Главная / ФЭНТЕЗИ РАССКАЗЫ / Мистическое фэнтези. / Загадка старого храма или авантюра чистой воды.
фэнтези мистика читать
старый храм мистика

Загадка старого храма или авантюра чистой воды.

Фэнтези мистика читать

 

Всегда любила библиотеки. За их особенный запах, тишину и неповторимую атмосферу. На улице было жарко, а здесь царила приятная прохлада, заставляя меня дольше ходить между полками. Но вот последняя книга выбрана. Томик Чейза. Давно я не перечитывала его увлекательных детективов и теперь с удовольствием представляла как устроюсь на свой любимый диван и погружусь в чтение.

Нудная библиотекарша заполнила формуляры, глянув на меня из под огромных очков и я сложив книги в пакет, вышла на шумную улицу.
— Слава Богу! — в машине меня ждала моя единственная подруга — Файка Муртазеева и изнывала от жары. — Я мокрая вся!
— Прошло пятнадцать минут, не ной.
— А по мне так и все тридцать…
Я отдала ей пакет с книгами и уселась за руль.
— Куда? В ,, Пеликан,,? — спросила я и повернула ключ в зажигании.
— Конечно! Еще спрашивает! — Файка возмущенно хмыкнула, копошась в пакете и разглядывая книги. — Мне срочно нужно выпить холодного пива.

Мы выехали на улицу Павлика Морозова и вклинились в ряд машин, которые ползли как черепахи, еле-еле продвигаясь вперед.
— Опять пробка! — раздраженно воскликнула я и посигналила прущему впритирку ко мне джипу, за рулем которого сидел длинный, лысый хрен с золотыми зубами.
— Умри, шалашовка! — оскалился он и я возмущенно выдохнула.
— Что???
— Слышь, ты, олень! — Файка высунулась из окна и заорала на всю улицу. — Хлебало свое прикрой!
Он зыркнул на нее и только было открыл рот, чтоб ответить, но видимо передумал — Файка в гневе была страшна…

Она забралась обратно в машину и поправила торчащие волосы, которые даже с применением особо крепких фиксаторов, имели вид ярко-рыжих антенн.
— А это что? — она подняла с пола какой-то листок и повертела в руках.
— Может с книги выпал? — предположила я. Движение остановилось полностью и мы замерли перед багажником темно-бордовой Лады.
— … Ради Бога помогите! Если вы читаете мое послание, знайте, больше мне обратиться не к кому… — прочитала Файка и изумленно посмотрела на меня. — Это что?

— Там написано что-то еще? — мне было интересно, но червячок страха принялся точить мое сердце.
— … Они следят за мной. Я вижу их везде — это страшные люди. Они убьют меня. Они проникают в мое сердце и мозги. Как мне избавиться от них??? Приближается ночь и я снова в плену у страха… — прочитала Файка и вылупила и без того круглые глаза. — Это что за история?
— Бред какой-то… — пожала я плечами. — Выкинь его.
— Да ну! Интересно же! — воспротивилась подруга. — Кто же это написал? Вот бы узнать…

— А ты посмотри на листочке, кто последний брал книгу. — предложила я и тут же пожалела. Инициативную Файку потом остановить было невозможно — примерно как валун катящийся с горы.
— Сироткина Л. С. — прочитала она. — Интересно, кто же эту Сироткину обидел? Помощи просит…
— Да выкинь ты из головы! — я прям попой чувствовала, что нам не стоит влезать в это дело, тем более, что смахивало оно на обычный розыгрыш.
— А вдруг и правда человеку плохо? — Файка посмотрела на меня уже знакомым, осуждающим взглядом. — Нельзя быть такой черствой, Полина.
— Короче. Что ты хочешь? — я тяжело вздохнула, понимая, что от нее мне отделаться не удастся.

— Нужно узнать ее адрес и съездить к ней. — Файка была довольна — она победила.
— Каким образом? Где мы можем узнать ее адрес?
— В библиотеке. — спокойно ответила подруга. — Нужно просто порыться в компьютере.
— Ты соображаешь, что говоришь? — я покрутила пальцем у виска. — Кто тебе позволит?
— Ну поехали, ну Полиночка… — заканючила она и я осторожно вывернув руль, выехала из пробки и мы поехали в обратную сторону. В след нам неслись проклятия и маты водителей, но великодушное сердце моей Файки не затронули сии оскорбления — она как гончая взяла след и мне оставалось молиться, чтобы мы не влипли в очередную авантюру…

Со взглядом заядлого книгомана, Файка зарегистрировалась в библиотеке и рассуждая о незаменимости книг в жизни человека, повела библиотекаршу между стеллажами — ,,уповая на ее помощь среди этого многообразия,,.
Я осталась в одиночестве и рискуя быть схваченной на месте преступления, бросилась к тихо гудящему компьютеру. Та-ак… Вот! Электронный список читателей! Сироткина Л. С. ул. Парковая, дом 6 кв.8.

Файка и библиотекарша вернулись примерно через час. За это время я успела не только добыть информацию, но и вздремнуть, положив голову на стол с зеленым абажуром.
Подруга была совершенно обессилена и тянула стопку фолиантов, которые даже своим внешним видом навевали скуку.
— Спасибо Полина Максимовна за еще одного прекрасного читателя! — выдохнула библиотекарша и принялась заполнять формуляры. Файка подкатила глаза, а я демонстративно отвернулась, намекая, что нечего заниматься ерундой, сейчас бы сидели в ,, Пеликане,, и пили холодное пиво с креветками.

Наконец мы вышли на улицу и Файка шепнула с горящими от нетерпения глазами:
— Ну что, нашла?
— Нашла. Улица Парковая 6.
— Поехали!
— Что сейчас что-ли???
— Конечно! — удивилась моей несообразительности Файка. — А вдруг ее прямо сейчас убивают?
С логикой подруги спорить было бесполезно и мы поехали к Сироткиной, которая испортила мне первый день отпуска своим дурацким письмом…

Это был обычный двор — колодец, с аркой и гулкой, пустой площадкой, на которой росло чахлое дерево. Машину мы оставили на стоянке и наши шаги эхом раздавались по пустынному квадрату двора. В подъезде было тихо, лишь где-то на верху лаяла собака, пахло кошачьей мочой и хлоркой. Квартира под номером 8 находилась на третьем этаже и прежде чем позвонить, я спросила:
— Что мы ей скажем???
— Правду. Что нашли письмо в книге, решили проверить — все ли в порядке. — прошептала Файка и мне стало не по себе.
— Может уйдем, а? — я надеялась, что она одумается, но моя непробиваемая как танк подруга, уже давила на кнопку звонка.

После третьего звонка, мы поняли, что дверь нам никто не откроет и развернулись к лестнице, чтобы уйти — я с явным облегчением, Файка с разочарованием. Но тут соседняя дверь скрипнула и мы увидали кругленькую женщину, державшую на руках здоровенного кота с нахальной мордой.
— Вам кого? — подозрительно поинтересовалась она, не сводя с нас глаз.
— Сироткину. — Файка мило улыбнулась, но это никак не подействовало ни на тетку, ни на кота.
— Зачем она вам? — не унималась соседка, а ее прищуренные глаза, сканировали нас не хуже чем аппарат просвечивания в аэропорту.

— Мы из библиотеки. — не моргнув глазом соврала Файка. — Она книги давно уже не возвращает.
— Вон оно что… — выражение ее лица изменилось на более приветливое. — Так она умерла. Три дня как похоронили.
— Как??? — выдохнули мы в один голос.
— С лестницы упала и шею свернула. — тетка посмотрела на наши недоверчивые лица и закивала: — Да-да…пошла выносить мусор и скорее всего подскользнулась на банановой шкурке. Это версия милиции. — сразу же поправилась женщина.
— А есть другие версии? — осторожно спросила подруга, изображая из себя Пуаро.
— Убили ее. — зловещим шепотом произнесла тетка, оглядываясь по сторонам. — Это я вам точно говорю.
— Да с чего вы взяли? — высосанные из пальца детективные истории, интересовали меня меньше всего. — Может действительно по неосторожности…

— Пойдемте-ка в квартиру Людочкину зайдем. — предложила тетка. — У меня ключ есть, жду когда сын ее приедет, чтоб ему отдать. Вы книги свои заберете, а я вам расскажу кое-что, в милиции меня и слушать не стали, может хоть вы, люди образованные, посодействуете… Страшно жить…вот так придут и прибьют ни за что…
Женщина отпустила кота и порывшись в карманах халата, извлекла ключ, которым и открыла соседнюю дверь.
— Проходите. Здесь правда темно, но я сейчас шторы открою…

Квартира Сироткиной была обычной хрущевской двушкой, серой и маленькой. В квадратном зале стояли небольшой диван, застеленный старым покрывалом, два громоздких кресла, шкаф наполненный книгами и круглый стол.
— И что же произошло такое, из-за чего вы решили, что Сироткину убили? — нетерпеливо поинтересовалась Файка, косясь на две книжки, лежавшие на столе.
— Она замкнутой какой-то стала…испуганной… — прошептала соседка. — Вот как съездила в эту глушь проклятую, так и сама не своя стала.
— В какую еще глушь? — я невольно заинтересовалась.
— Не знаю. — пожала она плечами. — Проговорилась Люда мне, что собирается в какой-то старинный храм и что находится он где-то под Красноярском.
— Ого… — протянула Файка, но ее глаза все так же косили в сторону стола. — И при чем тут убийство?

— Съездила она, а потом стала подозрительные вопросы задавать. Как только я на площадку выйду — дверь тут же открывается и Люда тут как тут. Волосы в беспорядке, глаза бешеные, по сторонам смотрит и спрашивает: — Ты никого подозрительного не видела? Кто это на лестнице прятался?- Я ей мол говорю, что никого не видела и ничего не слышала. Чего это ты боишься? А она глядит на меня недоверчиво и говорит: — Не может быть, чтоб ты не видела! Весь в черном такой! На площадке стоял!
— Проглючило женщину, бывает… — предположила я, но тут же осеклась, поняв, что это еще не вся история.

— Я тоже сначала так подумала, но ведь потом сама увидела! — соседка вытаращила глаза, наполненные страхом. — Собралась я с Терентием на прогулку, с котом моим, стою в прихожей, кофту одеваю и тут слышу на площадке шорох какой-то… Я к глазку притулилась и вижу значит, — из квартиры Люды, выходит мужик странный. Лысый как уголовник, в темных очках и в перчатках. Осторожно так двери прикрыл и быстро по лестнице спустился. Я испугалась и от прогулки отказалась, стою и сама себя успокаиваю — может знакомый какой пришел…товарищ…а потом снова шаги услышала и посмотрев в глазок, увидела как к дверям Люда подходит. Значит не было ее дома!

— И что же он искал у нее? — по моей спине пробежали мурашки. — Она ничего не говорила?
— Да может и сказала бы, так убилась на следующий день. — вздохнула соседка.
— А полиции вы ничего не говорили? — спросила Файка, разглядывая книги на полке.
— Говорила, но они только отмахнулись от меня. Померещилось говорят, а Сироткина просто с лестницы свалилась. — женщина еще раз вздохнула и посмотрела на Файку. — Ну что, нашли книги свои?
— Да вот же, ищу… — Файка тыкнула пальцем на полку.
— Пойду в спальне посмотрю. — предложила разговорчивая соседка и потопала в коридор.

Подруга быстро схватила со стола лежавшие книжки и запихнула в сумку.
— Ты что делаешь?! — я испуганно оглянулась. — Зачем они тебе?
— Потом расскажу. — Файка выхватила из ряда книг несколько штук и крикнула: — Нашли!
Соседка вернулась в зал и сказала:
— Ну и хорошо. Только вот что… не говорите никому о том, что вам рассказывала… Не дай Бог, что случится. Боюсь я.
Мы распрощались с ней и отправились восвояси, а я глядя на Файку, чувствовала легкий мандраж от ее возбужденного вида.

— Что ты там сперла? — уже в машине возмутилась я. — Нарвемся мы с тобой когда-нибудь!
Файка извлекла из сумки книженции и прочитала:
— » Мифы и легенды России «… О! А это у нас записная книжка!
Она открыла книгу на вложенной туда закладке и ее рыжие брови поползли вверх. — Вот это да!
— Что там? — мне нетерпелось узнать, что так удивило Файку. — Говори давай уже!
— «… Храм Черной луны — единственный языческий храм, выстроенный в лесах Красноярской области, ориентир — заброшенная деревня ,, Мохово,, . Храм выстроили в 16 веке язычники, поклоняющиеся языческой богине Маре. Легенда гласит, что в храме находятся несметные сокровища, но найти их еще никому не удалось…»

— И что? — мне было не понятно какое отношение имеет этот мифический храм к происходящим событиям.
— Но ведь Сироткина ездила в Красноярскую область. В глушь! — Файка вытаращила на меня свои зеленые глаза. — Все же понятно!
— Мне допустим ничего не понятно. — я усомнилась в том, что в этом вообще есть какой-то смысл.
— Она ездила в этот храм!
— Это ты взяла из того, что Сироткина читала эту книгу? — фантазия подруги набирала обороты. — Ну ездила она в Красноярск и что? Не факт, что эта поездка имеет хоть какое-то отношение к храму…полному сокровищ. — я не выдержала и улыбнулась.

— Чувствую я, что здесь все не просто! — Файка открыла записную книжку и принялась листать ее исписанные мелким почерком листы. — Смотри-ка! Неделю назад она ходила на прием к потомственной ведьме Серафиме. А потом звонила какому-то Виктору — его номер телефона здесь записан, а под ним дата и время.
— Ну ходила и ходила… может хотела будущее узнать. — я начинала злиться. — Поехали домой, а?
— Не, поехали к этой Серафиме съездим. — безапелляционно ответила меня Файка. — Может что-нибудь узнаем,

Серафима жила в северной части города, в обычной многоэтажке. Мы припарковались неподалеку и принялись решать, что сказать этой потомственной гадалке.
— Скажем, что мы из полиции. — предложила Файка и извлекла из сумки удостоверение, на котором значилось: Удостоверение Волшебницы.
— Вот с этим???
— И что? Главное неожиданность.

Сомневаясь в этой авантюре, я поплелась за Файкой — затейницей, надеясь, что нас не вышвырнут на улицу. После третьего звонка, домофон зашипел и строгий, женский голос спросил:
— Вам кого?
— Серафиму. — ответила Файка и добавила: — Мы из полиции.
Через минуту дверь открылась и мы вошли в подъезд.
— Я вот только не пойму, зачем мы это делаем? — я протиснулась в узкий лифт за подругой и нажала на кнопку. — Умерла Сироткина и Бог с ней.
— Тебе разве не интересно? — Файка фыркнула. — Зайдем к Серафиме и если ничего не узнаем, то закончим этот любительский сыск.
Лифт заскрипел и остановился.

Нас уже ждали. Невысокая женщина в черном, стояла возле приоткрытых дверей и смотрела на нас изучающим взглядом.
— Серафима? — Файка ткнула ей удостоверение в лицо и спрятала его в сумку. — Поговорить нужно.
— Проходите. — она впустила нас в квартиру и захлопнула дверь. — Серафима вас ждет.
— А вы кто? — я все еще переживала, что наш обман откроется.
— Сестра ее. — женщина показала нам на дверь из темного стекла и покинула нас, больше не сказав ни слова.
В квартире царил полумрак и пахло какими-то экзотическими ароматами или курениями. Прихожая была мрачной, в бордово-черных тонах, с тяжелыми бронзовыми светильниками. Мы подошли к дверям, за которыми находилась загадочная Серафима и Файка заглянула внутрь.
— Можно?

— Заходите. — голос ее вопреки всем стереотипам был не замогильным, а обычным и усталым.
За круглым столом сидела немолодая уже женщина с ярко-красными ногтями и старые очки с поломанной дужкой совершенно не вписывались в образ ясновидящей.
— Чем обязана?
— Мы хотели бы задать вам пару вопросов об одной женщине, которая приходила к вам. — Файка сделала серьезный вид и стала похожей на злую кошку.
— Да? И кто же это? — Серафима жестом предложила нам присесть в мягкие кресла. — И что такое я могу о ней знать, что может помочь полиции?
— Это Сироткина Людмила. — сказала подруга. — Есть подозрение, что ее убили… Нам бы хотелось знать, что она хотела от вас?

— Убили все таки… — вздохнула гадалка, чем несказанно меня удивила. Значит она помнит ее и знает что-то такое, чем сейчас интересуемся мы… А если это действительно серьезно, то возможно своими изысканиями, мы приглашаем к себе большие неприятности…
— Что вы имеете ввиду? — поинтересовалась я, стараясь, чтоб мой голос звучал спокойно. — Она что-то рассказывала вам?
— Да… — Серафима потерла виски. — Я предупреждала ее, но она не послушала меня…Люда пришла ко мне полгода назад и попросила помочь… Я думала, что это очередная брошенная жена или старая дева, но оказалось, что ей были нужны не зелья и гадания, а помощь в поиске места…

Серафима достала из пачки тонкую сигарету и нервно закурила. — Я иногда участвую в поиске пропавших людей или угнанных машин…но тут…
— Что?.. — в один голос прошептали мы, чувствуя, что находимся на краю какой-то тайны.

— Она искала место, где находится храм…древний, потерянный в лесах. — Серафима нервничала, словно что-то страшное пришло из тех лесов и поселилось в этой мрачной квартире. — Люда сказала, что об этом храме она узнала от своего покойного отца, а тот в свою очередь от деда. Когда-то в тех местах жили язычники и воздвигли этот храм в честь своего божества, чтобы совершать там свои ритуалы и жертвоприношения. Мужчина рассказал о нем своей дочери перед самой смертью, находясь в бессознательном состоянии, из чего я решила, что он не хотел вообще озвучивать эту историю… Он со своим дедом искал этот храм и сокровища, спрятанные там, но что-то страшное случилось с ними в лесу и после этого все поиски и даже разговоры о нем прекратились навсегда…

— Это храм Черной луны? — спросила я, невольно наполняясь страхом.
— Да… Построенный в честь Мары… — Серафима потушила окурок и опять закурила. — Но я — то сначала не знала, о чем идет речь и начала поиски, концентрируясь на карте. Место я определила по мощному излучению зла, которое буквально проникло в меня своими гнилыми щупальцами… Испугавшись, я отказалась от дальнейшей работы, но Люда начала уговаривать меня и я согласилась, соблазненная перспективой отыскать сокровища и разбогатеть…

Мы сидели, переваривая полученную информацию и балансировали на грани реальности и параноидального бреда. Серафима говорила без остановки, словно ждала кого-то, чтоб высказать все собравшееся в ней.
— Я нашла где находится это место до сантиметра, болея от того, что пробивала брешь в защитной оболочке, которую воздвигло зло… Люда отправилась туда, плюнув на опасность и мрак, поджидающий ее… — она замолчала.
— И что? — я не смогла выдержать этого зловещего молчания.
— Она поехала одна, чтобы ни с кем не делиться тайной и вернулась через две недели…
— А почему вы не поехали с ней? — удивилась Файка. — Неужели Сироткина была настолько смелой?
— Да, Люда была отважной женщиной. — усмехнулась Серафима. — До поездки… А я не поехала с ней потому что…

Гадалка опустила руки под стол и выехала из-за него на инвалидном кресле, демонстрируя нам отсутствие ног.
— Извините мы не знали… — смутилась Файка, опуская глаза.
— Да ничего, я привыкла. — гадалка вернулась на место и продолжила. — Приехала она совсем другая. Рыдала здесь, в этой комнате, чуть ли не волосы на себе рвала… Я сразу почувствовала, что зло пробралось в ее душу и терзает… Попыталась ей помочь, но она словно взбесилась, выскочила из квартиры и уже с окна я видела как она мчится по улице, оглядываясь по сторонам. Больше она не приходила. Я позвонила ей, но она лишь повторяла в трубку, что ее кто-то преследует и хочет убить. Что демоны пришли за ее душой…

— Так кто же ее убил? — прошептала я, впечатлёная рассказом, больше похожим на фантастику.
— Нечистая сила… — теперь голос гадалки действительно прозвучал зловеще. — Нельзя ее беспокоить когда она спит…
— Больше вы не пытались найти этот храм? — спросила Файка. Ее глаза возбужденно блестели, выдавая заинтересованность в высшей степени.
— Как? — удивилась гадалка. — Да и зачем? — она пристально посмотрела на нас. — Можно теперь мне задать вопрос?
— Да, конечно.
— Вы откуда Люду знали? Только не нужно сейчас врать, что вы из полиции.

Мы стушевались от столь прямого высказывания, но и врать больше не хотелось. Файка выложила ей историю о том как мы нашли письмо Люды в книге и все остальное, что произошло после.
— Это не просто так… — Серафима потянулась к кожаному мешочку, лежавшему на столе и развязала его. — Сейчас посмотрим, что скажут руны.
Деревянные руны застучали по столу и гадалка тяжело вздохнула.
— Судьба привела вас. Это было предназначено силами, которые выше нас… Зло не дремлет и сейчас ждет своего часа, чтобы вырваться наружу… Вы можете остановить это. Исправить ошибку жаждущих золота людей и остановить надвигающуюся беду… Грядет перелом между добром и злом, и любовь, и счастье на крови… Выбор за вами.

— В смысле за нами??? — я уже внутренне протестовала против этих слов.
— Вы должны найти храм Черной луны и закрыть его навсегда. — Серафима была возбуждена и ее пальцы слегка подрагивали, когда она достала темный шар с гладкой поверхностью. — Возьмите, он покажет вам место.
— Мы еще никуда не собирались! — возмутилась я такому повороту событий.
— Не противтесь судьбе. Она все равно сделает по своему.
Файка подскочила как ужаленная и схватив меня за руку потащила из квартиры гадалки, а вслед нам несся ее громкий голос:
— Вы еще вернетесь! Обязательно вернетесь!

Мы забрались в автомобиль и уставились друг на друга, не решаясь произнести вслух слова страха, возмущения и неверия.
— Вот что происходит после того как ты суешь свой нос в чужие дела! — наконец прошипела я, сверля Муртазееву злым взглядом.
— Ой, ну и что случилось? — отмахнулась от меня Файка. — Послушали бред этот и все, на этом наше расследование закончилось. Поехали в «Пеликан».
— Не, ну ты мне нравишься! — я всегда поражалась умению подруги резко менять взгляд на ситуацию. — Голову мне заморочила, а теперь ей «Пеликан» подавай!
— Все, забудь. — Файка включила радио и задергалась на кресле под песню Димы Билана.

Мне ничего не оставалось делать, как завести машину и поехать в «Пеликан».
Нам оставалось проехать пару кварталов когда Файка вдруг сказала:
— Мне кажется за нами следят.
— Что??? — я посмотрела в зеркало заднего вида, но кроме синих жигулей ничего не увидела. — Кто следит?
— Эти жигули едут за нами от самого дома Серафимы.
— И что? Не фантазируй. — я снова посмотрела в зеркало, но холодок страха все таки пробрался в мою душу.
— Сейчас узнаем. — Файка была уверена в своих подозрениях. — Только не концентрируй внимание.

Мы припарковались возле «Пеликана» и не оглядываясь вошли в заведение. Файка сразу же уселась за дальний столик, который находился в полумраке. Я заказала пиво, креветки, тарелку чипсов и присоединилась к подруге.
— Ну что я говорила? — Файка снова вылупила свои глазища. — Вот и жигулик.
Я посмотрела в окно и действительно увидела все тот же синий жигуль. Как мне не хотелось сказать, что это просто совпадение, но я не спешила.
— Оп-па! — Файка пригнулась и я машинально повторила за ней, вглядываясь туда, куда она таращилась. В помещение вошел невысокий, коренастый мужчина в темных очках с абсолютно лысой головой. Он обвел взглядом из под очков все столики и чуть задержавшись на нашем, равнодушно отвернулся.
— Помнишь соседка Сироткиной про лысого мужика говорила?
— Ты думаешь это он? Да ну…это уже прям детектив какой-то с элементами мистики.

Мы сидели как на иголках, не сводя глаз с мужчины, попивающего пиво за барной стойкой, но он не обращал на нас ни малейшего внимания и наконец нам это надоело.
— Может и впрямь не он… — согласилась Файка, допивая третий бокал. — Фантазия разыгралась с этой Сироткиной…
Мы приободрились и расправившись с пивом, отправились домой. Жара немного спала и между домами гулял прохладный ветерок, немного холодя шею и руки. Машину я оставила возле бара и мы медленным шагом пошли по тротуару.
— Денек выдался на славу. — Файка заговорила первой. — Запутанная конечно история…
— Вот и пусть ее кто-нибудь другой распутывает. — я даже думать не хотела о всей той информации, которую получила сегодня из-за единственного посещения библиотеки.

Мы завернули в арку и наши шаги гулко отбивались от ее стен, эхом отдаваясь в колодце двора. Вдруг впереди замаячила чья-то темная фигура и мы испуганно замерли, резко вспомнив все происшествия, а особенно убийство Сироткиной. Темный силуэт стал приближаться и уже под светом фонаря мы разглядели, что это худой, бледный мужчина, у которого напрочь отсутствовали глаза, а в ямах вместо них копошились черви. Он подошел совсем близко к нам, скованным первобытным ужасом, превратившихся в мягкое подобие ваты и сказал, тихим, замогильным голосом:
— Нечего было лезть куда не просили. Теперь ответить придется.

Не успели мы опомниться, как он стащил с Файки шейный платок, а с меня обруч, который я купила вчера на распродаже и который мне безумно нравился.
— Смерть придет скоро. Ждите.
Эти слова были последними, он быстро пересек островок света и исчез в темноте.
— Мама! — завизжала Файка и кинулась к подъезду, а я бросилась следом, повторяя это ,, мама,, как заведенная.

Замкнувшись в моей квартире мы громко стучали зубами и тяжело дышали от бега.
— В «Пеликане,, что-то в пиво подмешивают? — наконец заикаясь произнесла Файка. — Это была галлюцинация?
— Которая утащила мой обруч и твой шейный платок. — резко ответила я. — Теперь вопрос — Зачем?
— Он там что-то про смерть говорил… — прошептала Файка и вдруг сказала: — Помнишь, Серафима предупредила, что мы вернемся обязательно? Видимо так и получится.
— На фига? — поход к Серафиме, абсолютно не входил в мои планы.
— Тот, кто нас напугал, явно личность потусторонняя, а что он вещи наши утянул — явно не для личного пользования. — напугала меня Муртазеева, выглядывая в окно.

— А для чего? — не поняла я ее намеков.
— А вот это нужно у Серафимы спросить. — Файка была напугана, да это было и понятно, ведь не каждый же день тебе встречаются такие ужасные личности. — И правда…чего мы ввязались в это дело? Жили себе спокойно…
— Заткнись Муртазеева, или я тебя прибью! — заорала я, поражаясь столь наивному нахальству.
Файка покорно замолчала, но я — то видела, что ей нравилось быть участницей этих сумасшедших событий…

Дождавшись утра, мы все таки решили идти к Серафиме, хотя эта затея мне вообще не нравилась.
— Может нас специально пугают? — предположила я.
— Для чего? — Файка грызла засохший пряник, найденный в столе и кривилась.
— Чтоб мы не лезли в это дело. — ответила я. — Неужели не понятно?
— И кто это?
— Не знаю…
— Вот поэтому нужно идти к Серафиме. — не отставала подруга. — Не известно, что еще случится.

Гадалка ждала нас. Казалось она не спала всю ночь и под ее глазами залегли тени.
— Зря я связалась с этим злом… — хрипло сказала она, опустив голову. — Теперь оно добралось ко мне и сводит меня с ума…
— Что случилось? — мне было страшно.
— А разве у вас ничего не случилось? — Серафима взглянула на нас насмешливым, но каким-то отрешенным взглядом. — Не из-за этого ли пришли с утра пораньше? — она достала свои руны и нервно швырнула их на стол.
— Откуда вы знаете???
— Зло явилось за вами… — прошептала Серафима, разглядывая руны. — Всех, кто хоть как-то прикоснулся к храму Черной луны, оно отмечает своим клеймом…

Мы сидели ни живые, ни мертвые, слушая зловещий голос гадалки, а она вдруг испуганно уставилась на нас.
— Вы позволили злу взять ваши вещи???
— Но мы ничего не успели сделать…мы испугались… — пролепетала Файка. — Он сказал, что смерть придет скоро.
— Конечно придет. — Серафима прижала к груди дрожащие руки. — Пока вы не вернете свои вещи — смерть будет приближаться все ближе. Все закончится быстро. Вы вряд ли переживете этот месяц.
— Прекратите! — воскликнула я, вскакивая с кресла. — Вы специально пугаете нас?!

— Мне все равно. — выдохнула ясновидящая, сгребая руны обратно в мешок. — Это вам нужна помощь. Со своими проблемами я справлюсь сама, а вот вы — вряд ли!
— Как нам вернуть вещи? — дрожащим голосом спросила Файка, ее испуганные глаза смотрели на Серафиму с надеждой.
— Езжайте и найдите Храм Черной луны. Это ваше единственное спасение. — она положила перед нами шар, который показывала вчера и отвернулась. — Уходите, я вам больше не помощница.
Файка осторожно взяла шар, словно боясь обжечься и мы вышли, оставив гадалку в одиночестве. Уже в коридоре я заметила как в сторону кухни мелькнула чья-то тень. Неужели сестра Серафимы подслушивала под дверью?
— Думаешь сестра? — Файка словно прочитала мои мысли. — Что она хотела узнать?
Мы переглянулись. Сокровища.

— Да боюсь я туда ехать! — мне действительно было страшно. Все, что произошло за это короткое время, казалось мне сном. Страшным, гадким сном.
— А умирать не боишься? — Файка швыряла в мою сумку вещи из шкафа.
Я отобрала у нее свитер и отодвинула от сумки. — Я сама. Накидаешь мне тут сейчас…
Файка особо не расстроилась, а полезла в холодильник за соком.
— Да я смотрю ты тоже не особо боишься. — сказала я подруге, реально удивляясь ее приподнятому настроению.
— Боюсь. — Файка важно кивнула и допила остатки сока. — Но как представлю, что нас ждут приключения, так прямо душа скукоживается!
— Вот дура! — я не смогла не улыбнуться. — Может не поедем?
— Пошли — пошли… — Муртазеева схватила свою сумку и двинула к выходу, встряхнув рыжими волосами.

Мы выехали из города, чувствуя как летний зной набирает к обеду обороты. Мне казалось, что вся моя безоблачная жизнь осталась далеко позади, за табличкой с надписью
«Добро пожаловать! «, а впереди сгущались мрачные тучи неизвестности.
Подъехав к заправке, я пошла к окошку, а Файка потопала в магазин за минералкой. Оплатив бензин, я ждала пока заправщик наполнит бак и рассматривала автомобили, ожидающие своей очереди. Вдруг мой взгляд выловил из кучи машин, синий жигуль, похожий на тот, что ехал за нами вчера вечером. Не может быть!

Я уставилась на него, ожидая того момента, когда выйдет водитель, но заправщик уже закончил и мне пришлось отъехать, освобождая место. Пока я припарковалась, машина как по мановению волшебной палочки исчезла и сколько я не вглядывалась в ряды авто, синего жигуленка среди них не было. Файка вышла из магазина с полным пакетом и я засомневалась, что там только минералка, но сейчас мои мысли занимал надоедливый жигуль.

— Я уже ничему не удивляюсь. — Файка отнеслась к этой новости спокойно. — Скорее всего, это все тот же лысый, который шнырял в квартире Сироткиной. Видимо его тоже интересует тайна храма Черной луны. — в этот момент словно по велению каких-то магических сил в небе заурчал гром. — Интересно какое он имел отношение к убитой? Может он ее и грохнул?
— Слушай, мне хватает паранормальных преследователей, чтоб еще переживать за криминалитет. — на данный момент, последний пугал меня больше.
— Ладно, будем действовать по ситуации. — Файка взглянула на небо. — Лишь бы живы остались…
— Типун тебе на язык, Файка! Ну и длинное помело у тебя!

Гроза так и не начиналась, но черная, потрескивающая туча следовала за нами как привязанная. Муртазеева постоянно поглядывала на нее и поправляла пакет, в котором подозрительно позвякивало.
— Не нравится мне эта туча…чтоб в грозу не попасть…
— Может пронесет? — я тоже не хотела оказаться в незнакомом месте под ливнем, тем более, что к вечеру дорога начала портиться основательно и была велика вероятность застрять в грязи.

Начинало темнеть, а мы явно заблудились, следуя по карте, по которой ездил еще Файкин дедушка. По бокам от дороги возвышался лес, а сама дорога изобиловала ямами и ухабами. О том, чтобы остановиться, не было и речи, вокруг сгущалась темнота, похожая на черное покрывало. Встречные машины перестали нам появляться примерно через час и лишь свет наших фар прорезал темноту.
— Может в лес заедем и заночуем? — предложила я, хотя самой мне эта перспектива не нравилась. — Я устала.
— Раз надо — значит надо. — вздохнула Файка. — Нужно было остановиться в придорожной гостинице, пока еще не стемнело.
— Кто-ж знал, что мы в глушь эту въедем? — съязвила я. — Карта-то какого года, девятьсот пятого?
— Нашла бы лучше! — возмутилась Файка. — Ты же шофер у нас!
Я завернула в неприметную просеку и въехала в лес, громко шумящий под порывами влажного ветра.

— Страшно мне… — прошептала Файка, старательно вглядываясь в темноту за окном.
— Мне тоже. — я заблокировала дверцы, но мне все время казалось, что из леса за нами наблюдают чьи-то злые глаза. — Давай, доставай, что в магазине купила.
— Ты же за рулем!
— Сейчас-то нет! Доставай говорю, а то у меня сейчас мандраж от страха начнется!
Файка извлекла бутылку водки и четыре пирожка с картошкой.
— А когда ты собиралась эту водку пить? — спросила я, выпив полную рюмку и закусив пирожком.
— Кто его знает, что за места там… — ответила Файка с набитым ртом. — Есть ли магазины или нет…а судя по тому, что с нами случается, так сто грамм не помешает.

Я полностью согласилась с подругой, обрадовавшись ее сообразительности.
Через полчаса водка приятно плескалась внутри, согревая душу и притупляя страх. Мы откинулись на седушки и вяло переговаривались.
— А Серафима что-то про любовь говорила, помнишь?
— Ага, что-то про любовь и счастье на крови… — кивнула я и меня передернуло от слова ,, кровь,, — А если этот уголовник на жигулях где-то рядом? — эта мысль мне пришла неожиданно и я испугалась.
— Полина блин… — Муртазеева зашевелилась и мне показалось, что она съехала вниз. — На фига ты о нем вспомнила?
— Не знаю…а если он сейчас к нам подбирается и у него пистолет?
— Замолчи! — прошипела Файка откуда-то снизу. — Вот как теперь сидеть здесь?
Я замолчала, но от этого молчания становилось еще страшнее.
Мы допили бутылку и вскоре благодаря спиртному нас сморил сон, которому я противилась как могла.

Стук-Стук… Стук-Стук… Тихое постукивание пробралось в мой сон и назойливо отдавалось эхом в мозгах.
— М-м… — простонала я, раздражаясь от этого монотонного звука и вдруг вспомнила где нахожусь. Резко распахнув глаза, я с гулко бьющимся сердцем стала прислушиваться.
Стук-Стук… Стук-Стук… Да что же это?
— Включи фары… — дрожащим голосом попросила Файка.
— Давно это слышишь?
— Минут пять…

Свет фар прорезал темноту и мы отупело уставились на висевшую на длинной ветке женщину. Висельница была одета в белое платье, больше похожее на старую ночнушку и ее перекошенное, с высунутым языком лицо казалось черным.Ветка ритмично покачивались и ее конец царапал капот машины, а голые ноги висельницы словно подпрыгивали на нем.
— Мама!!! — завизжали мы в один голос и я все так же визжа, завела машину и понеслась задом по просеке к дороге.

В следующий раз мы остановились когда рассвело. Нам повезло и мы выехали на главную трассу, ведущую к Красноярску, до которого оставалось не более шести часов. Всю дорогу мы словно безумные впадали в истерику и начинали подвывать от страха, вспомнив ужасную висельницу. К утру чувства немного притупились и мы с Файкой могли уже более осмысленно обсудить ситуацию.
— Это только цветочки… — сказала подруга, кутаясь в мастерку из под спортивного костюма. — Нам дают понять, чтобы мы не ехали туда.
— Вобщем если мы поедем, нам не избежать всех этих ужасов, а если не поедем — умрем от неизвестной и загадочной порчи. — подвела я итоги. — Веселая история…

Я посмотрела в зеркало и ужаснулась своему виду — глаза воспаленные, волосы в беспорядке…и это только начало.
— Кто будет следующим? — с горьким юмором высказалась Файка. — Утопленник? Или может зомби?
— Не смешно… — скривилась я. — Похоже этой водки нам не хватит…
— А то…

Проехав табличку «Красноярск», мы решили пообедать и припарковались возле симпатичной закусочной «Лесная сказка».
Обилие людей и машин несказанно нас радовало и страшные события этой ночи немного стерлись из нашей памяти. В закусочной вкусно пахло жареным мясом и у меня возмущенно и требовательно заурчало в желудке.
— Я слона готова съесть! — Файка заглянула за барную стойку, за которой было пусто. — Есть кто нибудь?!

— Иду! — послышался женский голос и сразу же в дверях, ведущих видимо на кухню, появилась симпатичная женщина в белом переднике. — Здравствуйте!
— Добрый день. — поздоровались мы. — А что у вас покушать есть?
— Да что угодно! — широко улыбнулась женщина. — Вот только что отбивные пожарила.
— Нам их и картошечки. — Файка облизнулась как голодная кошка. — А кстати, вы не знаете где здесь находится деревня «Мохово»?
Улыбка моментально сползла с лица приветливой поварихи.
— Садитесь, я сейчас подойду.

— Чего это она? — шепнула мне Файка. — Про деревню услышала и сразу улыбаться перестала.
— Сейчас узнаем… — я снова почувствовала неприятный холодок грядущих неприятностей.
Женщина подошла довольно быстро, неся поднос, на котором были тарелки с картошкой и отбивными, мясной салат, хлеб и запотевший графин с водкой.
— Мы водку не заказывали! Я за рулем…
— Если вы собрались в «Мохово», то никто вас уже не остановит. За закусочной есть поворот, дорога ведет в лес и там никогда нет полиции, можете быть уверены. И машины там не ездят, и пешеходы не ходят. Там ничего нет.

— Почему??? — Файка нервно сглотнула — наверное вспомнила висельницу.
— Потому что это проклятая дорога. — прошептала повариха, нагнувшись к нам. — А зачем вам в «Мохово»?
— На экскурсию едем. — быстро ответила я, чтоб не дай Бог, Файка лишнего не ляпнула. — Мы любим по заброшенным деревням ездить, фотографировать…
— Не советую я вам туда ехать. — женщина выглядела так, будто в этой деревне взорвался реактор. — Гиблое место.
— Да что же там не так? — я даже про еду забыла.

— В лесу, возле этой деревни, мужики нашли древнее капище, ну раньше там язычники жертвы приносили, обряды свои проводили и главное, что поклонялись они злу нечистому…Стали поговаривать, будто там же, в лесу, есть храм какой-то, но мало кто видел его, словно блуждает он с места на место или защищен сильнейшим заклятьем. Кое-кто находил его, но возвращался оттуда одержимый бесом и умирал в скорости. Вся деревня вымерла, а кто живой остался — ушел оттуда…много ученых приезжало, в газетах писали о аномальном месте, да и такие как вы тоже частенько наведывались, любопытные…да только мало кто живым возвращался. Так и гибли в лесах этих… — женщина разлила водку по рюмкам. — Отговаривать я вас не стану — знаю, бесполезное это дело, так что выпейте водочки напоследок, может и свидеться больше уж не придется…

Водку мы выпили, а вот отбивные лезли в горло с трудом, да и повариха смотрела на нас таким взглядом, будто мы уже умерли или помутились разумом. Она еще несколько раз сказала нам о опасности путешествия в Мохово, но мы упорно молчали и женщина тоже замолчала. Когда мы собрались на выход, она вынесла нам пакет и сказала:
— Возьмите с собой. Там еда. Мало ли…
— Спасибо… — я была растрогана ее заботой. — Сколько мы вам должны?
— Да чтож мне жалко что ли? — отмахнулась повариха и немного помявшись, спросила: — Я попросить вас хочу…

— О чем? — Файка ободряюще улыбнулась ей.
— У меня муж в Мохово пропал… Хоть и понимаю, что бесполезно это все, три года прошло…но надежды не теряю… Может хоть что-то…
— Хорошо, если мы что-нибудь узнаем, обязательно… — я не знала, что сказать. Что обязательно?
Мы вышли на улицу под палящее солнце и не услышали как повариха прошептала нам вслед: — Если вернетесь…
Повернув за здание закусочной, мы поехали по узкой дороге, а черная туча снова следовала за нами.

— Значит муж поварихи тоже был охоч до сокровищ… — протянула Файка. — А это говорит об одном — желающих вагон и маленькая тележка.
— Главное этих желающих на своем пути не встретить…

Дорога действительно оказалась пустынной и мрачной. Чем дальше мы ехали, тем ужаснее становился лес, с кривыми, черными деревьями и странной, пугающей тишиной. Все замерло, будто в ожидании чего-то, что надвигалось с темной, клубящейся тучей за нашей спиной. Мохово показалось неожиданно, после полутора часов езды по тусклому пейзажу. Серые домики, полуразрушенные временем, как грибы выглядывали из высокой травы и сквозь их дырявые крыши кое-где виднелась поросль молодых деревьев. Мы въехали на пятачок, заросший дикими цветами и Файка тяжело вздохнула. — И как же мы тут устроимся?
— Скажи спасибо, что не зима…
— Спасибо.

Вокруг деревеньки лес был совсем другим — красочным и зеленым. Пели птички, где-то стучал дятел.
— Хорошо…благодать…
— Пойдем жилье себе выберем, чтоб крыша не как решето была. — Файка двинулась по бывшей улице. — Если еще есть такие…
Обойдя несколько ветхих строений, мы нашли более-менее пригодное и удивились, что вся утварь и даже полусгнившее постельное белье оставались на своих местах, словно хозяйка в магазин отлучилась.
— Что же здесь случилось? — противный озноб охватил меня и я поспешила выйти на улицу.

Над нашими головами раздалось громкое карканье и мы посмотрели вверх. На крыше сидел здоровенный ворон с синевато-черным оперением и зло смотрел на нас, раскрыв огромный клюв.
— А ну вали отсюда! — Файка швырнула в него старым сапогом, лежавшим на пороге. — Беду, зараза кличешь!
Он взмахнул крыльями и взмыл в небо каркнув напоследок.

Снова заурчал гром, на этот раз более сильный, предвещающий ливень и мы кинулись к машине — Файка вытащила вещи, а я загнала ее под навес, под которым лежали остатки сена и поржавевшие грабли. Цветы пахли сильней обычного и звонкие пичуги замолчали в гуще леса, испуганные надвигающейся грозой. Я посмотрела на небо и зажмурилась от яркого всполоха молнии.
— Заходи в дом! — Файка испуганно высунулась из дверей. — Страшно же!

Мы уселись за стол и наблюдали как последний луч солнца исчезает за черной, грохочущей массой. Поднялся ветер, прижимая траву к земле и вдруг мы услышали звук колокола, совсем близко, будто где-то рядом находилась церковь.
— Что это??? — Файка прилипла к стеклу носом. — Откуда звон???
— Может это с соседнего поселка? — предположила я, сама не веря в то, что говорю.
— Во первых, здесь поблизости нет ни одного населенного пункта, а во вторых — звенит совсем рядом! — выдохнула Файка. — Пойдем?
— Куда??? — я влипла в стул. — Ты же грозы боишься…
— Боюсь. — согласилась Муртазеева. — Но что-то делать надо! Особенно когда жить осталось меньше месяца, а умирать я боюсь еще больше!

Наше путешествие казалось мне чем-то ужасным, но когда пришло время действовать, кишка оказалась тонка. Я плелась за Файкой, которая была взбудоражена, начиная от торчащих, рыжих волос и заканчивая тонкими, быстрыми ногами.
— Куда мы идем???
— Нужно найти откуда звучит этот звон! — Файка вертела головой и мне казалось, что она сейчас отвалится. — Вдруг это из храма Черной луны?
— Да ну! — хмыкнула я. — Колокола в храме язычников?
— А ты много знаешь о этих храмах? — Файка заулыбалась во весь рот и тут же присела от раската грома. — Ой мама!

Деревья гнулись в разные стороны и я вдруг увидала между ними небольшую церквушку, заросшую хмелем, сквозь который виднелись кирпичные стены.
— Файка! — крикнула я. — Посмотри!
Она посмотрела в ту сторону и соглашаясь сама с собой, произнесла:
— Ну это явно не храм Черной луны…

Начался дождь, на удивление холодный и мы побежали в сторону церкви, надеясь что двери туда были открыты. Они были не только открыты, а распахнуты настежь и оттуда шел легкий запах ладана, отдавая неясной тревогой. Мы осторожно вошли внутрь, оглядываясь и вздрагивая. В церкви было тихо и колокольный звон здесь звучал приглушенно. Кругом горели свечи, не смотря на то, что ни одной живой души вокруг не было. Они громко трещали, мерцая тонкими огоньками и даже большое, деревянное паникадило было уставлено толстыми, восковыми свечами. Лики грозных святых наблюдали за нами со своих образов своими осуждающими глазами.

— Как же жутко… — прошептала Файка. — Кто это свечи зажег?
— Может уйдем отсюда? — я попятилась к дверям и Файка в этот раз молча сделала тоже самое. Но уйти нам не удалось — ветер залетел в церковь и с силой захлопнул дверь, оставляя нас в потрескивающей тишине. Я кинулась к ней, дернула раз, другой, но дверь не поддавалась, будто кто-то ее держал ее с другой стороны.
— Вот влипли!

— Может начнем круги чертить, как в Вие? — Файка вертелась вокруг своей оси, словно ожидая, что на нее должно было напасть все зло этих лесов.
— Чем? Пальцами? — я обратила внимание на тишину, воцарившуюся вокруг. Даже свечи стали трещать тише.

Мы замерли, наполняясь ужасными предчувствиями и прозвучавший в этой тишине сильный удар в двери, заставил нас истошно завизжать. Они распахнулись, впуская в церковь шум дождя и я уже ожидала увидеть все что угодно, но то, что предстало перед нашими глазами, было куда удивительнее. Перед нами стояли двое мужчин, одетых в черное и с интересом смотрели на нас.
— Это еще кто? — прошептала Файка, подсунувшись ближе ко мне.
— Чего вы орете? — насмешливый голос одного из парней эхом пробежал по полукруглым сводам.

— В смысле? — я не могла сконцентрироваться на происходящем, которое менялось каждые пять минут.
— В смысле — чего вы орете на весь лес? — объяснил он, разглядывая нас как пациентов психбольницы или актеров из шоу уродцев.
— Испугались, вот и орем. — Файка начинала приходить в себя и в ее голосе появлялись знакомые нотки. — А что, тут запрещено?
— Нет, не запрещено. — второй, ухмыляющийся тип, сложил на груди руки с квадратными кулаками. — Мы подумали, может случилось что-то.

— Вам это что, игрушки, людей так пугать? — возмущенно поинтересовалась я, но тут же пожалела о своей дерзости, ведь неизвестно кто это вообще такие. Мои настороженные мысли, озвучила Файка.
— Да. И вообще, вы кто такие?
— Кто надо. — просто и без какого-либо напряга ответил дружок кулакастого, у которого шея была как пенек от рождественской елки.
Файка растерянно моргнула, но быстро пришла в себя и рявкнула:
— А ну с дороги!

Я воодушевилась ее напором и поперла вперед, скручиваясь в душе в маленький, скулящий комочек при каждом шаге на встречу стоявшим в дверях амбалам. Чем ближе я подходила, тем шире у меня открывался рот, и с этим я ничего не могла поделать. Файка тоже издавала сзади какой-то звук, с чего я поняла, что и она не осталась равнодушной. Наши неожиданные «пришельцы» были хороши до безобразия. Длинные, девчёночьи ресницы, загнутые и блестящие, слегка загорелая кожа и полные губы. У одного была милая ямочка на подбородке и темные волосы, слегка намокшие от дождя, а второй был светловолосый, с золотистой щетиной на красивых скулах. А вот глаза у них были одинаковые — похожие на янтарь, с темными крапинками вокруг зрачка.
— Рот закрой.
Я сначала не поняла, что он сказал, а потом сконфуженно захлопнула коробочку, одарив его убийственным взглядом.

Забыв о недавно испытанном ужасе, о непогоде и предстоящей смерти от страшного колдовства, мы перли как два внедорожника, разбрасывая грязь из под каблуков, возмущенные и обиженные.
— Да что они себе позволяют! — Муртазеева пылала праведным гневом. — Явились блин… Кстати, а откуда они интересно явились? Вообще кто это?
— Да уж… — хмыкнула я. — Этот вопрос должен нас интересовать больше всего.
— Если они в Мохове, значит ищут храм Черной луны. — сказала Файка. — И возможно они сюда явились первыми, ведь за нами никто не ехал.

— Я боюсь. Они нас не грохнут? — прошептала я, выглядывая в окошко. — Зачем им конкуренты?
— Ну и что будем делать? — Файка погрустнела. — Сидим в этом Мохово, где творится что-то странное, еще и эти тут…
— Для начала дверь закроем. — я решила не падать духом и не позволять страху овладеть мною полностью.

Дождь не прекращался, темнота навалилась на заброшенную деревню плотной завесой, а мы сидели под слабым светом свечного огарка и ломали голову над дальнейшими действиями.
— Утром пойдем в лес, искать храм, а там будет, что будет. — решила Файка, облизывая пластиковую ложку, которой ела сгущенку. — У нас выбора все равно нет.
— Интересно где они сейчас? — мне казалось, что они непременно должны быть где-то рядом и обязательно следят за нами, готовя какую-нибудь пакость или что вероятнее, замышляют убийство.
— Волнуются небось, чтоб мы первее не оказались…
— Ага! Волнуются! Ждут они, чтоб нас скорее прибить!
— А может не стоит накручивать? — Файка с наслаждением окунула ложку в сгущенку. — Вдруг они…эти…лесники…
Я фыркнула и не удержавшись рассмеялась.

Веселые капли все еще звенели по лужам, но солнышко уже ласкалось теплыми лучами через оконное стекло. Мы с Файкой сидели на старой кровати, прислонившись к стене и дремали, сморенные переживаниями и практически бессонной ночью. У меня затекли ноги и я с трудом вытянула их, шевеля пальцами.
— Доброе утро… — хриплым голосом сказала Файка, громко зевая.
— Сомневаюсь…

Мы позавтракали вчерашним батоном и запили его кефиром, купленным Файкой в магазине на заправке. Завтрак оставлял желать лучшего, но еду нужно было экономить, поэтому все, что дала нам повариха мы спустили в холодный подпол.
Погода наладилась и запах еще мокрой травы, приятно щекотал ноздри. Мы с Файкой уселись на завалинке и стали активно прислушиваться ко всем звукам, наполняющим Мохово. Летала мошкара, жужали пчелы, щебетали птицы и кроме этих звуков больше ничего не было слышно.
— Тихо. Пошли к церкви пройдемся. — я встала и поднялась на носочки, вглядываясь за верхушки кустов.
— Зачем? — Файка влезла в паутину и дергала руками как марионетка.
— На разведку.

Церковь была похожа на одинокую невесту, в окружении изумрудных трав и вчерашний страх казался надуманным. Двери так и были распахнуты настежь, но в кромешной темноте не горела ни одна свеча, которые так ярко горели вчера…
Мы вошли внутрь и огляделись, рассматривая все вокруг трезвым взглядом, не помутненным ужасом.

Деревянные полы, множество икон и длинные окошки на самом верху полукруглых сводов. В церкви было темно и пахло ладаном. Тоскливое ощущение вновь охватило меня и я захотела выйти. Файка тоже чувствовала себя не уютно и когда мы оказались на улице, сказала:
— Такое ощущение, будто здесь что-то произошло…именно в церкви.
— В этом месте везде такое ощущение… — я не договорила, из-за того, что рядом прозвучал мужской голос.
— Добрый день.

Мы с Файкой медленно повернулись, холодея от ужаса, который нагнали на нас наши фантазии. Наши старые-новые знакомые тоже крутились возле церкви и явно были не рады нашему появлению.
— Не знаю…не знаю… — съязвила подруга, но ее глаза выдавали страх, быстро осматривая мужчин в поиске оружия.
— Чего шастаете здесь? — неприязненно спросил блондин и уставился на Файкину сумку, в которой лежал шар, выданный нам Серафимой.
— А что, нельзя? — Муртазеева осторожно задвинула сумку за спину. — Или разрешения спросить нужно?
— Опасные здесь места, глухие… — тихо сказал он и подмигнул своему отмороженному товарищу. — А вы одни. Случится что угодно может.

Мы с Файкой напряглись — уж очень это смахивало на угрозу.
— А вы за нас не беспокойтесь. — зло ответила я на его странные намеки. — О себе переживайте. Вы-то, что здесь забыли? Не красотами природы же любуетесь?
— Может и красотами. — брюнет вышел из созерцания кустов и окинул меня надменным взглядом. — Уезжали бы вы побыстрей отсюда, чтоб потом бежать до самого города не пришлось.
— Да что… — Файка надулась как индюк и видимо хотела выдать что-то обидное, но заткнулась как только мужчина насмешливо перебил ее.
— И то, что в сумке отдайте.

— Что…что…в сумке? — Файка попятилась назад, а я за ней следом. — Отцепились бы вы!
Блондин тяжело вздохнул, будто сейчас должен был совершить подвиг и двинулся к нам, явно намереваясь отобрать у подруги сумку.
— Я кричать буду! — предупредила я этого быка и издала тоненький звук, типа: — А-а-а…
— Да ори сколько влезет. — он равнодушно пожал плечами, но шагать в нашу сторону не перестал, улыбаясь подленькой улыбочкой. — Боженька поможет.

Второй хам грубовато хохотнул и подмигнул мне. Файка не долго думая, помчалась в лес, но блондин нагнал ее в несколько шагов и схватил за руку. Руку-то она вырвать сумела, а вот удержать равновесие — нет и грохнулась плашмя на мокрую землю, громко клацнув зубами.
— У-у… — скривился брюнет и потрогал свою челюсть, видимо представляя какие ощущения сейчас испытывает Файка. Но я не переживала, хотя конечно звук был не из приятных — Муртазеева обладала не зубами, а практически клыками сумчатого льва, вымершего пятьдесят тысяч лет назад. Гнавшийся за ней гориллоподобный блондинчик, выхватил у нее сумку и смачно хлопнул ее по мягкому месту. — Вот и все.
Мы зло наблюдали как они извлекли шар и разглядывали его с довольными лицами.
— Отдайте! — пропищала я, чуть не плача. — Он нам нужен…

— И откуда вас несет сюда? — брюнет недовольно зыркнул на меня своими янтарными глазами. — Покоя от вас нет.
— Отдайте шар… — проскулила я. — Это важно!
— Конечно важно. — согласился он, все так же ухмыляясь. — Золотишко к рукам прибрать, да только оно нам самим пригодится.
— Да какое золотишко! — раздраженно воскликнула Файка, отряхиваясь от мелких травинок, прилипших к ее джинсам. — На нас проклятие!
— А еще венец безбрачия и черный приворот. — блондин явно издевался над нами. — Короче, ущербные, если не свалите отсюда к утру, утоплю в озере. Ясно?

Мы стояли с широко распахнутыми глазами и таращились в их удаляющиеся спины, понимая, что попали в безвыходную ситуацию.
— Откуда вы за шар узнали? — крикнула им вслед Файка, взволнованно теребя краешек майки.
— Гадалку вашу потрясли как следует. — охотно ответил брюнет, останавливаясь в пару метрах от нас. — Дружок нам один на ухо нашептал, что вы храмом Черной луны интересуетесь.
— Ясно. — Файка демонстративно повернулась к ним спиной. — Синие жигули помнишь? Вот откуда ноги растут.

— Значит они замешаны в убийстве Сироткиной? — начинала понимать я. — Неужели мы находимся рядом с убийцами?
— А то не понятно! — подруга хмыкнула. — Они нас в озере утопить грозятся.
— Но мы не можем просто так уехать…
— Значит нужно решать. — Файка опять вылупила свои глаза. — Или быть утопленными в озере, или измученными страшной порчей!
— Да не хочу я ни озеро, ни порчу! — возмутилась я, но потом подумала и буркнула. — Чтож, пусть топят…

— До утра еще время есть, пойдем озеро поищем. — Файка упала духом и разговаривать ей явно не хотелось. — Хоть искупаемся.
Мы вернулись в свой домик, взяли мыло, шампунь, полотенце и отправились искать озеро.

Лес был наполнен звуками — птичьим щебетом, шелестом листьев, стуканьем дятла и треском ветвей под лапам какого-то животного. Нам бы наслаждаться всей этой прелестью, но настроение было на нуле и лишь мрачные мысли наполняли наши головы. Где-то в этом лесу находились бандиты, ищущие сокровища и им было абсолютно плевать на нас и наши проблемы. Жалко себя было до одури и я даже чуть не заплакала, представляя как буду умирать в мучениях, причиненных порчей.
Озеро оказалось не далеко от деревни и мы его нашли без труда, чему были несказанно рады. Круглая его тарелочка была окружена песчаным бережком, словно золотой каемочкой и Файка блаженно вытянулась на нем, стаскивая джинсы вместе с трусами.
— Ты чего?
— Да ну! — она отмахнулась. — Кто тут смотреть будет на меня? Хоть помыться нормально…

Я согласилась и последовала ее примеру.
Мы помылись с мылом, вымыли волосы и собрались было уже выходить, как вдруг Файка истошно заорала, колотя руками по воде и подпрыгивая, рассеивая вокруг себя брызги. Я сначала не поняла чего она беснуется, но тут почувствовала как мои голые ноги, обхватывает что-то мерзкое и холодное, скользя все выше.
— Мама! — завизжала я и ломанула к берегу.

Бежали мы как угорелые и орали, вспомнив как за нами из озера тянулись скользкие щупальца, стараясь покрепче обхватить наши ноги и затащить обратно в воду. Когда мы ворвались в деревню, оглашая пустые окрестности своими криками, мое сердце танцевало чечетку, а дыхание с хрипами вырывалось из груди, которую словно железные обручи сжимал страх. Шаг мы поубавили и хоть неслись еще на всех парах, но ноги уже хотя бы чувствовали землю.

Хохот, который мы услышали был просто оглушительным. Я завертела головой и сразу же увидела двоих товарищей, смеявшихся так, что у блондина даже слезы на глазах выступили. Чего это они? Я вдруг почувствовала как мои ноги делаются ватными… Мы голые.

Файка тихо заскулила и понеслась к дому, красиво притрушивая верхней частью тела и прикрывая ладошкой интимное место как ландыш майский… Я покраснела вся, а лицо мое было похоже на горящий факел. Бочком-бочком, я помчалась за Муртазеевой, сгорая от стыда от несущихся вслед выкриков.
— Эй! Ну куда же вы?! Может займемся чем-нибудь приятным?!

Заскочив в дом, мы кинулись к сумкам, в поиске каких-нибудь вещей и вскоре завернулись в халаты, которые сложили сверху, чтоб они были всегда под рукой.
— Долбаное Мохово! Чтоб оно провалилось со своими ужасами и чертовой Сироткиной! — вопила Файка и я не решилась ей напомнить о том, кто нас втянул в эту историю. — Опозориться так! Уму непостижимо!
— Так это вы Сироткину грохнули? — уже до коликов знакомый голос, вклинился в Файкины вопли. — Вот теперь все сходится. Только откуда вы за храм узнали?
— В смысле Сироткину грохнули??? — я изумленно повернулась к открытому окошку, в котором торчала красивая голова отмороженного брюнета. — Ты чего несешь?!
— Дурочками не прикидывайтесь, — презрительно протянул он. — Сироткина умерла и вы тут как тут — сокровища ищите.

— Ничего мы не ищем! — Файка порозовела от гнева и ее рыжие брови взметнулись вверх. — Чего это вы нам эту Сироткину лепите?!
— После того, как вы ушли, мило побеседовав с соседкой, явилась настоящая библиотекарша. — брюнет ехидненько оскалился. — Сироткина действительно не вернула книгу в библиотеку.
— И что? — я не понимала логику этого отморозка. — Я так поняла, что вы тоже там были? Может это вы грохнули бедняжку?

— Не передергивай. — я подпрыгнула и попятилась — в комнату вошел блондин, сжимая в руке веревку. — Вы знали о каждом ее шаге и ввели в заблуждение гадалку. Но с нами этот номер не пройдет — клад наш, а вам придется посидеть связанными до утра.
— Вы не посмеете! — подруга швырнула в него кроссовком, но он лихо уклонился.
— Вы надеетесь, что мы оставим двух аферисток и мокрушниц, предоставив полную свободу? — брюнет все так же торчал в окне.
— Так вы же нас утопить собрались?
— Не бойся, мы с бабами не воюем, даже с такими как вы.

Блондин профессионально связал нас, затянув веревки так, что они врезались в запястья и принялся проверять наши сумки, а его дружок запрыгнул в окно и уселся напротив, насмешливо разглядывая нашу жалкую позу.
— Нам не нужны сокровища! — пыталась докричаться до них Файка. — На нас страшная порча! Нужно найти этот храм иначе мы умрем! Здесь творится что-то ужасное!
— Кроме ваших голых окорочков — ужасного мы здесь больше ничего не видели. — засмеялся блондин. — Это был какой-то специальный маневр? Что вы задумали? Может соблазнить нас и прибить в этом мертвом Мохово?
— Чокнутые… — я покачала головой. — Лечиться надо.

Они еще немного порыскали в наших вещах и ничего интересного не найдя, ушли, проверив прочность веревок. Мне было ужасно неудобно и вряд ли бы я высидела до утра в таком положении. Файка тоже недовольно кряхтела, стараясь освободиться.
Время бежало, а мы все сидели в углу, испытывая ужаснейшие муки. Начинало темнеть, пить хотелось страшно, но в туалет хотелось еще больше. Вдалеке громыхнуло и в распахнутое окно заглянула молния, вместе с которой в него влез, а вернее ввалился чей-то грузный силуэт. Он плюхнулся на пол и повозившись встал, приводя нас чуть ли не в полуобморочное состояние, своим появлением.

— Кто здесь?! — завопила Файка. — Не подходи!
— Тихо, тихо…я помочь хочу! — быстро заговорил темный силуэт, медленно приближаясь к нам. — Не бойтесь!
— Ты кто? — я не доверяла словам, ведь нам пришлось за это время пережить не мало и встретиться со злом лично. А теперь, предложение о помощи вызывало лишь настороженность, тем более исходило оно от непонятного, размытого силуэта, скрывающегося в темноте.
— Все потом! Я освобожу вас. Вы должны найти храм Черной луны и избавить нас от этого зла!

Грузный мужчина подошел к нам и я в белесых сполохах молний, увидела, что он одет в брезентовый плащ с капюшоном, из под которого было видно бородатое лицо с печальными глазами в сеточке морщин. Он достал большой, охотничий нож и перерезал веревки, освобождая нас от этих болезненных пут.
— Все. Удачи вам!
— Но откуда вы… — Файка вглядывалась в темноту, пытаясь разглядеть неожиданного спасителя, но он больше не сказав ни слова, растворился в ночи.

Все больше удивляясь всей этой истории, мы осторожно выбрались из дома и прячась за углами и сарайчиками, пошли по Мохову в поиске бандитов. На улице было душно и парко, отчего наши легкие халаты прилипли к телу как вторая кожа и я то и дело помахивала полами, гоняя сквознячок.
— Стой! — прошептала Файка, выставляя руку. — Тихо!

Мы прижались к стене и я услышала голоса.
— Погода снова портится, а нам это не нужно.
— Все равно пойдем. Мы слишком долго ждали этого, тем более, что если сюда начнут лезть все эти дебилы ( я так поняла, что это был намек в нашу сторону и пригрозила кулаком в темноту ), то мы будем тратить время только на них.
— Согласен. — по голосу было слышно, что мужчина улыбается. — Эти вообще придурашные — то орут как бешеные, то голые расхаживают… ну ничего, посидят до утра, а потом пусть домой чешут.
— Хитрожопые они. — второй говоривший тоже улыбался. — Дурочек из себя корчат, а сами… А-а, ну их! Пошли.
— Пошли.

Файка прерывисто дышала, что означало крайнюю степень возмущения — да оно было и понятно, столько нас еще ни оскорбляли за всю жизнь.
Эти два быка прошли мимо нас и я почувствовала запах дорогого одеколона, поражаясь как можно в этой ситуации еще и следить за собой, даже завидно стало…
Мы поплелись за ними, прячась и стараясь не шуметь, ведь когда они найдут храм, то и нам несказанно повезет…если конечно мы будем знать, что делать…

Лес шумел, в черных небесах грохотал гром и было страшно так, что я постоянно приседала и закрывала голову руками. Наши же обидчики, спокойно шуршали ветками и перли вперед, словно их не пугало творившееся вокруг ненастье и сгустившееся зло, наполнявшее лес. Наконец они остановились и вдруг в руках блондина, что-то засияло, засветилось ярким пламенем и Файка зачарованно прошептала:
— Шар…

— Вот сука! — блондин видимо не ожидал такого и выронил горящую сферу в высокую траву. Шар покатился и исчез в густых кустах, в которых сидели мы… Файка взревела как медведица и кинулась к нему, упав на шар всем своим телом. Я наблюдала за всем этим как в замедленной съемке и прикрыла в ужасе рот ладошкой, когда этот красивый бычара схватил Файку за воротник халата и встряхнул. Но это было бесполезно. Муртазеева дернула ногами, но шар не выпустила. Блондин встряхнул ее еще раз, но халат затрещал и Файка грохнулась на землю, оставив в его руках шелковый воротник. Я схватила этого бандита за волосы и со всей силы потянула, надеясь, что ему будет очень больно и он отстанет от Файки, но его дружок обхватил своей ручищей мою шею и у меня вывалился язык, не пропуская кислород в легкие.

Пока наша куча мала хрипела, брыкалась и отчаянно сопела, неподалеку вдруг задрожал воздух и появилась Серафима, стоя на земле, будто и не было инвалидной коляски. Из-за дерева вышел мужчина в брезентовом плаще и она вздохнув, сказала:
— Виктор, ты уверен, что они смогут?
— Уверен. — мужчина улыбнулся. — Но понервничать они меня заставили…
— Господи, как ты еще ухаживаешь за своей церковью, батюшка…вокруг столько зла…
— Это дело моей жизни…жалко, что Людочка Сироткина от зла не смогла себя защитить…на нее ведь надежды были.
— Да, слаба оказалась… — Серафима снова вздохнула. — А эти детины здоровые откуда?

— Я привел, притянул мысли их сюда, молился долго…здесь сила нужна и смекалка, девкам помощь будет… Зло их и так напугало, показывало личины свои, чтоб отвести от поисков…
— Да знаю я… — ясновидящая приобняла священника за плечи. — Ну что, отправляю я их… и будет, что будет…
— Я молиться буду. Благослови их Господи на благое дело.
Лес завертелся, загудел и все слилось перед нашими глазами, превращаясь в сплошную темноту….

Сначала я не поняла почему светло. Может я заснула? Ага, прямо во время драки…да меня наверное ударили по голове! Или скорее всего придушил этот проклятый бандит! Я покашляла, прочищая горло. Шея болела и кожу на ней жутко саднило. А почему так тихо? Я приподнялась и не смотря на всю эту ситуацию начала хохотать. Возможно это была истерика?

Файка так и лежала на животе с оторванным воротником, халат ее задрался в неравном бою и белоснежный зад подруги красиво сиял под солнцем, на котором уютно устроился блондин, прижавшись щекой к нежной «булочке» Муртазеевой. Его здоровенная лапа сжимала вторую половинку и он ее переодически наминал, видимо ему казалось, что это подушка. Я, все еще смеясь, встала на коленки, пытаясь подняться и тут же была схвачена за лодыжку крепкими пальцами.
— Куда собралась?

Я посмотрела назад и наткнулась на слегка заспанный, янтарный взгляд. Брюнет дернул меня за ногу и я снова упала на траву.
— Что вы сделали? Почему уже утро?
— Да я почем знаю?! — я начала брыкаться, попала пяткой ему прямо в лоб и он замычал.
— Вот сука! Не дергайся!
— Отцепись от меня! Я так же как и ты только очнулась!
— Какого черта ты лежишь на моем заду! — услышала я и поняла, что очнулась Файка.
Блондин подскочил как ужаленный и уставился на Файкину пятую точку, будто из нее сейчас прорастет деревце.

— Я не понял…это что?!
Файка прикрыла свое приусадебное хозяйство и встала.
— Это то, что ты бессовестно тискал пока солнце не встало!
Блондин рассматривал ее со зверским лицом и я покосилась на его товарища, опасаясь, что он надумает меня опять душить. Тот словно не слышал этой перепалки — он напряженно всматривался куда-то в чащу леса и вдруг прошипел:
— Заткнитесь клуши!

Мы замолчали, но не потому что его послушались, а потому что обалдели от такого хамства. Второй нахал тоже вперился взглядом в лес, застыв как гончий пес.
— Быстро за нами! — он зыркнул на нас своими наглыми и бессовестными глазами и заметив мою попытку вставить слово, прорычал: — Молча!

Они бесшумно скользнули в небольшой овражек и уже оттуда подкатывали глаза, раздражаясь от того, что мы трещали и шуршали сухим валежником, ползя за ними.
— Можно потише? — брюнет дёрнул меня за руку и я завалилась рядом с ним.
— Сколько меня можно дергать?! — я застонала от боли в колене. — Я чуть ногу не сломала!
— Если ты не заткнешься, я тебе ее точно сломаю!
— Полина, молчи… — вздохнула Файка, взмахнув рыжими ресницами. — Они же ненормальные. Видишь как их колбасит. Сироткину грохнули, а теперь руки чешутся, чтоб и нас умертвить…
Бандиты молча уставились на нее и мне стало страшно за подругу. Убьют. Ей Богу убьют.

И вот тут мы услышали топот и треск ломаемых веток — видимо брюнет давно уже подозревал, что к нам кто-то приближается. Мимо нас пронеслись странные существа, больше похожие на почерневших мертвецов чем на людей, принюхиваясь и вертя своими полуразложившимися головами.
— Это еще что такое??? — Файка вцепилась в блондина и тот сморщился, зло зыркая на Муртазееву, которая как бультерьер сдавливала его предплечье.
— Может это какая-то книжная реконструкция? — несмело предположила я. — Например про Гарри Поттера…

Мужчины повернулись в мою сторону и я замолчала, справедливо отметив в их глазах все, что они обо мне думали.
— Да отцепись ты! — блондин скинул с себя Файку и та не удержавшись скатилась еще ниже в овражек.
— А-а! — завопила подруга, собирая задницей все ветки и коряги, позабыв о том, что нам бы помолчать малехо, да притаиться. Промчавшиеся мимо уроды, потопали обратно, направляясь прямо в нашу сторону.
— Вот идиотки! — прошипел блондин и вместо того, чтобы помочь медленно съезжавшей подруге, вдруг перевернулся на спину и хитро усмехнувшись, толкнул ее ногой в лоб. Файка распахнула рот от возмущения и так с раскрытой коробочкой полетела вниз, с треском проваливаясь в какую-то яму, заброшенную валежником и листьями.

— Ты что сделал?! — я ударила его в нос кулаком и блондин взвыл, но скорее не от боли, а от злости. Он схватил меня за шею и с помощью своего ненавистного дружка, практически затрамбовал меня в дыру, проломленную Файкиным задом. Пока я отплевывалась от сухой травы, над головой послышалась какая-то возня, мат и противное рычание, из чего я сделала вывод, что наших обидчиков обнаружили и увели. Я вгляделась в темноту и наконец разглядела Файкин силуэт, замерший в странной позе.
— Ты чего? Все нормально?
— Не совсем. — прошептала она и ее глаза блеснули. — Назад посмотри…
Я медленно повернулась и слегка попятилась. На нас с эдаким ошалелым видом (насколько это может быть выражено на звериной морде), смотрел медведь…

Неслись мы как веселая тройка каурых лошадей — Файка, я и медведь. Муртазеева как спринтер — чемпион преодолевала препятствия и мне иногда становилось непонятно каким образом ее так подбрасывало? Я тоже не отставала и ветки со свистом стегали мое лицо, обдуваемое ветром. На минуту я даже задумалась: неужели ветер поднялся? Ан нет…скорость…
Медведь ревел и не отставал, его хриплое дыхание казалось уже касалось моей спины, я визжала, орала благим матом, постанывала и подвывала, но зверь все равно пыхтел сзади.

Мы даже не заметили как ворвались в деревню и только когда Файка внезапно остановилась тяжело дыша, я тоже притормозила, оглядываясь. На нас со всех сторон смотрели люди, на их лицах было такое удивление, что я даже немного одернула халат, прикрывая грязные ноги. Медведь видимо отстал еще на подступах к деревне, не решаясь появиться среди людей, а мы орали как резанные, всполошив пол деревни. Деревни?! Откуда же она здесь? Кроме Мохово в лесу больше нет ничего… Я уже более пристально присмотрелась к окрестностям… Мохово…так и есть. Только свежее оно какое-то, жилое… Людное чересчур.
— Откуда это все? — просипела Файка, все еще дыша через раз. — Люди какие-то странные…

Действительно, одеты собравшиеся были довольно странно, старомодные вещи были грубые, женщины в широких домотканых сорочках, подпоясанными темными шнурками, а мужчины в таких же рубахах, только короче и в просторных, льняных штанах.
— Не нравится мне все это… — сделала вывод Муртазеева и широко улыбнулась. — Здрасьте!

Народ загомонил, зашептался, недружелюбно поглядывая на нас, пока из толпы не вышел полноватый мужчина с деревянным ведром и спросил:
— Кто такие? Чего в наших краях забыли?
— Да еще и голые! — выкрикнула из толпы какая-то женщина. — Бесстыжие!
— А ну тихо! — властный голос заставил народ затихнуть. — Что туточки приключилось? А, окаянные?!

Мы с Файкой все еще находящиеся в состоянии то ли аффекта, то ли легкого недогона, наблюдали как из толпы выходит пожилой мужчина, коренастый, с окладистой бородой и густыми бровями. Он окинул нас пристальным взглядом, недобрым и колючим. В его руках был толстый кожаный кнут, который он мял толстыми, жилистыми пальцами.
— Приблуды явились незнамо откуда. — подобострастно заговорил мужик с ведром. — Наряды на них непонятные, срамные…тьфу! Что делать прикажешь, Пащек? В темную? Авось прохиндейки какие…
— Нет…пока этого ненадобно… — бородатый взглянул на нас из под бровей. — Чтож ты Плехан людей-то сразу в темную… Разобраться бы сначала…

— Чего уж тут разбираться? — мужик с ведром явно был недоволен. — Места у нас не хоженые, простому человеку добраться сюда тяжело, да и не знает никто о нашей заимке…откуда они?
— Не перечь Плехан! С каких это пор ты стал поучать меня, да напутствовать?! — бородатый стеганул кнутом по земле, ломая пробивавшиеся возле колодца ромашки. — Коли я сказал разобраться — значит так и будет! Дочь-то твоя небось доросла, чтоб Маре кровь свою подарить? А?
— Да ей и еще и четырнадцати годков нет, Пащек…мала она! — мужчина побледнел и выронил ведро. — Смилуйся!
— Расходитесь все! Нечего языками чесать! — Пащек обвел всех тяжелым взглядом и люди начали уходить, опустив головы. — А то погляди, советчики выискались мне тут!

Он медленно подошел к нам и сказал:
— Ну пойдемте покалякаем… Расскажите мне как в Мохово попали.
К нашему величайшему удивлению, Пащек привел нас к дому, в котором мы находились, когда явились в это распроклятое Мохово. Он конечно выгодно отличался от того, что от него осталось в нашем настоящем — золотистые бревна, блестящие окошки, во дворе было чисто, на высоком крыльце умывался толстый кот. Дверь распахнулась и нам на встречу вышла невысокая женщина с усталым, морщинистым лицом.
— Кто это Пащек? — спросила она, нервно теребя концы платка.
— Не твое это бабье дело! — прикрикнул он на нее. — Давай, иди, мне тут поговорить надобно!

Женщина молча прошла мимо нас, косясь на наши голые ноги и поджала губы.
— Проходите в хату. — Пащек указал нам на темный прямоугольник двери и усмехнулся в бороду. — Не боитесь.
Мы вошли в дом и оказались в светлом помещении, прибранном и ухоженным заботливой, женской рукой. На столе белоснежная скатерть, на ней блестящий самовар, беленая печь, разрисованная цветами, но чего-то не хватало в этом вполне достойном, деревенском интерьере. Я посмотрела в угол. Так и есть…нет икон… Может старообрядцы? Да ну нет…у тех были образа… Он что-то про Мару говорил? Язычники? Но откуда они взялись? Здесь же не было ничего и никого! Чем больше я задумывалась, тем больше понимала, что мы с Файкой явно находились не совсем там, где были еще вчера ночью. Параллельный мир? Прошлое? А почему бы и нет… Ведь за все это время, мы видели многое и из этого многого девяносто процентов было ну о-очень паранормальным…

— Ну чего уставились, коровушки? — Пащек уселся за стол и почесал бороду. — Не богато? Так не туда смотрите. Денег и золота у меня вдосталь, мясо едим кажен день, скоро и домище отстрою в церквушке бывшей, там потолки высокие — дышать хорошо да вольно будет.
Мы кивали, недоумевая к чему он нам рассказывает свои планы? Вроде как хвастается что-ли… Да и дом в церкви? Что здесь творится вообще??? Я подумала о бандитах, схваченных мертвяками и не удержавшись, спросила:
— А что это за уроды по лесу бегают?
— Какие уроды? — Пащек вынырнул из своих мыслей. — А-а…так значит вы с теми здоровяками были? Ну так их навьё забрало. А кто они вам будут, буренушки? Как вообще вас сюда занесло? Расскажите, а я послушаю.

— Не с ними мы были! — возмущенно отказалась Файка и я глядя на ее почти уверенное лицо, тоже кивнула.
— Нет, не с ними!
— Собирали мы грибы в лесу… — протянула Файка, видимо сочиняя на ходу. — Смотрим, мужики какие-то по лесу шастают, а тут началось… М-м…засветилось все, замигало, мы попадали и очнулись здесь… в валежничке спрятались и уже оттуда наблюдали как их эти мертвяки прочь утянули.

— А где это здесь? — подозрительно поинтересовался Пащек.
— Что? — не поняла Файка.
— Ты сказала: …мы попадали и очнулись здесь… — повторил он. — Где здесь? А вы где были?
— Не знаю…в будущем наверное. — пожала плечами Файка и отвела глаза.

Сейчас наверное он скажет, что мы сумасшедшие и отправит нас в эту, как ее там…темную или чего лучше на костер. Но Пащек вдруг довольно усмехнулся в бороду и встал, упираясь кулаками в стол.
— Ну вот и дождался я! Спасибо тебе матушка Мара! — он воздел руки к бревенчатому потолку. — Сколько просил ее, чтоб прислала своим велением божьим в заимку девок хороших, для продолжения рода нашего, который укрепит веру нашу и столпы ее!
— Что он говорит? — шепнула мне на ухо Файка. — Что-то мне подсказывает — опять дрянь какая-то!

Между тем Пащек подошел к нам и внимательно осмотрел, сжимая крепкие кулаки.
— Из будущего говорите коровушки? Хороши тогда бабы стали, ой хороши! Не то что наши — облезлы да серы, будто мыши полевые! Ничего нет невозможного для Мары, любое чудо своим верным слугам явить может! Что замерли? Возрадуйтесь! Честь вам великая выпала…
— Какая еще честь? — подозревая самое худшее, осторожно спросила я.
— Детей рожать, внимательными быть и угодливыми. Ведь за самого старосту ты пойдешь! — он хлопнул меня по заду и я подпрыгнула от неожиданности. — А ты, рыжая, моему Твердолику приглянешься, ему на медне рыжая телка приснилась, наверное сынку знак от Мары был… Так то!

— Да что ж это такое! — в дверях показалась все та же женщина, которую мы видели перед тем как войти в дом.
— Пащек, батюшка, что ты говоришь! Пожалей меня, душу загубленную! Я же тебе сынка народила! Всю жизнь верой и правдой служила, а ты меня теперь как собаку старую гонишь?!
— Замолчи, Тюря! — раздраженно оборвал ее муж. — Точно тебе имя дали — размазня и есть! Кто же тебя выгоняет? Будешь детишек моих да внуков сыновьих нянчить и Мару благодарить за чудо такое!

— За что ж я ее благодарить должна?! — зарыдала женщина, закрывая лицо фартуком. — За то, что щенков твоих растить буду от этих срамниц?! Да будь она проклята, с чудесами своими и тобой, Мара эта! Всю жизнь на службу ей положила, а теперь не нужна стала?! Брешешь ты все! Небось зачесалось в причинном месте, вот закочевряжился!
— Замолчи безумная! — зарычал Пащек, хватая ее за волосы. — Была бы ты помоложе, уже давно бы в храм отвел, чтоб кровью смыла то, что языком наплела, полоумная!
— Отведи! Отведи! — закричала она, падая перед ним на колени. — Чтоб срама этого не видеть!
— Уйди! — презрительно выплюнул он и оттолкнул ее. — Сына позови! Немедля!

Мы стояли ошарашенные происходящим, которое грозило вылиться в бо-ольшие проблемы и хлопали глазами.
— Ущипни меня, может я проснусь? — Файка протянула мне руку, а я со всей силы щипанула ее, припомнив и библиотеку, и Сироткину, и Серафиму.
— О-й! — выдохнула Файка, но вряд ли от боли. В дверях стоял здоровенный детина с пухлой, верхней губой и волосами торчащими как солома в разные стороны. Рубашка на нем была коротка и длинные руки, покрытые белесыми волосками, торчали из рукавов. Такие же волосы произрастали и на толстой губе, больше похожей на вареник с вишней. Он сразу же уставился на Муртазееву, облизывая свой вареник и радостно выдал:
— Папаня, она ж на телку мою из сна похожа, кастрюльна-а-я вся…
(В старину кастрюльными называли рыжих людей.)

— Вот и хорошо. — Пащек подтолкнул сына к Файке. — Познакомьтесь, обнюхайтесь…вас-то как по имени величать, буренушки? — он посмотрел на нас, улыбаясь довольно и с превосходством.
— А! Ладно! Теперь все одно величать вас будут по иному — в честь богинюшки нашей. Ты, краса, — он погладил меня по спине, от чего по мне поползли мурашки от отвращения,- будешь Мура, а ты, рыжая — Моревна. В среду, день Мары — обвенчаемся в храме и начнем плодить детишек. Да, краса?

Глядя на мое лицо, которое поменялось от его слов, выдав все чувства, кипевшие во мне — страх, отвращение и полное неприятие происходящего, он нахмурился.
— Чего это ты морду воротишь? Не нравлюсь, да? Так я не брошь яхонтовая, чтоб нравится. Будете противиться, отдам навью, пусть жрут или лучше всего в храм к Маре отведу, кровушкой своей богиню нашу порадуете! Ну как, до темечка слова мои дошли? Вот и думайте.
— Батя, а мне можно будет ей пузо жигалом прижечь, а? — раздался голос Твердолика и его лик, больше похожий на завявшую капустину, озарился надеждой.

Файка отодвинулась от него подальше, вылупив свои зеленые глаза. — Я тебе прижгу! Я тебе язык прижгу, придурок губатый!
— Можно, сынок, можно… — елейно ответил Пащек. — Как только детишек тебе крепеньких родит, вот тогда и озоруй.
— А ты, — он схватил Файку за руку и та вскрикнула от боли,
— еще голос повысишь, или словами непотребными сына моего обзовешь — пожалеешь! Поняла, буренка?
— Батя, а что другая не может родить? — сынок недовольно разглядывал Файку. — Уж больно эта грубая какая-то. Я бы просто ей пузо прижег и все…А?

— Не благословляет нас матушка Мара на деторождение. — печально произнес Пащек. — Вот мы и маемся…не понесла за пятнадцать лет ни одна баба…теперь только на этих и надежда. Беречь их надо, сынок…
— А-а… — вроде бы согласился Твердолик, но на его лице поселилась вселенская печаль. — Тогда может пойду муравейник разворошу…
— Поди сынок…поди…

Тюря топила для нас баню, утирая непрекращающиеся слезы и мне было жаль ее, хотя к нам она испытывала только ненависть, которая сквозила в ее взгляде. Твердолик ушел, видимо к муравейнику, а его отец сидел напротив нас и сверлил тяжелым взглядом.
— А можно на храм посмотреть? — спросила я его, ежась от этого взгляда.
— Зачем? — угрюмо поинтересовался Пащек.
— Интересно очень. Не все ж тут сидеть.
— Удумали чего? — он подозрительно разглядывал Файку, не проявлявшую никакого любопытства.

— Да чего мы удумали? Куда деться нам отсюда? — не весело усмехнулась я. — В лесу мы заблудимся, если не мертвяки ваши, так звери дикие сожрут, да и бежать мы тоже не знаем куда…
— Ладно… — согласился Пащек. — Заодно и Маре поклонитесь. Тюря! Иди сюда душа окаянная!
В дом зашла его жена и стала в дверях, опустив голову.
— Одежу принеси девкам. Мы в храм пойдем, а ты за баней смотри!
Женщина вышла и через пять минут принесла одежду — такие же льняные сорочки, какие носили все женщины деревни.

Мы оделись и вскоре уже шли по улице, провожаемые любопытными взглядами деревенских жителей.
— Кто же из них жена твоя новая, а Пащек? — спросил кто-то и староста со злостью зыркнул в ту сторону, откуда прозвучал голос.
— Узнаете в среду! И девок готовьте на жертву Маре! Да смотрите, чтоб нетронутые были. Сам проверю!

Люди замолчали и я видела страх в их глазах. Не рождались у них дети и Пащек последних забирал, отправляя молодых девчат на смерть.
— А как же мертвецы? — Файка вглядывалась в лесные кущи. — Они нас не сожрут?
— Не бойтесь, — гордо успокоил нас староста. — Тут все мне подчиняется и живое, и мертвое. Я их поднял, чтоб народ в узде держать, вот и бегает навьё по лесу, выслеживает…
Мы прошли по узкой тропинке и Пащек всю дорогу пытался прижаться ко мне, ощупывая мое тело грубыми руками и я облегченно вздохнула, когда впереди замаячило темное строение, от которого веяло злом и первобытным страхом.

— Вот оно! — возбужденно прошептал Пащек. — Священное место! Слышите дух его, величие?
Мы с Файкой нервно подрагивали от неприятного чувства, которое овладело нами на подступах к храму, словно что-то неприятное и мерзкое коснулось нас своим языком и никакого величия не чувствовали.

Странное, черное строение с небольшими куполами стояло посреди лесной поляны, которая была похожа на выжженный круг. Все было каким-то мрачным, ветви деревьев опутывала серая паутина, а на их верхушках висели ведьмины гнезда, прогибая и без того слабые ветки.Темнота, запустение и ощущение чего-то присутствия, давило на нас, будто нам на голову опустили звуконепроницаемый колпак, сквозь который пробивался лишь неприятный, сладковатый запах крови.
— Дух Мары страх нагоняет… — прошипел Пащек, прикрывая глаза. — Кровушкой пахнет…
Я с трудом проглотила слюну. Хотелось вырвать от этого жуткого запаха, густого и приторного. Если честно, мне было жаль друзей, которые видимо уже отправились на небо к Боженьке и я мысленно попросила у них прощения за наши некоторые слова и поступки .Мы пошли к храму и в этой полнейшей тишине не было слышно даже наших шагов.

Внутри было темно и пахло еще сильнее. Когда наши глаза привыкли к этому мраку, мы с Файкой ужаснулись от увиденного… На стенах, покрытых ржавыми потеками, висели тела девушек, как и свежие, так и истлевшие, на которых кожа свисала лоскутами, а рты были распахнуты в крике.

— О Господи! — выдохнула Файка, зажав рукой и рот, и нос, чтобы хоть как-то избавиться от этого жуткого запаха.
— Замолчи! — закричал староста, толкая Файку в спину. — Здесь только одна Мара! Не произноси в священном месте больше такого!
Он прошелся вдоль висевших трупов и его глаза загорелись дьявольским огнем. — Красота! Каждый праздник богинюшке нашей жертву приносим, чтоб не осерчала часом!
— Да вы же молодых девчат жизни лишаете! — Файка не могла остановиться. — Это же грех какой на боли и страхе жить!
— Еще одно слово и ты на этих стенах окажешься! — злобное шипение Пащека прозвучало в пустом храме как шипение огромной змеи. — Вот тогда и расскажешь о грехах своих, да страхах! Пошли-ка со мной, покажу что-то!

Он начал толкать нас к выходу, тыча грубыми кулаками в ребра. Остановились мы возле церквушки, в которой первый раз увидели блондина с его дружком, только в этот раз она тоже источала какой-то ужас, таившийся за ее стенами и я затрепетала, в предчувствии. Пащек распахнул скрипучие двери и воронье с карканьем взмыло ввысь.
— Вот, посмотрите! Тоже кричали: — Господи! Господи!

Я уже боялась смотреть в темноту, ожидая что из нее снова покажется нечто ужасное, но любопытство победило и я переступила порог.
— Что Пащек, опять упрямых привел, чтоб вразумить видом моим? — слабый голос прозвучал неожиданно и я испуганно вздрогнула, услышав как вскрикнула Файка.
Перед нами, посреди церкви, сидело какое-то лохматое существо, но по голосу я поняла, что это женщина.

Существо зашевелилось и поползло к нам, волоча за собой обрубки ног. Жуткий запах гнили и смерти коснулся наших ноздрей. Файка вдруг сделала шаг навстречу калеке и я заметила в ее глазах понимание, смешанное с ужасом.
— Серафима?!
Существо подняло свою лохматую голову и грязное лицо показалось между слипшимися прядями. Теперь и я узнала ее. Но как???
— Неужели Господь смилостивился и вы явились это зло уничтожить?! — закричала она и стала громко хохотать и этот надрывный смех отбился от сводов церкви. — Помогла молитва! Помогла!
— Откуда вы знаете эту гадину?! — Пащек схватил калеку за горло, но в ее глазах не было страха, лишь с искусанных губ, струйками стекала кровь. — Откуда они знают тебя, мразь?!

Поняв, что ответа от нее он не добьется, Пащек швырнул ее об пол и ударил ногой в тощую грудь. Она захрипела и затихла.
— Ну что? — угрожающе произнес он. — Значит намолила вас монашка проклятая? Не зря я этой гадине ноги-то отнял! Пусть теперь ей Бог ее их обратно приделает!
Мы с Файкой попятились от него вглубь церкви, переворачивая подставки с давно потухшими свечами, а он наступал на нас горя ненавистью.
— Всех монашек изурочил в их скиту лесном! А ее оставил безногую, да грязную, гнить в назидание другим, чтоб не шлялись в церковь эту, да поклоны не били! А она и здесь мне палки в колеса ставит! Я — то дурак поверил, что Марушка вас для меня послала, а вы Серафимы пособники! Власть Мары свергнуть хотите?! Не дам! Не дам!
Он распахнул двери и закричал:
— Ко мне навьё! Приказываю немедля!

Из леса показались уже знакомые нам уроды, несущиеся с перекошенными рожами и стеклянными глазами, если они присутствовали конечно. Они ломанули прямо к церкви и затоптались, ожидая дальнейших указаний от Пащека, который был в ярости.
— В темную их! В темную!
Но мертвяки топтались возле дверей, не смея переступить порог святого места и тогда Пащек сам потащил нас, упирающихся и царапающихся из церкви.
— То же мне, защитницы недоделанные!

Уроды схватили нас и поволокли по всей деревне, мимо любопытных и испуганных жителей. Возле дома Пащека, мертвяки столкнули нас в какое-то подобие погреба и на закрывшихся дверях загремел засов.
— И что теперь? — Файка подползла к полоске света, пробивающейся между дверцами и попыталась посмотреть на улицу. — Черт, ничего не видно!
— Повесят нас в храме Черной луны и вся недолга. — я загрустила. — Что-то мне уже и в эти знаки не верится…и в порчи…
— В смысле?
— Может нас специально сюда заманили, зная, что так просто мы сюда не поедем. Вот и придумала Серафима эти басни…
— Кстати о Серафиме… — Файка задумчиво потерла нос. — Кто это в церкви? Она или не она?
— Ну похоже, что да… Значит она монахиней была… Ее понять можно, она со злом борется, но мы же совсем к этому делу не приспособленные…толку от нас?

— М-да…толку мало… — согласилась Файка. — Нужно действовать, если мы так и будем ничего не делать, то обязательно в храме на стене и закончим.
— Что же ты предлагаешь?
— Наверное уже ничего. — Файка прислушалась. — Сюда идут по моему.
Только не это! Ну хоть минуту можно подумать и побыть в одиночестве?!
Дверцы погреба отворились и к нам заглянул Пащек, ухмыляясь и что-то жуя, старательно вытирая бороду.
— Подумал я тут…повезло вам. Вылазьте, в баню пойдете.
— Грязные будем, Мара жертву не примет? — хмыкнула я, обнаглев наверное от страха.

— Не смей имя ее произносить! — буркнул староста. — Баб-то все одно найти негде, чтож вас в расход пускать за зря? Еще приятней будет Серафиме да приспешникам ее насолить. Они на вас видать надежду какую-то возлагали, идиоты…а теперь я переверну все в другую сторону. Как задумал, так и сделаю. Так что в баню, а после полуночи на свадебку. Твердолик замаялся уже, куда-то дурь девать — то надобно…
Мы вылезли на свет Божий и пошли к приземистому строению, возле которого хлопотала Тюря. Твердолик сидел на завалинке и хрустел огурцом, брынча другой рукой на балалайке.
— О! — заулыбался он своим вареником. — Девки идут! Батя, а можно в окошко посмотреть как они жопы мыть будут?
— Насмотришься еще! — отмахнулся Пащек от сына. — Заходите в баню я вас там запру, чтоб не сбежали!

В бане было натоплено и если бы не ситуация, то вполне можно было получить удовольствие.
— Мойтесь хорошо! — прикрикнул Пащек перед тем как закрыть дверь. — А не то Твердолика на помощь пришлю, уж он то от жигала не откажется!!
Мы разделись и принялись за мытье под балалайку губатого садиста.

Полночь приближалась для каждого по разному: Пащек был в нетерпении, Твердолик веселился, Тюря плакала, а мы откровенно боялись. Над Мохово собирались грозовые тучи, погода портилась, но Пащека это лишь возбуждало.
— Движется ночка! Хорошая! Ишь как природа волнуется… Мара жертву ждет!
Я выглянула в окно. Перед домом старосты собрались люди, кое-кто плакал, обнимая дочерей — жертву Маре…
— Какие-то лица у них странные… — прошептала Файка.
— Как в прострации…
— Скорее всего опоили какой-нибудь гадостью, что чувства притупить. Так легче с ними справиться, да и криков меньше.
— Да неужели народ подняться против не может???
— Запугал их Пащек, вот и молчат.
— Цыц! — шикнул на нас староста. — Хватит языки чесать!
Пора!

Мы вышли из дома и толпа с факелами сопровождала нас по лесу в гробовом молчании, лишь гром рокотал в темном небе.
Девушки, которых вели на жертву, шли опустив головы, спотыкаясь и их поддерживали под руки, убитые горем родители.

Храм возвышался черной громадой, опутанной сеткой молний. Плач людей усилился и густой ужас опускался на нас все сильней.
Внутри казалось сгустилось все зло, окружавшее нас с самого начала, трупы висевшие на стенах выглядели практически живыми под белыми сполохами и их открытые в безмолвном крике рты, наводили на людей первобытный ужас. Одна из девушек потеряла сознание, но Пащек быстро привел ее в чувство, отхлестав по лицу. Он прошел вперед и зажег толстые свечи, которые моментально начали коптеть тонкими, черными струйками. Закрытая часть храма озарилась слабым светом и мы увидели прикрытую темной материей нишу. Пащек резко распахнул ее и мы с Файкой обмерли… Это оказалась не ниша, а большая комната, посреди которой стоял жертвенник. Золотой. Этот тусклый свет я не спутаю ни с чем. На стенах висели золотые щиты, еще какая-то ерунда, я особо не разглядывала — все сплелось в один сияющий комплект драгметалла.

Пащек схватил одну из девушек и швырнул на жертвенник. Бедняжка ударилась и вскрикнула от боли, ее глаза стали приобретать осмысленное выражение и в них начал плескаться страх. В каменной, полукруглой яме, выдолбленной в полу, темнела густая жидкость и Пащек дотронулся к ней горящим факелом и она вспыхнула ярким, безжизненным пламенем. Староста сыпанул туда что-то из холщёвого мешка и дурманящий дым поплыл по храму, он начал скручиваться в тугой узел и расползаться по потолку, образуя воронку. Люди в страхе задрали головы и попятились к выходу.
— Стоять! — заорал Пащек и народ замер, дрожа от страха. — Куда сволота?! Совсем забыли как матушку встречать надобно?! На колени!

— Что должно произойти? — тихо спросила у испуганной женщины Файка.
— А что, не видно??? — та таращилась в потолок ошалелыми глазами. — В дыму том черном, Мара! Она за нами наблюдает! Ждет, когда жертву ей принесут!
Файка прищурилась вглядываясь в дымную завесу. — Да нет там никого…
Пащек между тем схватил слабо сопротивляющуюся девушку на жертвеннике и закричал в клубящийся потолок:
— Мара! Прими жертву! Прими матушка, да не оставь нас на произвол судьбы!
Клубы сгустились, но все оставалось по прежнему.
— Что же делать? — Файка напряженно смотрела на Пащека. — Нужно как-то этого придурка остановить!
— Стой тихо…остановит она… — грубый голос из темноты привел нас, честно сказать в ступор. — Голым задом? Это вы можете…

Я возмущенно охнула и обернулась. Из темного угла были видны лишь глаза, насмешливо глядевшие на нас.
— Какие люди! — громким шепотом протянула Файка и баба, стоявшая рядом, удивленно зыркнула на нее, но тут же ее внимание снова переключилось на происходящее.
— Не пали контору! — шикнули на нее из-за угла и Файка заткнулась, но настроение у нее явно поднялось.

А Пащек разошелся не на шутку, он весь дрожал от возбуждения и его борода взмокла от пота, градом льющегося по лицу. За стенами храма шумел дождь и лес полосовала молния, с треском вонзаясь в землю. Пащек разорвал на девушке платье и занес над ней нож, с блестящим, остро отточенным лезвием . Его рука тряслась, а глаза закатились под лоб, словно он был безумен.
В этот момент чьи-то сильные руки скрутили его и бросили на пол, отчего-то я не сомневалась кто это.

Пащек все еще не мог прийти в себя и вертел головой в разные стороны, выпучив свои безумные глаза.
— Что??? Кто???? — хрипы вылетали с его рта вместе со слюной и это было жутко и отвратительно. — Мара! Мара…
Я вдруг заметила как из-за плотной ткани, которая прикрывала «золотую» комнату, выглянуло губатое лицо Твердолика, с маленькими, злобными глазками.
— Эй! — заорала я, махая руками, чтобы обратить на себя внимание двух амбалов, от которых у меня на теле еще оставались синяки. — Эй!
Но гром грохотал так сильно, что мои крики просто растворялись в нем.
— Ну все! — зашипела Файка. — Сейчас я ему устрою!
Не успела я и моргнуть, как Муртазеева кинулась к жертвеннику. Я соответственно помчалась следом, отпихивая сжавшихся в комок людей, превращенных страхом в зомби. — Файка! Я с тобой! Поддай ему за меня, если не успею!

Когда Файка накинулась на Твердолика, находящегося в уверенности, что его никто не видит, тот лишь только истошно завопил от неожиданности. Файка оседлала его со спины и яростно рвала на нем волосы, голося боевым кличем апачей. Жертвенник превратился в ад кромешный… Сынок старосты пытался схватить визжащую и распатланную, рыжую Муртазееву, но это было нелегко, она вертелась как вошь на гребешке, колотя его острыми лодыжками. Пащек все таки пришел в себя и неожиданно сильным рывком, освободился от рук парней, которые чуть расслабились, наблюдая за Файкой с открытыми ртами.

Староста схватил ее за рыжие волосы и потянул, пытаясь освободить сына от ее цепких пальцев. Увидев как изменилось лицо Муртазеевой, я сначала извинилась перед Пащеком, а потом размахнулась и ударила его между ног. Он завыл и бросился ко мне, наверняка желая прибить, но я резво отскочила в сторону и староста рухнул в яму с горящей жидкостью. Пока он барахтался испуская ужасные крики, Твердолик наконец скинул Файку и кинулся к отцу. Подскользнувшись на маслянистых лужах, он грохнулся сверху на старосту и уже вдвоем они сотрясали храм воплями боли. Выбраться из скользкой ямы было нереально и через несколько минут оттуда уже доносились предсмертные хрипы, а два обгорелых тела медленно поглощала полыхающая и булькающая трясина.

Офигевшие люди таращились на нас в кромешной тишине как на инопланетян, залетевших к ним на вечеринку, мы тяжело дышали, еще не совсем понимая, что произошло, а блондин и брюнет видимо были в полном ауте.
— Я не понял… — протянул белобрысый, офигевшим голосом. — Как бы…мы должны были тут кого-то спасать. Да? Что это к хренам было???
— Еще раз мне на голову наступишь, с тобой будет то же самое… — пропыхтела Файка. — Спасатель…
Я толкнула Муртазееву в бок.

— Они старались.
— На заду у меня дремать они старались… — буркнула она, одарив блондина гневным взглядом.
— Ты что-ли костяк свой имеешь в виду? — хмыкнул тот, а брюнет хохотнул.
В этот момент в храм ударила молния и все еще висевшая под потолком воронка начала вытягиваться, принимая очертания человеческого тела.
— Мама… — прошептала Муртазеева, а блондин прорычал:
— Тащи сюда свою тощую задницу, рыжая!
Я же уже болталась как мешок с картошкой, хотя в моем случае, наполнение было несколько иное, на плече у брюнета, который ломился из храма на своих длинных, накачанных ножищах.

Не знаю сколько мы бежали, вернее бежали наши «спасатели», а мы тарахтели костями на их мощных плечах. Что не говори, было это очень приятно, если бы конечно не внутренности, подступающие к горлу. Сзади что-то шумело и грохотало, но возможно это был просто гром… Дождь хлестал во всю и единственное не замерзшее место, было чуть ниже спины, где лежала широкая ладонь брюнета. Вскоре шаг моего носильщика стал медленнее и наконец мы остановились.
— Слазь, приехали! — выдохнул он, роняя меня в мокрую траву. — Такси сломалось!

Я встала на четвереньки и огляделась. Впереди виднелось белое здание с высокими стенами.
— Что это?
— Тайный скит. — ответил брюнет. — Там мы и скрывались все это время.
— Как же вы отбились от мертвецов? По моему Пащек их навьём называл…
— Отбились, нам отец Виктор помог.
— Кто это?
— Он в деревне при церкви служил, пока эти язычники не явились и не начали здесь этот беспредел творить. Двадцать лет они здесь Маре поклонялись.

Ворота скита распахнулись и нам на встречу быстрым шагом вышел мужчина в сутане и я с удивлением поняла, что это тот незнакомцем, что освободил нас от веревок.
— Нам он тоже помог. — улыбнулась я, вспомнив как он ввалился в окно, после того, как нас связали и бросили в доме наши обидчики или уже спасители?
— Когда? — брюнет заинтересованно зыркнул на меня, но ответить я не успела, священник потащил нас в скит.
— Пошли от греха подальше!
Мы побежали к воротам и они закрылись за нами с глухим стуком…

Скит был небольшим и пока мы шли за батюшкой, нам встретились несколько монахинь — значит не всех Пащек извел, как хвалился.
— Видите как живем… — он развел руками словно извиняясь. — Весь скит — пять избушек… тот, что был, Пащек спалил…

Домик, в который мы вошли был чистым и уютным, с иконами, накрытыми чистыми рушничками. Священник перекрестился и мы последовали его примеру, чувствуя в этом месте совершенно другие энергии, разительно отличавшиеся от храмовых. За окном бушевала гроза, а мы сидели в теплом доме, слушая Виктора…

— Мохово было всегда красивым местом, добрым и светлым… До тех пор, пока не появился Пащек. Он был замкнутым и часто уходил в лес, пропадая там по нескольку дней. Прижился он у Тюри, она мужа схоронила и жила одинокою вдовою. Вскоре она понесла от него и народился Твердолик, безумное дитя… Однажды по весне, Пащек пропал, не было его три недели и народ начал поговаривать, что сгинул он в лесу, но нет… Явился он. И после этого начались в деревне лихие времена… Вылезло из чащи лесной навьё из старых кладбищ, люди из дому боялись выйти, а Пащеку хоть бы что, ходит между ними как ни в чем не бывало… Потом он в церковь ко мне пришел и имея наглость, заявил, что теперь никто в Мохово поклоняться Богу не будет, а кто воспротивится — того навью отдаст.

На следующий день, я почуял запах гари из лесу, кинулся туда, а там скит горит…в скиту этом матушка Серафима да ее монашенки были… Успел я спасти пятерых женщин, они мне и рассказали, что Пащек перед тем как скит подпалить, Серафиму мертвецам отдал и они ее увели куда-то. После этого я в деревню не вернулся…ушли мы дальше в лес… Сюда девчушка бегает из Мохово, все новости нам рассказывает, дитя еще, а видит зло, да противится ему…

Рассказала она нам, что нашел Пащек в лесу языческое капище и какие-то колдовские обряды там проводил — мертвецов оживлял, да просил богов забытых, силами его наделить.
— А храм он тоже нашел? — спросила Файка.
— Нет. Храм он построил… Там где было капище, под камнем находился вход в подземелье, а в нем сокровища несметные. На это золото кровавое он и воздвиг это вместилище зла… А Серафиме этот изверг ноги отнял и бросил ее в церкви как собаку гнить, сколько раз пытались ее вызволить, но навьё близко не дает подходить. Девчонка только эта и могла вести ей передавать, да нам от нее…

— Вам уже рассказали как мы попали сюда? — я с удовольствием смотрела как брюнетик пытается запихнуть в рот картофелину, смащенную маслом. Он заметил это и положил ее обратно в деревянную тарелку.
— Да… И это поистине чудо из чудес… Мне мужчины поведали, что гадалка у вас там имеется по имени Серафима? Без ног…
— Не знаю как это возможно, но она точная копия той Серафимы, что в церкви. — Файка была очень возбуждена и горела раскрытием этой тайны. — И мужчина, который нас освободил от веревок, — она одарила блондина убийственным взглядом, — очень похож на вас…как близнец… Кто они?

— Я не знаю… — священник пожал плечами. — Возможно потомки наши? Узнали про зло это и захотели его уничтожить…мне ничего не ведомо…После колдовства проклятого Пащека, замкнули силы высшие круг над этим местом и пока не уничтожится вся злоба, так и будем мы в этом кругу варится вечно…

— Ну так нет больше Пащека, пора бы этому и закончится. — блондин кивнул в сторону окна, в которое заглядывали молнии.
— Зло разбуженное им бродит по лесу, жертвы ищет. Пащек кто? — игрушка в его руках…а самое страшное еще на воле…

Ночевали мы в скиту и встретили солнечное утро с плохим настроением. Неизвестный враг пугал нас все больше и больше ведь вступать в борьбу с мощными силами вечности — дело заведомо проигрышное.
— Иван! Степа! Идите-ка сюда, помощь ваша нужна!

Я посмотрела в окошко и увидела как брюнет с блондином тягают воду в огромные бочки.
— Иван и Степа… — язвительно протянула я. — Помощнички…
— Это их что ли так зовут? — Файка потянулась и громко зевнула. — Ну что, на разведку пойдем?
— Куда сначала, в Мохово? Или в храм?
— В храм сначала, посмотрим на разрушения при свете дня.

Мы тайно покинули скит, чтоб друзья Ваня и Степа за нами не увязались, как всегда проявляя неуместное геройство.
Днем в лесу было абсолютно не страшно, солнышко просвечивало сквозь ветви, летали насекомые и зеленела травка. Мы старались держаться бодрячком и даже пытались шутить, но на душе шкребли кошки.

Храм все так же источал флюиды страха и ненависти и чем ближе мы подходили, тем медленнее становился наш шаг. Из распахнутых дверей пахнуло горелым мясом и мне затошнило, серые хлопья пепла все еще вылетали из храма и оседали на траве и деревьях.
— А ты вчера видела как из дыма появилось нечто? — тихо спросила Муртазеева и у меня мурашки поползли по коже.
— Видела. Ты думаешь оно еще там?
— Не знаю. Пойдем?

Видимо после того как нас унесли из храма, огонь бушевал внутри него и остались лишь обгорелые стены, да почерневшие кости валялись на полу. Золотой жертвенник и все остальное металлическое убранство потемнело от огня и теперь это было просто сгоревшее строение.
— Вся мистика и ужас вчерашней ночи растворилась в свете дня… — Файка пошла на выход, а я за ней, не в силах выносить этот ужасный запах. — Делать тут больше нечего.
— Ну почему же нечего? — зловещий голос как шипение змеи сковал нас страхом.

Мы повернулись на ватных ногах и уставились на существо, которое в городе сперло у нас вещи.
— В последнюю встречу я вас предупреждал, что ответить придется. А вы все равно поехали сюда…
Чудовище стало приближаться к нам, а мы сдавать к лесу.
— Ты кто такой? — отстучала зубами Файка.
— Тот, кому вы дорогу перешли! — злобно прошипело существо, надвигаясь на нас. — Мне жертвы приносили! Я кровью питался, страхом!
— Какие жертвы? — пробубнела я. — Жертвы вроде как Маре приносили…
— Какой Маре??? — засмеялось существо, расставив свои худые, длинные руки. — Я — Мракобес! Обычный бес, вылезший из пекла! Кто ради меня будет кровь лить? А жертв ведь тоже хочется. Ах как хочется! Не Маре они жертвы приносили, а мне, глупые! А теперь лишили вы меня всего!

— Да ладно, — Файка испуганно и напряженно хихикнула. — Еще себе найдешь кого-нибудь.
Существо зарычало и кинулось на нас, но Файкина смекалка, в который раз радовала меня несказанно. Она вдруг достала из-за пазухи пузырек и плеснула из него прямо в его червивые глаза. Бес завыл и на его белом, безжизненном лице, выступила черная кровь.
— Бежим! — заорала подруга и мы помчались в сторону Мохово, ведь до него было ближе чем до скита.
— Ты чем на него плеснула? — спросила я, задыхаясь и перепрыгивая через валежник.
— Святой водички в скиту набрала! — Муртазеева ломилась как лошадь и мне пришло в голову, что подруга уже привыкла бегать с препятствиями. Я даже позавидовала ей, ведь я так и не научилась сигать и перебирать ногами как мартовский заяц.

Мы бежали и бежали, но нас никто не догонял, видимо бесу сильно припекло и он приходил в себя. Наконец показались первые домишки Мохово и невысокая колоколенка церкви. Людей на улице не было, но на это было простое объяснение — пережив ужасную ночь, они или прятались по домам, или вообще ушли из деревни. Мы побежали к церкви и как только достигли ее дверей, сзади послышался жуткий вой. Бес догонял нас. Заперевшись в божьем доме, мы сразу же бросились искать Серафиму, которая видимо пряталась в темноте.
— Бесится зло, трепещет… — ее голос прозвучал высоко и неожиданно. — Последняя его попытка верх взять…

— Серафима! — мы облегченно вздохнули, увидев ее искалеченное тело, которое она вытащила из темного угла. — Ты жива!
— Навьё больше не бегает под храмом божьим! Не рычит, не мается! Сдох видно Пащек, раз пропало его войско гнилое! — воскликнула она и ее глаза заблестели от слез. — Хватит бы ему Бога попирать!
— Скажи, матушка, как нам от беса избавиться? — спросила я, надеясь, что может быть эта святая женщина, защищавшая свою обитель знает ответ.
— Его сначала в себя пустить нужно, а потом уничтожить! Не бояться, а пустить! — прошептала она, косясь на дверь и тут же они задрожали от мощного удара.

— Это она о чем? — Файка непонимающе смотрела на уже забывшую о нас женщину.
— Мне кажется я понимаю… — прошептала я и кинулась к дверям.
— Ты куда?! Не дури! — Файка кинулась за мной, пытаясь остановить.
Я распахнула двери церкви и сразу же увидела висящего в воздухе беса. Его лицо все еще заливала кровь, а черви в глазницах шевелились быстрее обычного, видимо чувствуя настроение хозяина.
— Ты на хрена выперлась, умалишенная?! — голос брюнета раздался из ближайших кустов. — Затащи свою задницу обратно в церковь!

Я, не обращая внимания на его крики, двинулась к бесу, дрожа от страха.
— Что ты хочешь?! А?! Ну не получить тебе больше власти! Не надейся! Ты даже надо мной власти не имеешь, мелкий, гадкий бес! — закричала я.
— Зря ты это сказала!!! — бес вдруг вытянулся в длинный, черный шнур и резко ворвался в мое тело через ноздри, рот и уши. Я чувствовала как внутри меня разрастается нечто чужое. Его злоба распирала меня и я ощущала как из моего тела льется теплая кровь. Я теряла сознание, снова приходила в себя, слыша подвывания Файки и грубый голос брюнета: — Идиотка! Придешь в себя — убью! Господи, да открой же ты глаза! Да что ж так много крови! Придушу!.

Меня куда-то несли и голос Муртазеевой звенел у меня в ушах, отчего мне хотелось смеяться, но потом мне становилось больно и я плакала. Файка с кем-то ругалась, хотя почему с кем-то? С Ванечкой и Степочкой, которые тоже ей отвечали своими басовитыми голосами. Интересно, как зовут брюнета? Мне почему-то казалось, что Ваня…
— Быстро ложите ее на стол! — новый, громкий голос ворвался в мой воспаленный мозг.

Священник! Что это они надумали? Бес внутри меня настороженно притих, наблюдая и мне стало немного легче.
— Что вы делаете?.. — прошептала я, приоткрыв глаза и сразу перед ними возникло лицо брюнета. Он смотрел на меня и его красивые губы подрагивали. — Ты дура, да?
— Держите ее за ноги и руки! — скомандовал батюшка и мужчины прижали меня к столу, причиняя боль. Бес внутри тоже зашевелился причиняя мне еще более сильную боль и кровь снова хлынула из горла.

— Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящий Его. Яко исчезает дым, да исчезнут; яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси от лица любящих Бога и знаменующихся крестным знамением, и в веселии глаголющих: радуйся, Пречестный и Животворящий Кресте Господень, прогоняяй бесы силою на тебе пропятого Господа нашего Иисуса Христа, во ад сшедшего и поправшего силу диаволю, и даровавшаго нам тебе, Крест Свой Честный, на прогнание всякаго супостата. О Пречестный и Животворящий Кресте Господень! Помогай ми со Святою Госпожею Девою Богородицею и со всеми святыми во веки. Аминь!

Пока он читал эту молитву, я выла и кричала, пытаясь вырваться из рук мужчин, но они с трудом, но удерживали меня, а бес рвался наружу, разрывая меня изнутри…

Очнулась я от голода. Есть хотелось нестерпимо и в животе начинался бунт. Я встала, ощущая ужасную слабость и похолодела… Моя квартира. Значит все закончилось? Ноги дрожали, пока я пыталась сделать хоть пару шагов, но внутри было легко. В дверь позвонили и я поплелась открывать.
— Слава Богу! — Файка ворвалась в квартиру как тайфун на Японию и начала меня ощупывать и осматривать на наличие ран и ушибов. — Я пока доехала, чуть с ума не сошла!
— Файка, отстань! — я чуть не падала от ее напора и пошла в спальню. — Как мы дома оказались?
— Как только из тебя беса выгнали, все и вернулось на круги своя… ох и напугала ты нас! Додуматься же такое учудить! — В дверь снова позвонили. — Я сама открою! — Файка метнулась в прихожую и через секунду я услышала возбужденные голоса.
— Муртазеева, кто там?!

Пережив такое приключение, мое сердце сжималось от страха и я приподнялась, приготовившись к худшему.
— Привет. — в комнату вошел брюнет, слегка нагнувшись в дверном проеме. — Как ты себя чувствуешь?
— Не очень… — я опустилась на кровать не веря своим глазам.
— Значит с наказанием придется подождать… — сказал он и действуя очень нагло, уложил меня в кровать, замотав в одеяло. — Отдыхай, я тут посижу.
— Как тебя зовут, — прошептала я.
— Степа. — ответил он и я улыбнулась. Значит все таки я ошиблась.

Мимо, по коридору протопал Иван, неся на себе Файку, которая обхватила его ногами и что-то страстно шептала ему на ухо.
— Моя рыжая! Моя костлявая задница! Я просто без ума от тебя! — отвечал ей блондин не менее страстным голосом, придерживая ее за этот костлявый зад.
Мы с Степкой переглянулись и засмеялись.
— Ты знаешь, я как-то замерз что ли…может заболел?
Я молча приподняла одеяло и он быстренько пристроился рядом… кровать качнулась и ножка с оглушительным треском сломалась.
— Моя кровать!
— Я тебе новую куплю… две…три…сколько хочешь…
— Сын миллионера???
— Нет, мы золото из храма Черной луны сперли…

Эпилог.

Серафима и батюшка сидели за столом в комнате и пили рябиновую настойку.
— Хорошо все закончилось. — Виктор погладил бороду. — Все таки спасли мы деревню наших предков от зла…
— Да, батюшка. — согласилась Серафима, с наслаждением закуривая. — Теперь можно в Мохово к тебе поехать, церковь восстановить…может люди какие подтянуться…
— Хорошо бы было…только слава о нем дурная идет…не захотят люди там жить…
— Ничего, молва погудит да остынет…а если божий храм там заработает, так может и потянутся… — Серафима посмотрела на графин, отбрасывающий красные блики. — Куда только сестрица моя пропала? Третий день ее нет…чует мое сердце что — то…
— Авось вернется, не рви сердце…

Синие жигули въехали в Мохово и из них вышли мужчина и женщина.
— Ты уверен, что знаешь где золото? — сестра Серафимы обвела взглядом заброшенную деревню.
— Уверен. — лысый мужчина в темных очках ухмыльнулся. — Не зря же я Виталий Пащеков…

(фэнтези мистика читать)

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock detector