и повенчавшись с бабой земной, они навсегда останутся на земле и уже никакая сила не отправит их обратно.
— Этого еще не хватало! Как быть?!

— Возьмите кольцо и идите на старую мельницу. Там, очертите круг на полу и достаньте камень из кольца. Дверь откроется, а перстень уже будет бесполезен, он действует лишь один раз. И в вашем времени он уже не появится. — сказал домовой. — Понятно?
— А чтож ты раньше не сказал, зараза? — возмутилась Марина. — Мы бы уже давно дома были бы!
— Ну заигрался… Хотел вам голову поморочить, вы же обещали мне бока намять… — обиженно протянул домовой.
— Этого ты еще от нас дождешься. — пригрозила ему Наташка, одеваясь. — Заигрался он…

Сестры открыли окно и вывалились из него прямо в сугроб, нырнув в снег по самые уши. Над деревней плыла мутная луна — предвестница бури, а лес стонал и скрипел обледенелыми ветвями.
Мельница словно притаилась в зимнем своем одеянии, замерла как хищник в глухой чаще, лишь перекошенные двери стучали о потрескавшуюся лудку. Девушки стараясь даже не дышать, проникли в ее темную глубину и замерли, прислушиваясь. Попискивали мыши, шуршала солома, но был еще какой-то посторонний звук, заставивший девушек насторожиться.

— По моему здесь кто-то есть. — испуганно прошептала Наташка и они попятились к дверям, но чьи-то руки вдруг схватили их и поволокли на улицу.
— Помогите! — запищала Марина, пытаясь вырваться, но это было безуспешно. — Помогите!
Их протащили по снегу и закинули в сани, стоявшие за мельницей на дороге, придавив чем — то тяжелым и сопящим. Кони заржали и понеслись по заснеженному полю…

— Ну вот! Наконец-то! — прогугнявил знакомый голос и в лицо девушек, пахнуло теплом и затхлостью. Затеплилась свеча, постреливая воском и Марина заморгала, присматриваясь. Это было какое-то древнее строение, с огромной печью и грязным топчаном в углу. На грубом деревянном столе стояла толстая свеча и глиняный кувшин с надбитым горлом.
— Теперь это ваше новое жилище! — ехидно захихикал Сашенька. — Тута вас никто не сыщет!
— Вы чего это? — Наташка недоуменно уставилась на его круглое лицо с злобными глазками. — Совсем ума лишились?
— Это вы его лишились! — запищал Мишенька, топая ножкой. — Не захотели попадьями быть — быть вам рабами нашими! Подстилками!

— Чего?! — протянула Марина, офигевая от происходящего. — Это какими еще подстилками, сопля маринованная?!
— А ты не больно тут характер показывай! — ощетинился Мишенька, обиженно втягивая сопли. — Отхожу граблями по хребту — враз поумнеешь!
— Нас же искать будут, придурки. — Наташка никак не могла воспринимать этих горе похитителей.
— Пущай ищут! — самодовольно ухмыльнулся Сашенька. — Здесь никто не найдет, поди глушь леса! А батюшка подумает, что волки растерзали!
— И что же вы делать собираетесь с нами? — иронично поинтересовалась Марина. — Какие планы?

— Заставим вас срамные танцы танцевать, да тешиться ночами с вами будем… — мечтательно прогундявил Мишенька.
— Губу закатай! — Наташка свернула длинный кукиш и ткнула ему прямо под сопливый нос. — Танцы ему срамные… Облезете от радости!
Мишенька надулся как сыч и сузил без того узкие глазки.
— Ну посидите здесь без воды и еды — по другому запоете!

Братья протиснулись сквозь двери и девушки услышали скрежет задвигаемого засова. За окном заржали лошади и через секунду все стихло.
— Вот же гады! — воскликнула Наташка. — Вот тебе и сопливые!
— Хорошо хоть тепло и дровишки есть. — Марина огляделась по сторонам. — А без еды какое-то время потерпим.
— А без воды?
— Вот это уже хуже…

Вечер сменило утро, его день и снова стемнело за маленьким, мутным окошком когда за стенами избушки снова послышалось какое-то движение. Девушки, дремавшие на твердом топчане, подскочили и в ожидании уставились на двери.
— Добрый вечер! — раздался противный голос Сашеньки и их с братом толстые туши заполонили все пространство избушки. — Как вам тут, одумались? А мы туточки, спаси Господи, винца, кагорчика церковного принесли, пирогов с семгой, да яичок вареных…

— Ну и жрите себе на здоровье… — насмешливо протянула Наташка, разглядывая их презрительным взглядом. — Как раз вам этой корзинки хватит, чтобы утробу набить…
— Замолчи, бесстыжая! — завопил Сашенька и замахнулся на нее пухлой ручкой. — Небось колдунам-то уже подмахнули!
Наташка ловко увернулась от летящей на нее руки и схватив кочергу, огрела его по здоровенной башке. Сашенька выдохнул воздух с тоненьким писком и обмяк, а ничем уже не удерживаемая сопля, покатилась ему на губу.
— Ой беда! — завопил Мишенька, ворочая глазищами. — Братушку ухайдокали!

Наташка не долго думая, развернулась и припечатала ему тоже. Кочерга жалобно зазвенела и согнулась, а Мишенька взмахнул ручками и насколько ему позволяла его туша, плавно опустился на пол.
— Сразу нужно было так сделать. — буркнула Марина. — Танцы им срамные подавай… Тьфу!
— Давай-ка перекусим добром ихним и винца выпьем. — предложила Наташка. — На дорожку. Сейчас прямо отсюда домой и двинем.
— Ага! — Марина потерла руки. — Давай. А эти если очухаются — еще получат.

Девушки вдули бутылку кагора, закусили пирожками с семгой и принялись за дело. Уголиной очертили круг, оттащили от него подальше поповичей и достали кольцо. Камень не поддавался, словно нарочно не желая открыть сестрам дорогу домой, но Марина нашла в корзинке, принесенной братьями небольшой нож и все таки разогнула лапки удерживающие камень. Он покатился по земле, а из пустого гнезда, показалось нежное, белое сияние, которое разлилось по очерченному кругу, затягивая в себя сестер…

Когда бесы ворвались в избушку, их уже не было видно, сияние медленно затухало, а поповичи глухо бормоча, пытались встать, раскачиваясь, стоя на коленях. Отвесив им по хорошему пинку, бесы попрыгали вслед за сестрами и свет льющийся из круга, исчез.

Радости сестер не было предела. Дом словно ждал их, выглядывая из сугробов блестящими окошками. В один из таких сугробов, они и плюхнулись, распугав стайку синичек, пищавших на заборе. Не сговариваясь, они кинулись к дому, словно опасаясь, что их обратно затянет в прошлое и залетев в коридор, закрылись на все замки.
— Я не верю! — блаженно протянула Марина, вдыхая запах родного жилища. — Неужели мы дома?
— Подожди-ка… А кто печь натопил? — настороженно покосилась на сестру Наташка. — Нас сколько дней не было? Тут холодина должна стоять!
— Я-я… — виновато пропищал знакомый голосок и из кухни выглянул Пантелеймон Акакиевич. — Так сказать вину загладить…

— Опять гадость какую-то придумал?- грозно спросила Марина. — Смотри мне!
— Ничего я не придумывал… — вздохнул домовой. — Давайте мириться… Будем в мире да благе жить и праздник встречать…
— Так ты и жить тут собираешься? — удивилась Марина. — Вот наглый!
— А куда же я пойду? — его пушистые бровки взметнулись вверх. — Я в хозяйстве пригожусь…
— Да ладно, черт с тобой! — отмахнулась девушка. — Живи.
— По моему, черт как раз не со мной, а с вами… — испуганно прошептал домовой и попятился обратно в кухню. — Пойду я, дровишек подкину…
— Ты о чем? — Наташка недоуменно смотрела как Пантелеймон Акакиевич пятится к порожку. — Эй! Упадешь сейчас!

И действительно, он зацепился за него пяткой и с визгом грохнулся на пол, не сводя испуганных глаз с чего-то за спинами сестер. Марина почувствовала как внутри у нее все сжимается от страха и обернулась… На них насмешливо смотрели бесы, облокотившись о дверную лудку.
— Доброго дня, хозяйки, гостей примите?
— Сказка не закончилась… — ахнула Марина и опустилась на маленькую, колченогую табуреточку. — Вы зачем за нами пришли? Кольца у нас уже нет!
— Да не за кольцом мы! — хмыкнул бес. — Свадьбу же никто не отменял…

— Какую свадьбу?! — изумилась девушка. — Все! Приключения закончились! Ищите других для своих…целей…
— Ой, да втюрились они… — голосок домового насмешливо пропел из-за угла. — Тоже мне…сила нечистая…
Один из бесов бесшумно переместился в кухню и схватил его за шиворот. — Замолчи!
— Не буду! — огрызнулся домовой и укусил беса за руку. — Все скажу!
— Что происходит?! — девушки переводили подозрительные взгляды с бесов на домового.

— Не было никаких дверей открытых, и перстень этот побрякушка просто…
— В смысле?! — у Марины снова зачесались руки. — А ну ка, говори правду, Пантелеймон!
— Шатались тут эти нечисти и увидели вас… Втюрились в вас по уши и решили устроить такое путешествие романтическое, чтоб героями оказаться и взять вас тепленькими! Да вы и сами оказались не промах…
— Так значит это все изначально подстроено было?! — взорвалась Наташка. — Это мы столько перетерпели из-за ваших игр в рыцарей?!
Бес тряхнул домового и тот возмущенно забубнел, раскачиваясь в сильных руках.
— А женитьба на нас, тоже в ваши планы входила ?
— Сначала мы об этом не думали…но перспектива закрепиться на земле, оказалась еще одним сооблазнительным моментом… — сказал бес и широко улыбнулся белоснежной улыбкой. — Ну что делать, если падко наше племя на земных женщин!

 

Эпилог.

Прошел год. Елка сияла Новогодними огнями, за окнами скрипел снег, а за щедро накрытым столом сидел домовой, гипнотическим взглядом, пронзая оливье. Бесы возились с орущими детьми, а сестры хлопотали на кухне. Марина заглянула в комнату и шикнула на Пантелеймона Акакиевича, который не сводя глаз с салата, тянулся к горке оранжевых мандарин.

— А ну ка положи! Я эти мандарины, не для нечистой силы покупала!

Автор Анна Порохня.

(читать любовное русское фэнтези)

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock detector