Главная / ФЭНТЕЗИ РАССКАЗЫ / Мистическое фэнтези. / Загадка старого храма или авантюра чистой воды.

Загадка старого храма или авантюра чистой воды.

Фэнтези мистика читать

 

Всегда любила библиотеки. За их особенный запах, тишину и неповторимую атмосферу. На улице было жарко, а здесь царила приятная прохлада, заставляя меня дольше ходить между полками. Но вот последняя книга выбрана. Томик Чейза. Давно я не перечитывала его увлекательных детективов и теперь с удовольствием представляла как устроюсь на свой любимый диван и погружусь в чтение.

Нудная библиотекарша заполнила формуляры, глянув на меня из под огромных очков и я сложив книги в пакет, вышла на шумную улицу.
— Слава Богу! — в машине меня ждала моя единственная подруга — Файка Муртазеева и изнывала от жары. — Я мокрая вся!
— Прошло пятнадцать минут, не ной.
— А по мне так и все тридцать…
Я отдала ей пакет с книгами и уселась за руль.
— Куда? В ,, Пеликан,,? — спросила я и повернула ключ в зажигании.
— Конечно! Еще спрашивает! — Файка возмущенно хмыкнула, копошась в пакете и разглядывая книги. — Мне срочно нужно выпить холодного пива.

Мы выехали на улицу Павлика Морозова и вклинились в ряд машин, которые ползли как черепахи, еле-еле продвигаясь вперед.
— Опять пробка! — раздраженно воскликнула я и посигналила прущему впритирку ко мне джипу, за рулем которого сидел длинный, лысый хрен с золотыми зубами.
— Умри, шалашовка! — оскалился он и я возмущенно выдохнула.
— Что???
— Слышь, ты, олень! — Файка высунулась из окна и заорала на всю улицу. — Хлебало свое прикрой!
Он зыркнул на нее и только было открыл рот, чтоб ответить, но видимо передумал — Файка в гневе была страшна…

Она забралась обратно в машину и поправила торчащие волосы, которые даже с применением особо крепких фиксаторов, имели вид ярко-рыжих антенн.
— А это что? — она подняла с пола какой-то листок и повертела в руках.
— Может с книги выпал? — предположила я. Движение остановилось полностью и мы замерли перед багажником темно-бордовой Лады.
— … Ради Бога помогите! Если вы читаете мое послание, знайте, больше мне обратиться не к кому… — прочитала Файка и изумленно посмотрела на меня. — Это что?

— Там написано что-то еще? — мне было интересно, но червячок страха принялся точить мое сердце.
— … Они следят за мной. Я вижу их везде — это страшные люди. Они убьют меня. Они проникают в мое сердце и мозги. Как мне избавиться от них??? Приближается ночь и я снова в плену у страха… — прочитала Файка и вылупила и без того круглые глаза. — Это что за история?
— Бред какой-то… — пожала я плечами. — Выкинь его.
— Да ну! Интересно же! — воспротивилась подруга. — Кто же это написал? Вот бы узнать…

— А ты посмотри на листочке, кто последний брал книгу. — предложила я и тут же пожалела. Инициативную Файку потом остановить было невозможно — примерно как валун катящийся с горы.
— Сироткина Л. С. — прочитала она. — Интересно, кто же эту Сироткину обидел? Помощи просит…
— Да выкинь ты из головы! — я прям попой чувствовала, что нам не стоит влезать в это дело, тем более, что смахивало оно на обычный розыгрыш.
— А вдруг и правда человеку плохо? — Файка посмотрела на меня уже знакомым, осуждающим взглядом. — Нельзя быть такой черствой, Полина.
— Короче. Что ты хочешь? — я тяжело вздохнула, понимая, что от нее мне отделаться не удастся.

— Нужно узнать ее адрес и съездить к ней. — Файка была довольна — она победила.
— Каким образом? Где мы можем узнать ее адрес?
— В библиотеке. — спокойно ответила подруга. — Нужно просто порыться в компьютере.
— Ты соображаешь, что говоришь? — я покрутила пальцем у виска. — Кто тебе позволит?
— Ну поехали, ну Полиночка… — заканючила она и я осторожно вывернув руль, выехала из пробки и мы поехали в обратную сторону. В след нам неслись проклятия и маты водителей, но великодушное сердце моей Файки не затронули сии оскорбления — она как гончая взяла след и мне оставалось молиться, чтобы мы не влипли в очередную авантюру…

Со взглядом заядлого книгомана, Файка зарегистрировалась в библиотеке и рассуждая о незаменимости книг в жизни человека, повела библиотекаршу между стеллажами — ,,уповая на ее помощь среди этого многообразия,,.
Я осталась в одиночестве и рискуя быть схваченной на месте преступления, бросилась к тихо гудящему компьютеру. Та-ак… Вот! Электронный список читателей! Сироткина Л. С. ул. Парковая, дом 6 кв.8.

Файка и библиотекарша вернулись примерно через час. За это время я успела не только добыть информацию, но и вздремнуть, положив голову на стол с зеленым абажуром.
Подруга была совершенно обессилена и тянула стопку фолиантов, которые даже своим внешним видом навевали скуку.
— Спасибо Полина Максимовна за еще одного прекрасного читателя! — выдохнула библиотекарша и принялась заполнять формуляры. Файка подкатила глаза, а я демонстративно отвернулась, намекая, что нечего заниматься ерундой, сейчас бы сидели в ,, Пеликане,, и пили холодное пиво с креветками.

Наконец мы вышли на улицу и Файка шепнула с горящими от нетерпения глазами:
— Ну что, нашла?
— Нашла. Улица Парковая 6.
— Поехали!
— Что сейчас что-ли???
— Конечно! — удивилась моей несообразительности Файка. — А вдруг ее прямо сейчас убивают?
С логикой подруги спорить было бесполезно и мы поехали к Сироткиной, которая испортила мне первый день отпуска своим дурацким письмом…

Это был обычный двор — колодец, с аркой и гулкой, пустой площадкой, на которой росло чахлое дерево. Машину мы оставили на стоянке и наши шаги эхом раздавались по пустынному квадрату двора. В подъезде было тихо, лишь где-то на верху лаяла собака, пахло кошачьей мочой и хлоркой. Квартира под номером 8 находилась на третьем этаже и прежде чем позвонить, я спросила:
— Что мы ей скажем???
— Правду. Что нашли письмо в книге, решили проверить — все ли в порядке. — прошептала Файка и мне стало не по себе.
— Может уйдем, а? — я надеялась, что она одумается, но моя непробиваемая как танк подруга, уже давила на кнопку звонка.

После третьего звонка, мы поняли, что дверь нам никто не откроет и развернулись к лестнице, чтобы уйти — я с явным облегчением, Файка с разочарованием. Но тут соседняя дверь скрипнула и мы увидали кругленькую женщину, державшую на руках здоровенного кота с нахальной мордой.
— Вам кого? — подозрительно поинтересовалась она, не сводя с нас глаз.
— Сироткину. — Файка мило улыбнулась, но это никак не подействовало ни на тетку, ни на кота.
— Зачем она вам? — не унималась соседка, а ее прищуренные глаза, сканировали нас не хуже чем аппарат просвечивания в аэропорту.

— Мы из библиотеки. — не моргнув глазом соврала Файка. — Она книги давно уже не возвращает.
— Вон оно что… — выражение ее лица изменилось на более приветливое. — Так она умерла. Три дня как похоронили.
— Как??? — выдохнули мы в один голос.
— С лестницы упала и шею свернула. — тетка посмотрела на наши недоверчивые лица и закивала: — Да-да…пошла выносить мусор и скорее всего подскользнулась на банановой шкурке. Это версия милиции. — сразу же поправилась женщина.
— А есть другие версии? — осторожно спросила подруга, изображая из себя Пуаро.
— Убили ее. — зловещим шепотом произнесла тетка, оглядываясь по сторонам. — Это я вам точно говорю.
— Да с чего вы взяли? — высосанные из пальца детективные истории, интересовали меня меньше всего. — Может действительно по неосторожности…

— Пойдемте-ка в квартиру Людочкину зайдем. — предложила тетка. — У меня ключ есть, жду когда сын ее приедет, чтоб ему отдать. Вы книги свои заберете, а я вам расскажу кое-что, в милиции меня и слушать не стали, может хоть вы, люди образованные, посодействуете… Страшно жить…вот так придут и прибьют ни за что…
Женщина отпустила кота и порывшись в карманах халата, извлекла ключ, которым и открыла соседнюю дверь.
— Проходите. Здесь правда темно, но я сейчас шторы открою…

Квартира Сироткиной была обычной хрущевской двушкой, серой и маленькой. В квадратном зале стояли небольшой диван, застеленный старым покрывалом, два громоздких кресла, шкаф наполненный книгами и круглый стол.
— И что же произошло такое, из-за чего вы решили, что Сироткину убили? — нетерпеливо поинтересовалась Файка, косясь на две книжки, лежавшие на столе.
— Она замкнутой какой-то стала…испуганной… — прошептала соседка. — Вот как съездила в эту глушь проклятую, так и сама не своя стала.
— В какую еще глушь? — я невольно заинтересовалась.
— Не знаю. — пожала она плечами. — Проговорилась Люда мне, что собирается в какой-то старинный храм и что находится он где-то под Красноярском.
— Ого… — протянула Файка, но ее глаза все так же косили в сторону стола. — И при чем тут убийство?

— Съездила она, а потом стала подозрительные вопросы задавать. Как только я на площадку выйду — дверь тут же открывается и Люда тут как тут. Волосы в беспорядке, глаза бешеные, по сторонам смотрит и спрашивает: — Ты никого подозрительного не видела? Кто это на лестнице прятался?- Я ей мол говорю, что никого не видела и ничего не слышала. Чего это ты боишься? А она глядит на меня недоверчиво и говорит: — Не может быть, чтоб ты не видела! Весь в черном такой! На площадке стоял!
— Проглючило женщину, бывает… — предположила я, но тут же осеклась, поняв, что это еще не вся история.

— Я тоже сначала так подумала, но ведь потом сама увидела! — соседка вытаращила глаза, наполненные страхом. — Собралась я с Терентием на прогулку, с котом моим, стою в прихожей, кофту одеваю и тут слышу на площадке шорох какой-то… Я к глазку притулилась и вижу значит, — из квартиры Люды, выходит мужик странный. Лысый как уголовник, в темных очках и в перчатках. Осторожно так двери прикрыл и быстро по лестнице спустился. Я испугалась и от прогулки отказалась, стою и сама себя успокаиваю — может знакомый какой пришел…товарищ…а потом снова шаги услышала и посмотрев в глазок, увидела как к дверям Люда подходит. Значит не было ее дома!

— И что же он искал у нее? — по моей спине пробежали мурашки. — Она ничего не говорила?
— Да может и сказала бы, так убилась на следующий день. — вздохнула соседка.
— А полиции вы ничего не говорили? — спросила Файка, разглядывая книги на полке.
— Говорила, но они только отмахнулись от меня. Померещилось говорят, а Сироткина просто с лестницы свалилась. — женщина еще раз вздохнула и посмотрела на Файку. — Ну что, нашли книги свои?
— Да вот же, ищу… — Файка тыкнула пальцем на полку.
— Пойду в спальне посмотрю. — предложила разговорчивая соседка и потопала в коридор.

Подруга быстро схватила со стола лежавшие книжки и запихнула в сумку.
— Ты что делаешь?! — я испуганно оглянулась. — Зачем они тебе?
— Потом расскажу. — Файка выхватила из ряда книг несколько штук и крикнула: — Нашли!
Соседка вернулась в зал и сказала:
— Ну и хорошо. Только вот что… не говорите никому о том, что вам рассказывала… Не дай Бог, что случится. Боюсь я.
Мы распрощались с ней и отправились восвояси, а я глядя на Файку, чувствовала легкий мандраж от ее возбужденного вида.

— Что ты там сперла? — уже в машине возмутилась я. — Нарвемся мы с тобой когда-нибудь!
Файка извлекла из сумки книженции и прочитала:
— » Мифы и легенды России «… О! А это у нас записная книжка!
Она открыла книгу на вложенной туда закладке и ее рыжие брови поползли вверх. — Вот это да!
— Что там? — мне нетерпелось узнать, что так удивило Файку. — Говори давай уже!
— «… Храм Черной луны — единственный языческий храм, выстроенный в лесах Красноярской области, ориентир — заброшенная деревня ,, Мохово,, . Храм выстроили в 16 веке язычники, поклоняющиеся языческой богине Маре. Легенда гласит, что в храме находятся несметные сокровища, но найти их еще никому не удалось…»

— И что? — мне было не понятно какое отношение имеет этот мифический храм к происходящим событиям.
— Но ведь Сироткина ездила в Красноярскую область. В глушь! — Файка вытаращила на меня свои зеленые глаза. — Все же понятно!
— Мне допустим ничего не понятно. — я усомнилась в том, что в этом вообще есть какой-то смысл.
— Она ездила в этот храм!
— Это ты взяла из того, что Сироткина читала эту книгу? — фантазия подруги набирала обороты. — Ну ездила она в Красноярск и что? Не факт, что эта поездка имеет хоть какое-то отношение к храму…полному сокровищ. — я не выдержала и улыбнулась.

— Чувствую я, что здесь все не просто! — Файка открыла записную книжку и принялась листать ее исписанные мелким почерком листы. — Смотри-ка! Неделю назад она ходила на прием к потомственной ведьме Серафиме. А потом звонила какому-то Виктору — его номер телефона здесь записан, а под ним дата и время.
— Ну ходила и ходила… может хотела будущее узнать. — я начинала злиться. — Поехали домой, а?
— Не, поехали к этой Серафиме съездим. — безапелляционно ответила меня Файка. — Может что-нибудь узнаем,

Серафима жила в северной части города, в обычной многоэтажке. Мы припарковались неподалеку и принялись решать, что сказать этой потомственной гадалке.
— Скажем, что мы из полиции. — предложила Файка и извлекла из сумки удостоверение, на котором значилось: Удостоверение Волшебницы.
— Вот с этим???
— И что? Главное неожиданность.

Сомневаясь в этой авантюре, я поплелась за Файкой — затейницей, надеясь, что нас не вышвырнут на улицу. После третьего звонка, домофон зашипел и строгий, женский голос спросил:
— Вам кого?
— Серафиму. — ответила Файка и добавила: — Мы из полиции.
Через минуту дверь открылась и мы вошли в подъезд.
— Я вот только не пойму, зачем мы это делаем? — я протиснулась в узкий лифт за подругой и нажала на кнопку. — Умерла Сироткина и Бог с ней.
— Тебе разве не интересно? — Файка фыркнула. — Зайдем к Серафиме и если ничего не узнаем, то закончим этот любительский сыск.
Лифт заскрипел и остановился.

Нас уже ждали. Невысокая женщина в черном, стояла возле приоткрытых дверей и смотрела на нас изучающим взглядом.
— Серафима? — Файка ткнула ей удостоверение в лицо и спрятала его в сумку. — Поговорить нужно.
— Проходите. — она впустила нас в квартиру и захлопнула дверь. — Серафима вас ждет.
— А вы кто? — я все еще переживала, что наш обман откроется.
— Сестра ее. — женщина показала нам на дверь из темного стекла и покинула нас, больше не сказав ни слова.
В квартире царил полумрак и пахло какими-то экзотическими ароматами или курениями. Прихожая была мрачной, в бордово-черных тонах, с тяжелыми бронзовыми светильниками. Мы подошли к дверям, за которыми находилась загадочная Серафима и Файка заглянула внутрь.
— Можно?

— Заходите. — голос ее вопреки всем стереотипам был не замогильным, а обычным и усталым.
За круглым столом сидела немолодая уже женщина с ярко-красными ногтями и старые очки с поломанной дужкой совершенно не вписывались в образ ясновидящей.
— Чем обязана?
— Мы хотели бы задать вам пару вопросов об одной женщине, которая приходила к вам. — Файка сделала серьезный вид и стала похожей на злую кошку.
— Да? И кто же это? — Серафима жестом предложила нам присесть в мягкие кресла. — И что такое я могу о ней знать, что может помочь полиции?
— Это Сироткина Людмила. — сказала подруга. — Есть подозрение, что ее убили… Нам бы хотелось знать, что она хотела от вас?

— Убили все таки… — вздохнула гадалка, чем несказанно меня удивила. Значит она помнит ее и знает что-то такое, чем сейчас интересуемся мы… А если это действительно серьезно, то возможно своими изысканиями, мы приглашаем к себе большие неприятности…
— Что вы имеете ввиду? — поинтересовалась я, стараясь, чтоб мой голос звучал спокойно. — Она что-то рассказывала вам?
— Да… — Серафима потерла виски. — Я предупреждала ее, но она не послушала меня…Люда пришла ко мне полгода назад и попросила помочь… Я думала, что это очередная брошенная жена или старая дева, но оказалось, что ей были нужны не зелья и гадания, а помощь в поиске места…

Серафима достала из пачки тонкую сигарету и нервно закурила. — Я иногда участвую в поиске пропавших людей или угнанных машин…но тут…
— Что?.. — в один голос прошептали мы, чувствуя, что находимся на краю какой-то тайны.

— Она искала место, где находится храм…древний, потерянный в лесах. — Серафима нервничала, словно что-то страшное пришло из тех лесов и поселилось в этой мрачной квартире. — Люда сказала, что об этом храме она узнала от своего покойного отца, а тот в свою очередь от деда. Когда-то в тех местах жили язычники и воздвигли этот храм в честь своего божества, чтобы совершать там свои ритуалы и жертвоприношения. Мужчина рассказал о нем своей дочери перед самой смертью, находясь в бессознательном состоянии, из чего я решила, что он не хотел вообще озвучивать эту историю… Он со своим дедом искал этот храм и сокровища, спрятанные там, но что-то страшное случилось с ними в лесу и после этого все поиски и даже разговоры о нем прекратились навсегда…

— Это храм Черной луны? — спросила я, невольно наполняясь страхом.
— Да… Построенный в честь Мары… — Серафима потушила окурок и опять закурила. — Но я — то сначала не знала, о чем идет речь и начала поиски, концентрируясь на карте. Место я определила по мощному излучению зла, которое буквально проникло в меня своими гнилыми щупальцами… Испугавшись, я отказалась от дальнейшей работы, но Люда начала уговаривать меня и я согласилась, соблазненная перспективой отыскать сокровища и разбогатеть…

Мы сидели, переваривая полученную информацию и балансировали на грани реальности и параноидального бреда. Серафима говорила без остановки, словно ждала кого-то, чтоб высказать все собравшееся в ней.
— Я нашла где находится это место до сантиметра, болея от того, что пробивала брешь в защитной оболочке, которую воздвигло зло… Люда отправилась туда, плюнув на опасность и мрак, поджидающий ее… — она замолчала.
— И что? — я не смогла выдержать этого зловещего молчания.
— Она поехала одна, чтобы ни с кем не делиться тайной и вернулась через две недели…
— А почему вы не поехали с ней? — удивилась Файка. — Неужели Сироткина была настолько смелой?
— Да, Люда была отважной женщиной. — усмехнулась Серафима. — До поездки… А я не поехала с ней потому что…

Гадалка опустила руки под стол и выехала из-за него на инвалидном кресле, демонстрируя нам отсутствие ног.
— Извините мы не знали… — смутилась Файка, опуская глаза.
— Да ничего, я привыкла. — гадалка вернулась на место и продолжила. — Приехала она совсем другая. Рыдала здесь, в этой комнате, чуть ли не волосы на себе рвала… Я сразу почувствовала, что зло пробралось в ее душу и терзает… Попыталась ей помочь, но она словно взбесилась, выскочила из квартиры и уже с окна я видела как она мчится по улице, оглядываясь по сторонам. Больше она не приходила. Я позвонила ей, но она лишь повторяла в трубку, что ее кто-то преследует и хочет убить. Что демоны пришли за ее душой…

— Так кто же ее убил? — прошептала я, впечатлёная рассказом, больше похожим на фантастику.
— Нечистая сила… — теперь голос гадалки действительно прозвучал зловеще. — Нельзя ее беспокоить когда она спит…
— Больше вы не пытались найти этот храм? — спросила Файка. Ее глаза возбужденно блестели, выдавая заинтересованность в высшей степени.
— Как? — удивилась гадалка. — Да и зачем? — она пристально посмотрела на нас. — Можно теперь мне задать вопрос?
— Да, конечно.
— Вы откуда Люду знали? Только не нужно сейчас врать, что вы из полиции.

Мы стушевались от столь прямого высказывания, но и врать больше не хотелось. Файка выложила ей историю о том как мы нашли письмо Люды в книге и все остальное, что произошло после.
— Это не просто так… — Серафима потянулась к кожаному мешочку, лежавшему на столе и развязала его. — Сейчас посмотрим, что скажут руны.
Деревянные руны застучали по столу и гадалка тяжело вздохнула.
— Судьба привела вас. Это было предназначено силами, которые выше нас… Зло не дремлет и сейчас ждет своего часа, чтобы вырваться наружу… Вы можете остановить это. Исправить ошибку жаждущих золота людей и остановить надвигающуюся беду… Грядет перелом между добром и злом, и любовь, и счастье на крови… Выбор за вами.

— В смысле за нами??? — я уже внутренне протестовала против этих слов.
— Вы должны найти храм Черной луны и закрыть его навсегда. — Серафима была возбуждена и ее пальцы слегка подрагивали, когда она достала темный шар с гладкой поверхностью. — Возьмите, он покажет вам место.
— Мы еще никуда не собирались! — возмутилась я такому повороту событий.
— Не противтесь судьбе. Она все равно сделает по своему.
Файка подскочила как ужаленная и схватив меня за руку потащила из квартиры гадалки, а вслед нам несся ее громкий голос:
— Вы еще вернетесь! Обязательно вернетесь!

Мы забрались в автомобиль и уставились друг на друга, не решаясь произнести вслух слова страха, возмущения и неверия.
— Вот что происходит после того как ты суешь свой нос в чужие дела! — наконец прошипела я, сверля Муртазееву злым взглядом.
— Ой, ну и что случилось? — отмахнулась от меня Файка. — Послушали бред этот и все, на этом наше расследование закончилось. Поехали в «Пеликан».
— Не, ну ты мне нравишься! — я всегда поражалась умению подруги резко менять взгляд на ситуацию. — Голову мне заморочила, а теперь ей «Пеликан» подавай!
— Все, забудь. — Файка включила радио и задергалась на кресле под песню Димы Билана.

Мне ничего не оставалось делать, как завести машину и поехать в «Пеликан».
Нам оставалось проехать пару кварталов когда Файка вдруг сказала:
— Мне кажется за нами следят.
— Что??? — я посмотрела в зеркало заднего вида, но кроме синих жигулей ничего не увидела. — Кто следит?
— Эти жигули едут за нами от самого дома Серафимы.
— И что? Не фантазируй. — я снова посмотрела в зеркало, но холодок страха все таки пробрался в мою душу.
— Сейчас узнаем. — Файка была уверена в своих подозрениях. — Только не концентрируй внимание.

Мы припарковались возле «Пеликана» и не оглядываясь вошли в заведение. Файка сразу же уселась за дальний столик, который находился в полумраке. Я заказала пиво, креветки, тарелку чипсов и присоединилась к подруге.
— Ну что я говорила? — Файка снова вылупила свои глазища. — Вот и жигулик.
Я посмотрела в окно и действительно увидела все тот же синий жигуль. Как мне не хотелось сказать, что это просто совпадение, но я не спешила.
— Оп-па! — Файка пригнулась и я машинально повторила за ней, вглядываясь туда, куда она таращилась. В помещение вошел невысокий, коренастый мужчина в темных очках с абсолютно лысой головой. Он обвел взглядом из под очков все столики и чуть задержавшись на нашем, равнодушно отвернулся.
— Помнишь соседка Сироткиной про лысого мужика говорила?
— Ты думаешь это он? Да ну…это уже прям детектив какой-то с элементами мистики.

Мы сидели как на иголках, не сводя глаз с мужчины, попивающего пиво за барной стойкой, но он не обращал на нас ни малейшего внимания и наконец нам это надоело.
— Может и впрямь не он… — согласилась Файка, допивая третий бокал. — Фантазия разыгралась с этой Сироткиной…
Мы приободрились и расправившись с пивом, отправились домой. Жара немного спала и между домами гулял прохладный ветерок, немного холодя шею и руки. Машину я оставила возле бара и мы медленным шагом пошли по тротуару.
— Денек выдался на славу. — Файка заговорила первой. — Запутанная конечно история…
— Вот и пусть ее кто-нибудь другой распутывает. — я даже думать не хотела о всей той информации, которую получила сегодня из-за единственного посещения библиотеки.

Мы завернули в арку и наши шаги гулко отбивались от ее стен, эхом отдаваясь в колодце двора. Вдруг впереди замаячила чья-то темная фигура и мы испуганно замерли, резко вспомнив все происшествия, а особенно убийство Сироткиной. Темный силуэт стал приближаться и уже под светом фонаря мы разглядели, что это худой, бледный мужчина, у которого напрочь отсутствовали глаза, а в ямах вместо них копошились черви. Он подошел совсем близко к нам, скованным первобытным ужасом, превратившихся в мягкое подобие ваты и сказал, тихим, замогильным голосом:
— Нечего было лезть куда не просили. Теперь ответить придется.

Не успели мы опомниться, как он стащил с Файки шейный платок, а с меня обруч, который я купила вчера на распродаже и который мне безумно нравился.
— Смерть придет скоро. Ждите.
Эти слова были последними, он быстро пересек островок света и исчез в темноте.
— Мама! — завизжала Файка и кинулась к подъезду, а я бросилась следом, повторяя это ,, мама,, как заведенная.

Замкнувшись в моей квартире мы громко стучали зубами и тяжело дышали от бега.
— В «Пеликане,, что-то в пиво подмешивают? — наконец заикаясь произнесла Файка. — Это была галлюцинация?
— Которая утащила мой обруч и твой шейный платок. — резко ответила я. — Теперь вопрос — Зачем?
— Он там что-то про смерть говорил… — прошептала Файка и вдруг сказала: — Помнишь, Серафима предупредила, что мы вернемся обязательно? Видимо так и получится.
— На фига? — поход к Серафиме, абсолютно не входил в мои планы.
— Тот, кто нас напугал, явно личность потусторонняя, а что он вещи наши утянул — явно не для личного пользования. — напугала меня Муртазеева, выглядывая в окно.

— А для чего? — не поняла я ее намеков.
— А вот это нужно у Серафимы спросить. — Файка была напугана, да это было и понятно, ведь не каждый же день тебе встречаются такие ужасные личности. — И правда…чего мы ввязались в это дело? Жили себе спокойно…
— Заткнись Муртазеева, или я тебя прибью! — заорала я, поражаясь столь наивному нахальству.
Файка покорно замолчала, но я — то видела, что ей нравилось быть участницей этих сумасшедших событий…

Дождавшись утра, мы все таки решили идти к Серафиме, хотя эта затея мне вообще не нравилась.
— Может нас специально пугают? — предположила я.
— Для чего? — Файка грызла засохший пряник, найденный в столе и кривилась.
— Чтоб мы не лезли в это дело. — ответила я. — Неужели не понятно?
— И кто это?
— Не знаю…
— Вот поэтому нужно идти к Серафиме. — не отставала подруга. — Не известно, что еще случится.

Гадалка ждала нас. Казалось она не спала всю ночь и под ее глазами залегли тени.
— Зря я связалась с этим злом… — хрипло сказала она, опустив голову. — Теперь оно добралось ко мне и сводит меня с ума…
— Что случилось? — мне было страшно.
— А разве у вас ничего не случилось? — Серафима взглянула на нас насмешливым, но каким-то отрешенным взглядом. — Не из-за этого ли пришли с утра пораньше? — она достала свои руны и нервно швырнула их на стол.
— Откуда вы знаете???
— Зло явилось за вами… — прошептала Серафима, разглядывая руны. — Всех, кто хоть как-то прикоснулся к храму Черной луны, оно отмечает своим клеймом…

Мы сидели ни живые, ни мертвые, слушая зловещий голос гадалки, а она вдруг испуганно уставилась на нас.
— Вы позволили злу взять ваши вещи???
— Но мы ничего не успели сделать…мы испугались… — пролепетала Файка. — Он сказал, что смерть придет скоро.
— Конечно придет. — Серафима прижала к груди дрожащие руки. — Пока вы не вернете свои вещи — смерть будет приближаться все ближе. Все закончится быстро. Вы вряд ли переживете этот месяц.
— Прекратите! — воскликнула я, вскакивая с кресла. — Вы специально пугаете нас?!

— Мне все равно. — выдохнула ясновидящая, сгребая руны обратно в мешок. — Это вам нужна помощь. Со своими проблемами я справлюсь сама, а вот вы — вряд ли!
— Как нам вернуть вещи? — дрожащим голосом спросила Файка, ее испуганные глаза смотрели на Серафиму с надеждой.
— Езжайте и найдите Храм Черной луны. Это ваше единственное спасение. — она положила перед нами шар, который показывала вчера и отвернулась. — Уходите, я вам больше не помощница.
Файка осторожно взяла шар, словно боясь обжечься и мы вышли, оставив гадалку в одиночестве. Уже в коридоре я заметила как в сторону кухни мелькнула чья-то тень. Неужели сестра Серафимы подслушивала под дверью?
— Думаешь сестра? — Файка словно прочитала мои мысли. — Что она хотела узнать?
Мы переглянулись. Сокровища.

— Да боюсь я туда ехать! — мне действительно было страшно. Все, что произошло за это короткое время, казалось мне сном. Страшным, гадким сном.
— А умирать не боишься? — Файка швыряла в мою сумку вещи из шкафа.
Я отобрала у нее свитер и отодвинула от сумки. — Я сама. Накидаешь мне тут сейчас…
Файка особо не расстроилась, а полезла в холодильник за соком.
— Да я смотрю ты тоже не особо боишься. — сказала я подруге, реально удивляясь ее приподнятому настроению.
— Боюсь. — Файка важно кивнула и допила остатки сока. — Но как представлю, что нас ждут приключения, так прямо душа скукоживается!
— Вот дура! — я не смогла не улыбнуться. — Может не поедем?
— Пошли — пошли… — Муртазеева схватила свою сумку и двинула к выходу, встряхнув рыжими волосами.

Мы выехали из города, чувствуя как летний зной набирает к обеду обороты. Мне казалось, что вся моя безоблачная жизнь осталась далеко позади, за табличкой с надписью
«Добро пожаловать! «, а впереди сгущались мрачные тучи неизвестности.
Подъехав к заправке, я пошла к окошку, а Файка потопала в магазин за минералкой. Оплатив бензин, я ждала пока заправщик наполнит бак и рассматривала автомобили, ожидающие своей очереди. Вдруг мой взгляд выловил из кучи машин, синий жигуль, похожий на тот, что ехал за нами вчера вечером. Не может быть!

Я уставилась на него, ожидая того момента, когда выйдет водитель, но заправщик уже закончил и мне пришлось отъехать, освобождая место. Пока я припарковалась, машина как по мановению волшебной палочки исчезла и сколько я не вглядывалась в ряды авто, синего жигуленка среди них не было. Файка вышла из магазина с полным пакетом и я засомневалась, что там только минералка, но сейчас мои мысли занимал надоедливый жигуль.

— Я уже ничему не удивляюсь. — Файка отнеслась к этой новости спокойно. — Скорее всего, это все тот же лысый, который шнырял в квартире Сироткиной. Видимо его тоже интересует тайна храма Черной луны. — в этот момент словно по велению каких-то магических сил в небе заурчал гром. — Интересно какое он имел отношение к убитой? Может он ее и грохнул?
— Слушай, мне хватает паранормальных преследователей, чтоб еще переживать за криминалитет. — на данный момент, последний пугал меня больше.
— Ладно, будем действовать по ситуации. — Файка взглянула на небо. — Лишь бы живы остались…
— Типун тебе на язык, Файка! Ну и длинное помело у тебя!

Гроза так и не начиналась, но черная, потрескивающая туча следовала за нами как привязанная. Муртазеева постоянно поглядывала на нее и поправляла пакет, в котором подозрительно позвякивало.
— Не нравится мне эта туча…чтоб в грозу не попасть…
— Может пронесет? — я тоже не хотела оказаться в незнакомом месте под ливнем, тем более, что к вечеру дорога начала портиться основательно и была велика вероятность застрять в грязи.

Начинало темнеть, а мы явно заблудились, следуя по карте, по которой ездил еще Файкин дедушка. По бокам от дороги возвышался лес, а сама дорога изобиловала ямами и ухабами. О том, чтобы остановиться, не было и речи, вокруг сгущалась темнота, похожая на черное покрывало. Встречные машины перестали нам появляться примерно через час и лишь свет наших фар прорезал темноту.
— Может в лес заедем и заночуем? — предложила я, хотя самой мне эта перспектива не нравилась. — Я устала.
— Раз надо — значит надо. — вздохнула Файка. — Нужно было остановиться в придорожной гостинице, пока еще не стемнело.
— Кто-ж знал, что мы в глушь эту въедем? — съязвила я. — Карта-то какого года, девятьсот пятого?
— Нашла бы лучше! — возмутилась Файка. — Ты же шофер у нас!
Я завернула в неприметную просеку и въехала в лес, громко шумящий под порывами влажного ветра.

— Страшно мне… — прошептала Файка, старательно вглядываясь в темноту за окном.
— Мне тоже. — я заблокировала дверцы, но мне все время казалось, что из леса за нами наблюдают чьи-то злые глаза. — Давай, доставай, что в магазине купила.
— Ты же за рулем!
— Сейчас-то нет! Доставай говорю, а то у меня сейчас мандраж от страха начнется!
Файка извлекла бутылку водки и четыре пирожка с картошкой.
— А когда ты собиралась эту водку пить? — спросила я, выпив полную рюмку и закусив пирожком.
— Кто его знает, что за места там… — ответила Файка с набитым ртом. — Есть ли магазины или нет…а судя по тому, что с нами случается, так сто грамм не помешает.

Я полностью согласилась с подругой, обрадовавшись ее сообразительности.
Через полчаса водка приятно плескалась внутри, согревая душу и притупляя страх. Мы откинулись на седушки и вяло переговаривались.
— А Серафима что-то про любовь говорила, помнишь?
— Ага, что-то про любовь и счастье на крови… — кивнула я и меня передернуло от слова ,, кровь,, — А если этот уголовник на жигулях где-то рядом? — эта мысль мне пришла неожиданно и я испугалась.
— Полина блин… — Муртазеева зашевелилась и мне показалось, что она съехала вниз. — На фига ты о нем вспомнила?
— Не знаю…а если он сейчас к нам подбирается и у него пистолет?
— Замолчи! — прошипела Файка откуда-то снизу. — Вот как теперь сидеть здесь?
Я замолчала, но от этого молчания становилось еще страшнее.
Мы допили бутылку и вскоре благодаря спиртному нас сморил сон, которому я противилась как могла.

Стук-Стук… Стук-Стук… Тихое постукивание пробралось в мой сон и назойливо отдавалось эхом в мозгах.
— М-м… — простонала я, раздражаясь от этого монотонного звука и вдруг вспомнила где нахожусь. Резко распахнув глаза, я с гулко бьющимся сердцем стала прислушиваться.
Стук-Стук… Стук-Стук… Да что же это?
— Включи фары… — дрожащим голосом попросила Файка.
— Давно это слышишь?
— Минут пять…

Свет фар прорезал темноту и мы отупело уставились на висевшую на длинной ветке женщину. Висельница была одета в белое платье, больше похожее на старую ночнушку и ее перекошенное, с высунутым языком лицо казалось черным.Ветка ритмично покачивались и ее конец царапал капот машины, а голые ноги висельницы словно подпрыгивали на нем.
— Мама!!! — завизжали мы в один голос и я все так же визжа, завела машину и понеслась задом по просеке к дороге.

В следующий раз мы остановились когда рассвело. Нам повезло и мы выехали на главную трассу, ведущую к Красноярску, до которого оставалось не более шести часов. Всю дорогу мы словно безумные впадали в истерику и начинали подвывать от страха, вспомнив ужасную висельницу. К утру чувства немного притупились и мы с Файкой могли уже более осмысленно обсудить ситуацию.
— Это только цветочки… — сказала подруга, кутаясь в мастерку из под спортивного костюма. — Нам дают понять, чтобы мы не ехали туда.
— Вобщем если мы поедем, нам не избежать всех этих ужасов, а если не поедем — умрем от неизвестной и загадочной порчи. — подвела я итоги. — Веселая история…

Я посмотрела в зеркало и ужаснулась своему виду — глаза воспаленные, волосы в беспорядке…и это только начало.
— Кто будет следующим? — с горьким юмором высказалась Файка. — Утопленник? Или может зомби?
— Не смешно… — скривилась я. — Похоже этой водки нам не хватит…
— А то…

Проехав табличку «Красноярск», мы решили пообедать и припарковались возле симпатичной закусочной «Лесная сказка».
Обилие людей и машин несказанно нас радовало и страшные события этой ночи немного стерлись из нашей памяти. В закусочной вкусно пахло жареным мясом и у меня возмущенно и требовательно заурчало в желудке.
— Я слона готова съесть! — Файка заглянула за барную стойку, за которой было пусто. — Есть кто нибудь?!

— Иду! — послышался женский голос и сразу же в дверях, ведущих видимо на кухню, появилась симпатичная женщина в белом переднике. — Здравствуйте!
— Добрый день. — поздоровались мы. — А что у вас покушать есть?
— Да что угодно! — широко улыбнулась женщина. — Вот только что отбивные пожарила.
— Нам их и картошечки. — Файка облизнулась как голодная кошка. — А кстати, вы не знаете где здесь находится деревня «Мохово»?
Улыбка моментально сползла с лица приветливой поварихи.
— Садитесь, я сейчас подойду.

— Чего это она? — шепнула мне Файка. — Про деревню услышала и сразу улыбаться перестала.
— Сейчас узнаем… — я снова почувствовала неприятный холодок грядущих неприятностей.
Женщина подошла довольно быстро, неся поднос, на котором были тарелки с картошкой и отбивными, мясной салат, хлеб и запотевший графин с водкой.
— Мы водку не заказывали! Я за рулем…
— Если вы собрались в «Мохово», то никто вас уже не остановит. За закусочной есть поворот, дорога ведет в лес и там никогда нет полиции, можете быть уверены. И машины там не ездят, и пешеходы не ходят. Там ничего нет.

— Почему??? — Файка нервно сглотнула — наверное вспомнила висельницу.
— Потому что это проклятая дорога. — прошептала повариха, нагнувшись к нам. — А зачем вам в «Мохово»?
— На экскурсию едем. — быстро ответила я, чтоб не дай Бог, Файка лишнего не ляпнула. — Мы любим по заброшенным деревням ездить, фотографировать…
— Не советую я вам туда ехать. — женщина выглядела так, будто в этой деревне взорвался реактор. — Гиблое место.
— Да что же там не так? — я даже про еду забыла.

— В лесу, возле этой деревни, мужики нашли древнее капище, ну раньше там язычники жертвы приносили, обряды свои проводили и главное, что поклонялись они злу нечистому…Стали поговаривать, будто там же, в лесу, есть храм какой-то, но мало кто видел его, словно блуждает он с места на место или защищен сильнейшим заклятьем. Кое-кто находил его, но возвращался оттуда одержимый бесом и умирал в скорости. Вся деревня вымерла, а кто живой остался — ушел оттуда…много ученых приезжало, в газетах писали о аномальном месте, да и такие как вы тоже частенько наведывались, любопытные…да только мало кто живым возвращался. Так и гибли в лесах этих… — женщина разлила водку по рюмкам. — Отговаривать я вас не стану — знаю, бесполезное это дело, так что выпейте водочки напоследок, может и свидеться больше уж не придется…

Водку мы выпили, а вот отбивные лезли в горло с трудом, да и повариха смотрела на нас таким взглядом, будто мы уже умерли или помутились разумом. Она еще несколько раз сказала нам о опасности путешествия в Мохово, но мы упорно молчали и женщина тоже замолчала. Когда мы собрались на выход, она вынесла нам пакет и сказала:
— Возьмите с собой. Там еда. Мало ли…
— Спасибо… — я была растрогана ее заботой. — Сколько мы вам должны?
— Да чтож мне жалко что ли? — отмахнулась повариха и немного помявшись, спросила: — Я попросить вас хочу…

— О чем? — Файка ободряюще улыбнулась ей.
— У меня муж в Мохово пропал… Хоть и понимаю, что бесполезно это все, три года прошло…но надежды не теряю… Может хоть что-то…
— Хорошо, если мы что-нибудь узнаем, обязательно… — я не знала, что сказать. Что обязательно?
Мы вышли на улицу под палящее солнце и не услышали как повариха прошептала нам вслед: — Если вернетесь…
Повернув за здание закусочной, мы поехали по узкой дороге, а черная туча снова следовала за нами.

— Значит муж поварихи тоже был охоч до сокровищ… — протянула Файка. — А это говорит об одном — желающих вагон и маленькая тележка.
— Главное этих желающих на своем пути не встретить…

Дорога действительно оказалась пустынной и мрачной. Чем дальше мы ехали, тем ужаснее становился лес, с кривыми, черными деревьями и странной, пугающей тишиной. Все замерло, будто в ожидании чего-то, что надвигалось с темной, клубящейся тучей за нашей спиной. Мохово показалось неожиданно, после полутора часов езды по тусклому пейзажу. Серые домики, полуразрушенные временем, как грибы выглядывали из высокой травы и сквозь их дырявые крыши кое-где виднелась поросль молодых деревьев. Мы въехали на пятачок, заросший дикими цветами и Файка тяжело вздохнула. — И как же мы тут устроимся?
— Скажи спасибо, что не зима…
— Спасибо.

Вокруг деревеньки лес был совсем другим — красочным и зеленым. Пели птички, где-то стучал дятел.
— Хорошо…благодать…
— Пойдем жилье себе выберем, чтоб крыша не как решето была. — Файка двинулась по бывшей улице. — Если еще есть такие…
Обойдя несколько ветхих строений, мы нашли более-менее пригодное и удивились, что вся утварь и даже полусгнившее постельное белье оставались на своих местах, словно хозяйка в магазин отлучилась.
— Что же здесь случилось? — противный озноб охватил меня и я поспешила выйти на улицу.

Над нашими головами раздалось громкое карканье и мы посмотрели вверх. На крыше сидел здоровенный ворон с синевато-черным оперением и зло смотрел на нас, раскрыв огромный клюв.
— А ну вали отсюда! — Файка швырнула в него старым сапогом, лежавшим на пороге. — Беду, зараза кличешь!
Он взмахнул крыльями и взмыл в небо каркнув напоследок.

Снова заурчал гром, на этот раз более сильный, предвещающий ливень и мы кинулись к машине — Файка вытащила вещи, а я загнала ее под навес, под которым лежали остатки сена и поржавевшие грабли. Цветы пахли сильней обычного и звонкие пичуги замолчали в гуще леса, испуганные надвигающейся грозой. Я посмотрела на небо и зажмурилась от яркого всполоха молнии.
— Заходи в дом! — Файка испуганно высунулась из дверей. — Страшно же!

Мы уселись за стол и наблюдали как последний луч солнца исчезает за черной, грохочущей массой. Поднялся ветер, прижимая траву к земле и вдруг мы услышали звук колокола, совсем близко, будто где-то рядом находилась церковь.
— Что это??? — Файка прилипла к стеклу носом. — Откуда звон???
— Может это с соседнего поселка? — предположила я, сама не веря в то, что говорю.
— Во первых, здесь поблизости нет ни одного населенного пункта, а во вторых — звенит совсем рядом! — выдохнула Файка. — Пойдем?
— Куда??? — я влипла в стул. — Ты же грозы боишься…
— Боюсь. — согласилась Муртазеева. — Но что-то делать надо! Особенно когда жить осталось меньше месяца, а умирать я боюсь еще больше!

Наше путешествие казалось мне чем-то ужасным, но когда пришло время действовать, кишка оказалась тонка. Я плелась за Файкой, которая была взбудоражена, начиная от торчащих, рыжих волос и заканчивая тонкими, быстрыми ногами.
— Куда мы идем???
— Нужно найти откуда звучит этот звон! — Файка вертела головой и мне казалось, что она сейчас отвалится. — Вдруг это из храма Черной луны?
— Да ну! — хмыкнула я. — Колокола в храме язычников?
— А ты много знаешь о этих храмах? — Файка заулыбалась во весь рот и тут же присела от раската грома. — Ой мама!

Деревья гнулись в разные стороны и я вдруг увидала между ними небольшую церквушку, заросшую хмелем, сквозь который виднелись кирпичные стены.
— Файка! — крикнула я. — Посмотри!
Она посмотрела в ту сторону и соглашаясь сама с собой, произнесла:
— Ну это явно не храм Черной луны…

Начался дождь, на удивление холодный и мы побежали в сторону церкви, надеясь что двери туда были открыты. Они были не только открыты, а распахнуты настежь и оттуда шел легкий запах ладана, отдавая неясной тревогой. Мы осторожно вошли внутрь, оглядываясь и вздрагивая. В церкви было тихо и колокольный звон здесь звучал приглушенно. Кругом горели свечи, не смотря на то, что ни одной живой души вокруг не было. Они громко трещали, мерцая тонкими огоньками и даже большое, деревянное паникадило было уставлено толстыми, восковыми свечами. Лики грозных святых наблюдали за нами со своих образов своими осуждающими глазами.

— Как же жутко… — прошептала Файка. — Кто это свечи зажег?
— Может уйдем отсюда? — я попятилась к дверям и Файка в этот раз молча сделала тоже самое. Но уйти нам не удалось — ветер залетел в церковь и с силой захлопнул дверь, оставляя нас в потрескивающей тишине. Я кинулась к ней, дернула раз, другой, но дверь не поддавалась, будто кто-то ее держал ее с другой стороны.
— Вот влипли!

— Может начнем круги чертить, как в Вие? — Файка вертелась вокруг своей оси, словно ожидая, что на нее должно было напасть все зло этих лесов.
— Чем? Пальцами? — я обратила внимание на тишину, воцарившуюся вокруг. Даже свечи стали трещать тише.

Мы замерли, наполняясь ужасными предчувствиями и прозвучавший в этой тишине сильный удар в двери, заставил нас истошно завизжать. Они распахнулись, впуская в церковь шум дождя и я уже ожидала увидеть все что угодно, но то, что предстало перед нашими глазами, было куда удивительнее. Перед нами стояли двое мужчин, одетых в черное и с интересом смотрели на нас.
— Это еще кто? — прошептала Файка, подсунувшись ближе ко мне.
— Чего вы орете? — насмешливый голос одного из парней эхом пробежал по полукруглым сводам.

— В смысле? — я не могла сконцентрироваться на происходящем, которое менялось каждые пять минут.
— В смысле — чего вы орете на весь лес? — объяснил он, разглядывая нас как пациентов психбольницы или актеров из шоу уродцев.
— Испугались, вот и орем. — Файка начинала приходить в себя и в ее голосе появлялись знакомые нотки. — А что, тут запрещено?
— Нет, не запрещено. — второй, ухмыляющийся тип, сложил на груди руки с квадратными кулаками. — Мы подумали, может случилось что-то.

— Вам это что, игрушки, людей так пугать? — возмущенно поинтересовалась я, но тут же пожалела о своей дерзости, ведь неизвестно кто это вообще такие. Мои настороженные мысли, озвучила Файка.
— Да. И вообще, вы кто такие?
— Кто надо. — просто и без какого-либо напряга ответил дружок кулакастого, у которого шея была как пенек от рождественской елки.
Файка растерянно моргнула, но быстро пришла в себя и рявкнула:
— А ну с дороги!

Я воодушевилась ее напором и поперла вперед, скручиваясь в душе в маленький, скулящий комочек при каждом шаге на встречу стоявшим в дверях амбалам. Чем ближе я подходила, тем шире у меня открывался рот, и с этим я ничего не могла поделать. Файка тоже издавала сзади какой-то звук, с чего я поняла, что и она не осталась равнодушной. Наши неожиданные «пришельцы» были хороши до безобразия. Длинные, девчёночьи ресницы, загнутые и блестящие, слегка загорелая кожа и полные губы. У одного была милая ямочка на подбородке и темные волосы, слегка намокшие от дождя, а второй был светловолосый, с золотистой щетиной на красивых скулах. А вот глаза у них были одинаковые — похожие на янтарь, с темными крапинками вокруг зрачка.
— Рот закрой.
Я сначала не поняла, что он сказал, а потом сконфуженно захлопнула коробочку, одарив его убийственным взглядом.

Забыв о недавно испытанном ужасе, о непогоде и предстоящей смерти от страшного колдовства, мы перли как два внедорожника, разбрасывая грязь из под каблуков, возмущенные и обиженные.
— Да что они себе позволяют! — Муртазеева пылала праведным гневом. — Явились блин… Кстати, а откуда они интересно явились? Вообще кто это?
— Да уж… — хмыкнула я. — Этот вопрос должен нас интересовать больше всего.
— Если они в Мохове, значит ищут храм Черной луны. — сказала Файка. — И возможно они сюда явились первыми, ведь за нами никто не ехал.

— Я боюсь. Они нас не грохнут? — прошептала я, выглядывая в окошко. — Зачем им конкуренты?
— Ну и что будем делать? — Файка погрустнела. — Сидим в этом Мохово, где творится что-то странное, еще и эти тут…
— Для начала дверь закроем. — я решила не падать духом и не позволять страху овладеть мною полностью.

Дождь не прекращался, темнота навалилась на заброшенную деревню плотной завесой, а мы сидели под слабым светом свечного огарка и ломали голову над дальнейшими действиями.
— Утром пойдем в лес, искать храм, а там будет, что будет. — решила Файка, облизывая пластиковую ложку, которой ела сгущенку. — У нас выбора все равно нет.
— Интересно где они сейчас? — мне казалось, что они непременно должны быть где-то рядом и обязательно следят за нами, готовя какую-нибудь пакость или что вероятнее, замышляют убийство.
— Волнуются небось, чтоб мы первее не оказались…
— Ага! Волнуются! Ждут они, чтоб нас скорее прибить!
— А может не стоит накручивать? — Файка с наслаждением окунула ложку в сгущенку. — Вдруг они…эти…лесники…
Я фыркнула и не удержавшись рассмеялась.

Веселые капли все еще звенели по лужам, но солнышко уже ласкалось теплыми лучами через оконное стекло. Мы с Файкой сидели на старой кровати, прислонившись к стене и дремали, сморенные переживаниями и практически бессонной ночью. У меня затекли ноги и я с трудом вытянула их, шевеля пальцами.
— Доброе утро… — хриплым голосом сказала Файка, громко зевая.
— Сомневаюсь…

Мы позавтракали вчерашним батоном и запили его кефиром, купленным Файкой в магазине на заправке. Завтрак оставлял желать лучшего, но еду нужно было экономить, поэтому все, что дала нам повариха мы спустили в холодный подпол.
Погода наладилась и запах еще мокрой травы, приятно щекотал ноздри. Мы с Файкой уселись на завалинке и стали активно прислушиваться ко всем звукам, наполняющим Мохово. Летала мошкара, жужали пчелы, щебетали птицы и кроме этих звуков больше ничего не было слышно.
— Тихо. Пошли к церкви пройдемся. — я встала и поднялась на носочки, вглядываясь за верхушки кустов.
— Зачем? — Файка влезла в паутину и дергала руками как марионетка.
— На разведку.

Церковь была похожа на одинокую невесту, в окружении изумрудных трав и вчерашний страх казался надуманным. Двери так и были распахнуты настежь, но в кромешной темноте не горела ни одна свеча, которые так ярко горели вчера…
Мы вошли внутрь и огляделись, рассматривая все вокруг трезвым взглядом, не помутненным ужасом.

Деревянные полы, множество икон и длинные окошки на самом верху полукруглых сводов. В церкви было темно и пахло ладаном. Тоскливое ощущение вновь охватило меня и я захотела выйти. Файка тоже чувствовала себя не уютно и когда мы оказались на улице, сказала:
— Такое ощущение, будто здесь что-то произошло…именно в церкви.
— В этом месте везде такое ощущение… — я не договорила, из-за того, что рядом прозвучал мужской голос.
— Добрый день.

Мы с Файкой медленно повернулись, холодея от ужаса, который нагнали на нас наши фантазии. Наши старые-новые знакомые тоже крутились возле церкви и явно были не рады нашему появлению.
— Не знаю…не знаю… — съязвила подруга, но ее глаза выдавали страх, быстро осматривая мужчин в поиске оружия.
— Чего шастаете здесь? — неприязненно спросил блондин и уставился на Файкину сумку, в которой лежал шар, выданный нам Серафимой.
— А что, нельзя? — Муртазеева осторожно задвинула сумку за спину. — Или разрешения спросить нужно?
— Опасные здесь места, глухие… — тихо сказал он и подмигнул своему отмороженному товарищу. — А вы одни. Случится что угодно может.

Мы с Файкой напряглись — уж очень это смахивало на угрозу.
— А вы за нас не беспокойтесь. — зло ответила я на его странные намеки. — О себе переживайте. Вы-то, что здесь забыли? Не красотами природы же любуетесь?
— Может и красотами. — брюнет вышел из созерцания кустов и окинул меня надменным взглядом. — Уезжали бы вы побыстрей отсюда, чтоб потом бежать до самого города не пришлось.
— Да что… — Файка надулась как индюк и видимо хотела выдать что-то обидное, но заткнулась как только мужчина насмешливо перебил ее.
— И то, что в сумке отдайте.

— Что…что…в сумке? — Файка попятилась назад, а я за ней следом. — Отцепились бы вы!
Блондин тяжело вздохнул, будто сейчас должен был совершить подвиг и двинулся к нам, явно намереваясь отобрать у подруги сумку.
— Я кричать буду! — предупредила я этого быка и издала тоненький звук, типа: — А-а-а…
— Да ори сколько влезет. — он равнодушно пожал плечами, но шагать в нашу сторону не перестал, улыбаясь подленькой улыбочкой. — Боженька поможет.

Второй хам грубовато хохотнул и подмигнул мне. Файка не долго думая, помчалась в лес, но блондин нагнал ее в несколько шагов и схватил за руку. Руку-то она вырвать сумела, а вот удержать равновесие — нет и грохнулась плашмя на мокрую землю, громко клацнув зубами.
— У-у… — скривился брюнет и потрогал свою челюсть, видимо представляя какие ощущения сейчас испытывает Файка. Но я не переживала, хотя конечно звук был не из приятных — Муртазеева обладала не зубами, а практически клыками сумчатого льва, вымершего пятьдесят тысяч лет назад. Гнавшийся за ней гориллоподобный блондинчик, выхватил у нее сумку и смачно хлопнул ее по мягкому месту. — Вот и все.
Мы зло наблюдали как они извлекли шар и разглядывали его с довольными лицами.
— Отдайте! — пропищала я, чуть не плача. — Он нам нужен…

— И откуда вас несет сюда? — брюнет недовольно зыркнул на меня своими янтарными глазами. — Покоя от вас нет.
— Отдайте шар… — проскулила я. — Это важно!
— Конечно важно. — согласился он, все так же ухмыляясь. — Золотишко к рукам прибрать, да только оно нам самим пригодится.
— Да какое золотишко! — раздраженно воскликнула Файка, отряхиваясь от мелких травинок, прилипших к ее джинсам. — На нас проклятие!
— А еще венец безбрачия и черный приворот. — блондин явно издевался над нами. — Короче, ущербные, если не свалите отсюда к утру, утоплю в озере. Ясно?

Мы стояли с широко распахнутыми глазами и таращились в их удаляющиеся спины, понимая, что попали в безвыходную ситуацию.
— Откуда вы за шар узнали? — крикнула им вслед Файка, взволнованно теребя краешек майки.
— Гадалку вашу потрясли как следует. — охотно ответил брюнет, останавливаясь в пару метрах от нас. — Дружок нам один на ухо нашептал, что вы храмом Черной луны интересуетесь.
— Ясно. — Файка демонстративно повернулась к ним спиной. — Синие жигули помнишь? Вот откуда ноги растут.

— Значит они замешаны в убийстве Сироткиной? — начинала понимать я. — Неужели мы находимся рядом с убийцами?
— А то не понятно! — подруга хмыкнула. — Они нас в озере утопить грозятся.
— Но мы не можем просто так уехать…
— Значит нужно решать. — Файка опять вылупила свои глаза. — Или быть утопленными в озере, или измученными страшной порчей!
— Да не хочу я ни озеро, ни порчу! — возмутилась я, но потом подумала и буркнула. — Чтож, пусть топят…

— До утра еще время есть, пойдем озеро поищем. — Файка упала духом и разговаривать ей явно не хотелось. — Хоть искупаемся.
Мы вернулись в свой домик, взяли мыло, шампунь, полотенце и отправились искать озеро.

Лес был наполнен звуками — птичьим щебетом, шелестом листьев, стуканьем дятла и треском ветвей под лапам какого-то животного. Нам бы наслаждаться всей этой прелестью, но настроение было на нуле и лишь мрачные мысли наполняли наши головы. Где-то в этом лесу находились бандиты, ищущие сокровища и им было абсолютно плевать на нас и наши проблемы. Жалко себя было до одури и я даже чуть не заплакала, представляя как буду умирать в мучениях, причиненных порчей.
Озеро оказалось не далеко от деревни и мы его нашли без труда, чему были несказанно рады. Круглая его тарелочка была окружена песчаным бережком, словно золотой каемочкой и Файка блаженно вытянулась на нем, стаскивая джинсы вместе с трусами.
— Ты чего?
— Да ну! — она отмахнулась. — Кто тут смотреть будет на меня? Хоть помыться нормально…

Я согласилась и последовала ее примеру.
Мы помылись с мылом, вымыли волосы и собрались было уже выходить, как вдруг Файка истошно заорала, колотя руками по воде и подпрыгивая, рассеивая вокруг себя брызги. Я сначала не поняла чего она беснуется, но тут почувствовала как мои голые ноги, обхватывает что-то мерзкое и холодное, скользя все выше.
— Мама! — завизжала я и ломанула к берегу.

Бежали мы как угорелые и орали, вспомнив как за нами из озера тянулись скользкие щупальца, стараясь покрепче обхватить наши ноги и затащить обратно в воду. Когда мы ворвались в деревню, оглашая пустые окрестности своими криками, мое сердце танцевало чечетку, а дыхание с хрипами вырывалось из груди, которую словно железные обручи сжимал страх. Шаг мы поубавили и хоть неслись еще на всех парах, но ноги уже хотя бы чувствовали землю.

Хохот, который мы услышали был просто оглушительным. Я завертела головой и сразу же увидела двоих товарищей, смеявшихся так, что у блондина даже слезы на глазах выступили. Чего это они? Я вдруг почувствовала как мои ноги делаются ватными… Мы голые.

Файка тихо заскулила и понеслась к дому, красиво притрушивая верхней частью тела и прикрывая ладошкой интимное место как ландыш майский… Я покраснела вся, а лицо мое было похоже на горящий факел. Бочком-бочком, я помчалась за Муртазеевой, сгорая от стыда от несущихся вслед выкриков.
— Эй! Ну куда же вы?! Может займемся чем-нибудь приятным?!

Заскочив в дом, мы кинулись к сумкам, в поиске каких-нибудь вещей и вскоре завернулись в халаты, которые сложили сверху, чтоб они были всегда под рукой.
— Долбаное Мохово! Чтоб оно провалилось со своими ужасами и чертовой Сироткиной! — вопила Файка и я не решилась ей напомнить о том, кто нас втянул в эту историю. — Опозориться так! Уму непостижимо!
— Так это вы Сироткину грохнули? — уже до коликов знакомый голос, вклинился в Файкины вопли. — Вот теперь все сходится. Только откуда вы за храм узнали?
— В смысле Сироткину грохнули??? — я изумленно повернулась к открытому окошку, в котором торчала красивая голова отмороженного брюнета. — Ты чего несешь?!
— Дурочками не прикидывайтесь, — презрительно протянул он. — Сироткина умерла и вы тут как тут — сокровища ищите.

— Ничего мы не ищем! — Файка порозовела от гнева и ее рыжие брови взметнулись вверх. — Чего это вы нам эту Сироткину лепите?!
— После того, как вы ушли, мило побеседовав с соседкой, явилась настоящая библиотекарша. — брюнет ехидненько оскалился. — Сироткина действительно не вернула книгу в библиотеку.
— И что? — я не понимала логику этого отморозка. — Я так поняла, что вы тоже там были? Может это вы грохнули бедняжку?

— Не передергивай. — я подпрыгнула и попятилась — в комнату вошел блондин, сжимая в руке веревку. — Вы знали о каждом ее шаге и ввели в заблуждение гадалку. Но с нами этот номер не пройдет — клад наш, а вам придется посидеть связанными до утра.
— Вы не посмеете! — подруга швырнула в него кроссовком, но он лихо уклонился.
— Вы надеетесь, что мы оставим двух аферисток и мокрушниц, предоставив полную свободу? — брюнет все так же торчал в окне.
— Так вы же нас утопить собрались?
— Не бойся, мы с бабами не воюем, даже с такими как вы.

Блондин профессионально связал нас, затянув веревки так, что они врезались в запястья и принялся проверять наши сумки, а его дружок запрыгнул в окно и уселся напротив, насмешливо разглядывая нашу жалкую позу.
— Нам не нужны сокровища! — пыталась докричаться до них Файка. — На нас страшная порча! Нужно найти этот храм иначе мы умрем! Здесь творится что-то ужасное!
— Кроме ваших голых окорочков — ужасного мы здесь больше ничего не видели. — засмеялся блондин. — Это был какой-то специальный маневр? Что вы задумали? Может соблазнить нас и прибить в этом мертвом Мохово?
— Чокнутые… — я покачала головой. — Лечиться надо.

Они еще немного порыскали в наших вещах и ничего интересного не найдя, ушли, проверив прочность веревок. Мне было ужасно неудобно и вряд ли бы я высидела до утра в таком положении. Файка тоже недовольно кряхтела, стараясь освободиться.
Время бежало, а мы все сидели в углу, испытывая ужаснейшие муки. Начинало темнеть, пить хотелось страшно, но в туалет хотелось еще больше. Вдалеке громыхнуло и в распахнутое окно заглянула молния, вместе с которой в него влез, а вернее ввалился чей-то грузный силуэт. Он плюхнулся на пол и повозившись встал, приводя нас чуть ли не в полуобморочное состояние, своим появлением.

— Кто здесь?! — завопила Файка. — Не подходи!
— Тихо, тихо…я помочь хочу! — быстро заговорил темный силуэт, медленно приближаясь к нам. — Не бойтесь!
— Ты кто? — я не доверяла словам, ведь нам пришлось за это время пережить не мало и встретиться со злом лично. А теперь, предложение о помощи вызывало лишь настороженность, тем более исходило оно от непонятного, размытого силуэта, скрывающегося в темноте.
— Все потом! Я освобожу вас. Вы должны найти храм Черной луны и избавить нас от этого зла!

Грузный мужчина подошел к нам и я в белесых сполохах молний, увидела, что он одет в брезентовый плащ с капюшоном, из под которого было видно бородатое лицо с печальными глазами в сеточке морщин. Он достал большой, охотничий нож и перерезал веревки, освобождая нас от этих болезненных пут.
— Все. Удачи вам!
— Но откуда вы… — Файка вглядывалась в темноту, пытаясь разглядеть неожиданного спасителя, но он больше не сказав ни слова, растворился в ночи.

Все больше удивляясь всей этой истории, мы осторожно выбрались из дома и прячась за углами и сарайчиками, пошли по Мохову в поиске бандитов. На улице было душно и парко, отчего наши легкие халаты прилипли к телу как вторая кожа и я то и дело помахивала полами, гоняя сквознячок.
— Стой! — прошептала Файка, выставляя руку. — Тихо!

Мы прижались к стене и я услышала голоса.
— Погода снова портится, а нам это не нужно.
— Все равно пойдем. Мы слишком долго ждали этого, тем более, что если сюда начнут лезть все эти дебилы ( я так поняла, что это был намек в нашу сторону и пригрозила кулаком в темноту ), то мы будем тратить время только на них.
— Согласен. — по голосу было слышно, что мужчина улыбается. — Эти вообще придурашные — то орут как бешеные, то голые расхаживают… ну ничего, посидят до утра, а потом пусть домой чешут.
— Хитрожопые они. — второй говоривший тоже улыбался. — Дурочек из себя корчат, а сами… А-а, ну их! Пошли.
— Пошли.

Файка прерывисто дышала, что означало крайнюю степень возмущения — да оно было и понятно, столько нас еще ни оскорбляли за всю жизнь.
Эти два быка прошли мимо нас и я почувствовала запах дорогого одеколона, поражаясь как можно в этой ситуации еще и следить за собой, даже завидно стало…
Мы поплелись за ними, прячась и стараясь не шуметь, ведь когда они найдут храм, то и нам несказанно повезет…если конечно мы будем знать, что делать…

Лес шумел, в черных небесах грохотал гром и было страшно так, что я постоянно приседала и закрывала голову руками. Наши же обидчики, спокойно шуршали ветками и перли вперед, словно их не пугало творившееся вокруг ненастье и сгустившееся зло, наполнявшее лес. Наконец они остановились и вдруг в руках блондина, что-то засияло, засветилось ярким пламенем и Файка зачарованно прошептала:
— Шар…

— Вот сука! — блондин видимо не ожидал такого и выронил горящую сферу в высокую траву. Шар покатился и исчез в густых кустах, в которых сидели мы… Файка взревела как медведица и кинулась к нему, упав на шар всем своим телом. Я наблюдала за всем этим как в замедленной съемке и прикрыла в ужасе рот ладошкой, когда этот красивый бычара схватил Файку за воротник халата и встряхнул. Но это было бесполезно. Муртазеева дернула ногами, но шар не выпустила. Блондин встряхнул ее еще раз, но халат затрещал и Файка грохнулась на землю, оставив в его руках шелковый воротник. Я схватила этого бандита за волосы и со всей силы потянула, надеясь, что ему будет очень больно и он отстанет от Файки, но его дружок обхватил своей ручищей мою шею и у меня вывалился язык, не пропуская кислород в легкие.

Пока наша куча мала хрипела, брыкалась и отчаянно сопела, неподалеку вдруг задрожал воздух и появилась Серафима, стоя на земле, будто и не было инвалидной коляски. Из-за дерева вышел мужчина в брезентовом плаще и она вздохнув, сказала:
— Виктор, ты уверен, что они смогут?
— Уверен. — мужчина улыбнулся. — Но понервничать они меня заставили…
— Господи, как ты еще ухаживаешь за своей церковью, батюшка…вокруг столько зла…
— Это дело моей жизни…жалко, что Людочка Сироткина от зла не смогла себя защитить…на нее ведь надежды были.
— Да, слаба оказалась… — Серафима снова вздохнула. — А эти детины здоровые откуда?

— Я привел, притянул мысли их сюда, молился долго…здесь сила нужна и смекалка, девкам помощь будет… Зло их и так напугало, показывало личины свои, чтоб отвести от поисков…
— Да знаю я… — ясновидящая приобняла священника за плечи. — Ну что, отправляю я их… и будет, что будет…
— Я молиться буду. Благослови их Господи на благое дело.
Лес завертелся, загудел и все слилось перед нашими глазами, превращаясь в сплошную темноту….

Сначала я не поняла почему светло. Может я заснула? Ага, прямо во время драки…да меня наверное ударили по голове! Или скорее всего придушил этот проклятый бандит! Я покашляла, прочищая горло. Шея болела и кожу на ней жутко саднило. А почему так тихо? Я приподнялась и не смотря на всю эту ситуацию начала хохотать. Возможно это была истерика?

Файка так и лежала на животе с оторванным воротником, халат ее задрался в неравном бою и белоснежный зад подруги красиво сиял под солнцем, на котором уютно устроился блондин, прижавшись щекой к нежной «булочке» Муртазеевой. Его здоровенная лапа сжимала вторую половинку и он ее переодически наминал, видимо ему казалось, что это подушка. Я, все еще смеясь, встала на коленки, пытаясь подняться и тут же была схвачена за лодыжку крепкими пальцами.
— Куда собралась?

Я посмотрела назад и наткнулась на слегка заспанный, янтарный взгляд. Брюнет дернул меня за ногу и я снова упала на траву.
— Что вы сделали? Почему уже утро?
— Да я почем знаю?! — я начала брыкаться, попала пяткой ему прямо в лоб и он замычал.
— Вот сука! Не дергайся!
— Отцепись от меня! Я так же как и ты только очнулась!
— Какого черта ты лежишь на моем заду! — услышала я и поняла, что очнулась Файка.
Блондин подскочил как ужаленный и уставился на Файкину пятую точку, будто из нее сейчас прорастет деревце.

— Я не понял…это что?!
Файка прикрыла свое приусадебное хозяйство и встала.
— Это то, что ты бессовестно тискал пока солнце не встало!
Блондин рассматривал ее со зверским лицом и я покосилась на его товарища, опасаясь, что он надумает меня опять душить. Тот словно не слышал этой перепалки — он напряженно всматривался куда-то в чащу леса и вдруг прошипел:
— Заткнитесь клуши!

Мы замолчали, но не потому что его послушались, а потому что обалдели от такого хамства. Второй нахал тоже вперился взглядом в лес, застыв как гончий пес.
— Быстро за нами! — он зыркнул на нас своими наглыми и бессовестными глазами и заметив мою попытку вставить слово, прорычал: — Молча!

Они бесшумно скользнули в небольшой овражек и уже оттуда подкатывали глаза, раздражаясь от того, что мы трещали и шуршали сухим валежником, ползя за ними.
— Можно потише? — брюнет дёрнул меня за руку и я завалилась рядом с ним.
— Сколько меня можно дергать?! — я застонала от боли в колене. — Я чуть ногу не сломала!
— Если ты не заткнешься, я тебе ее точно сломаю!
— Полина, молчи… — вздохнула Файка, взмахнув рыжими ресницами. — Они же ненормальные. Видишь как их колбасит. Сироткину грохнули, а теперь руки чешутся, чтоб и нас умертвить…
Бандиты молча уставились на нее и мне стало страшно за подругу. Убьют. Ей Богу убьют.

И вот тут мы услышали топот и треск ломаемых веток — видимо брюнет давно уже подозревал, что к нам кто-то приближается. Мимо нас пронеслись странные существа, больше похожие на почерневших мертвецов чем на людей, принюхиваясь и вертя своими полуразложившимися головами.
— Это еще что такое??? — Файка вцепилась в блондина и тот сморщился, зло зыркая на Муртазееву, которая как бультерьер сдавливала его предплечье.
— Может это какая-то книжная реконструкция? — несмело предположила я. — Например про Гарри Поттера…

Мужчины повернулись в мою сторону и я замолчала, справедливо отметив в их глазах все, что они обо мне думали.
— Да отцепись ты! — блондин скинул с себя Файку и та не удержавшись скатилась еще ниже в овражек.
— А-а! — завопила подруга, собирая задницей все ветки и коряги, позабыв о том, что нам бы помолчать малехо, да притаиться. Промчавшиеся мимо уроды, потопали обратно, направляясь прямо в нашу сторону.
— Вот идиотки! — прошипел блондин и вместо того, чтобы помочь медленно съезжавшей подруге, вдруг перевернулся на спину и хитро усмехнувшись, толкнул ее ногой в лоб. Файка распахнула рот от возмущения и так с раскрытой коробочкой полетела вниз, с треском проваливаясь в какую-то яму, заброшенную валежником и листьями.

— Ты что сделал?! — я ударила его в нос кулаком и блондин взвыл, но скорее не от боли, а от злости. Он схватил меня за шею и с помощью своего ненавистного дружка, практически затрамбовал меня в дыру, проломленную Файкиным задом. Пока я отплевывалась от сухой травы, над головой послышалась какая-то возня, мат и противное рычание, из чего я сделала вывод, что наших обидчиков обнаружили и увели. Я вгляделась в темноту и наконец разглядела Файкин силуэт, замерший в странной позе.
— Ты чего? Все нормально?
— Не совсем. — прошептала она и ее глаза блеснули. — Назад посмотри…
Я медленно повернулась и слегка попятилась. На нас с эдаким ошалелым видом (насколько это может быть выражено на звериной морде), смотрел медведь…

Неслись мы как веселая тройка каурых лошадей — Файка, я и медведь. Муртазеева как спринтер — чемпион преодолевала препятствия и мне иногда становилось непонятно каким образом ее так подбрасывало? Я тоже не отставала и ветки со свистом стегали мое лицо, обдуваемое ветром. На минуту я даже задумалась: неужели ветер поднялся? Ан нет…скорость…
Медведь ревел и не отставал, его хриплое дыхание казалось уже касалось моей спины, я визжала, орала благим матом, постанывала и подвывала, но зверь все равно пыхтел сзади.

Мы даже не заметили как ворвались в деревню и только когда Файка внезапно остановилась тяжело дыша, я тоже притормозила, оглядываясь. На нас со всех сторон смотрели люди, на их лицах было такое удивление, что я даже немного одернула халат, прикрывая грязные ноги. Медведь видимо отстал еще на подступах к деревне, не решаясь появиться среди людей, а мы орали как резанные, всполошив пол деревни. Деревни?! Откуда же она здесь? Кроме Мохово в лесу больше нет ничего… Я уже более пристально присмотрелась к окрестностям… Мохово…так и есть. Только свежее оно какое-то, жилое… Людное чересчур.
— Откуда это все? — просипела Файка, все еще дыша через раз. — Люди какие-то странные…

Действительно, одеты собравшиеся были довольно странно, старомодные вещи были грубые, женщины в широких домотканых сорочках, подпоясанными темными шнурками, а мужчины в таких же рубахах, только короче и в просторных, льняных штанах.
— Не нравится мне все это… — сделала вывод Муртазеева и широко улыбнулась. — Здрасьте!

Народ загомонил, зашептался, недружелюбно поглядывая на нас, пока из толпы не вышел полноватый мужчина с деревянным ведром и спросил:
— Кто такие? Чего в наших краях забыли?
— Да еще и голые! — выкрикнула из толпы какая-то женщина. — Бесстыжие!
— А ну тихо! — властный голос заставил народ затихнуть. — Что туточки приключилось? А, окаянные?!

Мы с Файкой все еще находящиеся в состоянии то ли аффекта, то ли легкого недогона, наблюдали как из толпы выходит пожилой мужчина, коренастый, с окладистой бородой и густыми бровями. Он окинул нас пристальным взглядом, недобрым и колючим. В его руках был толстый кожаный кнут, который он мял толстыми, жилистыми пальцами.
— Приблуды явились незнамо откуда. — подобострастно заговорил мужик с ведром. — Наряды на них непонятные, срамные…тьфу! Что делать прикажешь, Пащек? В темную? Авось прохиндейки какие…
— Нет…пока этого ненадобно… — бородатый взглянул на нас из под бровей. — Чтож ты Плехан людей-то сразу в темную… Разобраться бы сначала…

— Чего уж тут разбираться? — мужик с ведром явно был недоволен. — Места у нас не хоженые, простому человеку добраться сюда тяжело, да и не знает никто о нашей заимке…откуда они?
— Не перечь Плехан! С каких это пор ты стал поучать меня, да напутствовать?! — бородатый стеганул кнутом по земле, ломая пробивавшиеся возле колодца ромашки. — Коли я сказал разобраться — значит так и будет! Дочь-то твоя небось доросла, чтоб Маре кровь свою подарить? А?
— Да ей и еще и четырнадцати годков нет, Пащек…мала она! — мужчина побледнел и выронил ведро. — Смилуйся!
— Расходитесь все! Нечего языками чесать! — Пащек обвел всех тяжелым взглядом и люди начали уходить, опустив головы. — А то погляди, советчики выискались мне тут!

Он медленно подошел к нам и сказал:
— Ну пойдемте покалякаем… Расскажите мне как в Мохово попали.
К нашему величайшему удивлению, Пащек привел нас к дому, в котором мы находились, когда явились в это распроклятое Мохово. Он конечно выгодно отличался от того, что от него осталось в нашем настоящем — золотистые бревна, блестящие окошки, во дворе было чисто, на высоком крыльце умывался толстый кот. Дверь распахнулась и нам на встречу вышла невысокая женщина с усталым, морщинистым лицом.
— Кто это Пащек? — спросила она, нервно теребя концы платка.
— Не твое это бабье дело! — прикрикнул он на нее. — Давай, иди, мне тут поговорить надобно!

Женщина молча прошла мимо нас, косясь на наши голые ноги и поджала губы.
— Проходите в хату. — Пащек указал нам на темный прямоугольник двери и усмехнулся в бороду. — Не боитесь.
Мы вошли в дом и оказались в светлом помещении, прибранном и ухоженным заботливой, женской рукой. На столе белоснежная скатерть, на ней блестящий самовар, беленая печь, разрисованная цветами, но чего-то не хватало в этом вполне достойном, деревенском интерьере. Я посмотрела в угол. Так и есть…нет икон… Может старообрядцы? Да ну нет…у тех были образа… Он что-то про Мару говорил? Язычники? Но откуда они взялись? Здесь же не было ничего и никого! Чем больше я задумывалась, тем больше понимала, что мы с Файкой явно находились не совсем там, где были еще вчера ночью. Параллельный мир? Прошлое? А почему бы и нет… Ведь за все это время, мы видели многое и из этого многого девяносто процентов было ну о-очень паранормальным…

— Ну чего уставились, коровушки? — Пащек уселся за стол и почесал бороду. — Не богато? Так не туда смотрите. Денег и золота у меня вдосталь, мясо едим кажен день, скоро и домище отстрою в церквушке бывшей, там потолки высокие — дышать хорошо да вольно будет.
Мы кивали, недоумевая к чему он нам рассказывает свои планы? Вроде как хвастается что-ли… Да и дом в церкви? Что здесь творится вообще??? Я подумала о бандитах, схваченных мертвяками и не удержавшись, спросила:
— А что это за уроды по лесу бегают?
— Какие уроды? — Пащек вынырнул из своих мыслей. — А-а…так значит вы с теми здоровяками были? Ну так их навьё забрало. А кто они вам будут, буренушки? Как вообще вас сюда занесло? Расскажите, а я послушаю.

— Не с ними мы были! — возмущенно отказалась Файка и я глядя на ее почти уверенное лицо, тоже кивнула.
— Нет, не с ними!
— Собирали мы грибы в лесу… — протянула Файка, видимо сочиняя на ходу. — Смотрим, мужики какие-то по лесу шастают, а тут началось… М-м…засветилось все, замигало, мы попадали и очнулись здесь… в валежничке спрятались и уже оттуда наблюдали как их эти мертвяки прочь утянули.

— А где это здесь? — подозрительно поинтересовался Пащек.
— Что? — не поняла Файка.
— Ты сказала: …мы попадали и очнулись здесь… — повторил он. — Где здесь? А вы где были?
— Не знаю…в будущем наверное. — пожала плечами Файка и отвела глаза.

Сейчас наверное он скажет, что мы сумасшедшие и отправит нас в эту, как ее там…темную или чего лучше на костер. Но Пащек вдруг довольно усмехнулся в бороду и встал, упираясь кулаками в стол.
— Ну вот и дождался я! Спасибо тебе матушка Мара! — он воздел руки к бревенчатому потолку. — Сколько просил ее, чтоб прислала своим велением божьим в заимку девок хороших, для продолжения рода нашего, который укрепит веру нашу и столпы ее!
— Что он говорит? — шепнула мне на ухо Файка. — Что-то мне подсказывает — опять дрянь какая-то!

Между тем Пащек подошел к нам и внимательно осмотрел, сжимая крепкие кулаки.
— Из будущего говорите коровушки? Хороши тогда бабы стали, ой хороши! Не то что наши — облезлы да серы, будто мыши полевые! Ничего нет невозможного для Мары, любое чудо своим верным слугам явить может! Что замерли? Возрадуйтесь! Честь вам великая выпала…
— Какая еще честь? — подозревая самое худшее, осторожно спросила я.
— Детей рожать, внимательными быть и угодливыми. Ведь за самого старосту ты пойдешь! — он хлопнул меня по заду и я подпрыгнула от неожиданности. — А ты, рыжая, моему Твердолику приглянешься, ему на медне рыжая телка приснилась, наверное сынку знак от Мары был… Так то!

— Да что ж это такое! — в дверях показалась все та же женщина, которую мы видели перед тем как войти в дом.
— Пащек, батюшка, что ты говоришь! Пожалей меня, душу загубленную! Я же тебе сынка народила! Всю жизнь верой и правдой служила, а ты меня теперь как собаку старую гонишь?!
— Замолчи, Тюря! — раздраженно оборвал ее муж. — Точно тебе имя дали — размазня и есть! Кто же тебя выгоняет? Будешь детишек моих да внуков сыновьих нянчить и Мару благодарить за чудо такое!

— За что ж я ее благодарить должна?! — зарыдала женщина, закрывая лицо фартуком. — За то, что щенков твоих растить буду от этих срамниц?! Да будь она проклята, с чудесами своими и тобой, Мара эта! Всю жизнь на службу ей положила, а теперь не нужна стала?! Брешешь ты все! Небось зачесалось в причинном месте, вот закочевряжился!
— Замолчи безумная! — зарычал Пащек, хватая ее за волосы. — Была бы ты помоложе, уже давно бы в храм отвел, чтоб кровью смыла то, что языком наплела, полоумная!
— Отведи! Отведи! — закричала она, падая перед ним на колени. — Чтоб срама этого не видеть!
— Уйди! — презрительно выплюнул он и оттолкнул ее. — Сына позови! Немедля!

Мы стояли ошарашенные происходящим, которое грозило вылиться в бо-ольшие проблемы и хлопали глазами.
— Ущипни меня, может я проснусь? — Файка протянула мне руку, а я со всей силы щипанула ее, припомнив и библиотеку, и Сироткину, и Серафиму.
— О-й! — выдохнула Файка, но вряд ли от боли. В дверях стоял здоровенный детина с пухлой, верхней губой и волосами торчащими как солома в разные стороны. Рубашка на нем была коротка и длинные руки, покрытые белесыми волосками, торчали из рукавов. Такие же волосы произрастали и на толстой губе, больше похожей на вареник с вишней. Он сразу же уставился на Муртазееву, облизывая свой вареник и радостно выдал:
— Папаня, она ж на телку мою из сна похожа, кастрюльна-а-я вся…
(В старину кастрюльными называли рыжих людей.)

— Вот и хорошо. — Пащек подтолкнул сына к Файке. — Познакомьтесь, обнюхайтесь…вас-то как по имени величать, буренушки? — он посмотрел на нас, улыбаясь довольно и с превосходством.
— А! Ладно! Теперь все одно величать вас будут по иному — в честь богинюшки нашей. Ты, краса, — он погладил меня по спине, от чего по мне поползли мурашки от отвращения,- будешь Мура, а ты, рыжая — Моревна. В среду, день Мары — обвенчаемся в храме и начнем плодить детишек. Да, краса?

Глядя на мое лицо, которое поменялось от его слов, выдав все чувства, кипевшие во мне — страх, отвращение и полное неприятие происходящего, он нахмурился.
— Чего это ты морду воротишь? Не нравлюсь, да? Так я не брошь яхонтовая, чтоб нравится. Будете противиться, отдам навью, пусть жрут или лучше всего в храм к Маре отведу, кровушкой своей богиню нашу порадуете! Ну как, до темечка слова мои дошли? Вот и думайте.
— Батя, а мне можно будет ей пузо жигалом прижечь, а? — раздался голос Твердолика и его лик, больше похожий на завявшую капустину, озарился надеждой.

Файка отодвинулась от него подальше, вылупив свои зеленые глаза. — Я тебе прижгу! Я тебе язык прижгу, придурок губатый!
— Можно, сынок, можно… — елейно ответил Пащек. — Как только детишек тебе крепеньких родит, вот тогда и озоруй.
— А ты, — он схватил Файку за руку и та вскрикнула от боли,
— еще голос повысишь, или словами непотребными сына моего обзовешь — пожалеешь! Поняла, буренка?
— Батя, а что другая не может родить? — сынок недовольно разглядывал Файку. — Уж больно эта грубая какая-то. Я бы просто ей пузо прижег и все…А?

— Не благословляет нас матушка Мара на деторождение. — печально произнес Пащек. — Вот мы и маемся…не понесла за пятнадцать лет ни одна баба…теперь только на этих и надежда. Беречь их надо, сынок…
— А-а… — вроде бы согласился Твердолик, но на его лице поселилась вселенская печаль. — Тогда может пойду муравейник разворошу…
— Поди сынок…поди…

Тюря топила для нас баню, утирая непрекращающиеся слезы и мне было жаль ее, хотя к нам она испытывала только ненависть, которая сквозила в ее взгляде. Твердолик ушел, видимо к муравейнику, а его отец сидел напротив нас и сверлил тяжелым взглядом.
— А можно на храм посмотреть? — спросила я его, ежась от этого взгляда.
— Зачем? — угрюмо поинтересовался Пащек.
— Интересно очень. Не все ж тут сидеть.
— Удумали чего? — он подозрительно разглядывал Файку, не проявлявшую никакого любопытства.

— Да чего мы удумали? Куда деться нам отсюда? — не весело усмехнулась я. — В лесу мы заблудимся, если не мертвяки ваши, так звери дикие сожрут, да и бежать мы тоже не знаем куда…
— Ладно… — согласился Пащек. — Заодно и Маре поклонитесь. Тюря! Иди сюда душа окаянная!
В дом зашла его жена и стала в дверях, опустив голову.
— Одежу принеси девкам. Мы в храм пойдем, а ты за баней смотри!
Женщина вышла и через пять минут принесла одежду — такие же льняные сорочки, какие носили все женщины деревни.

Мы оделись и вскоре уже шли по улице, провожаемые любопытными взглядами деревенских жителей.
— Кто же из них жена твоя новая, а Пащек? — спросил кто-то и староста со злостью зыркнул в ту сторону, откуда прозвучал голос.
— Узнаете в среду! И девок готовьте на жертву Маре! Да смотрите, чтоб нетронутые были. Сам проверю!

Люди замолчали и я видела страх в их глазах. Не рождались у них дети и Пащек последних забирал, отправляя молодых девчат на смерть.
— А как же мертвецы? — Файка вглядывалась в лесные кущи. — Они нас не сожрут?
— Не бойтесь, — гордо успокоил нас староста. — Тут все мне подчиняется и живое, и мертвое. Я их поднял, чтоб народ в узде держать, вот и бегает навьё по лесу, выслеживает…
Мы прошли по узкой тропинке и Пащек всю дорогу пытался прижаться ко мне, ощупывая мое тело грубыми руками и я облегченно вздохнула, когда впереди замаячило темное строение, от которого веяло злом и первобытным страхом.

— Вот оно! — возбужденно прошептал Пащек. — Священное место! Слышите дух его, величие?
Мы с Файкой нервно подрагивали от неприятного чувства, которое овладело нами на подступах к храму, словно что-то неприятное и мерзкое коснулось нас своим языком и никакого величия не чувствовали.

Странное, черное строение с небольшими куполами стояло посреди лесной поляны, которая была похожа на выжженный круг. Все было каким-то мрачным, ветви деревьев опутывала серая паутина, а на их верхушках висели ведьмины гнезда, прогибая и без того слабые ветки.Темнота, запустение и ощущение чего-то присутствия, давило на нас, будто нам на голову опустили звуконепроницаемый колпак, сквозь который пробивался лишь неприятный, сладковатый запах крови.
— Дух Мары страх нагоняет… — прошипел Пащек, прикрывая глаза. — Кровушкой пахнет…
Я с трудом проглотила слюну. Хотелось вырвать от этого жуткого запаха, густого и приторного. Если честно, мне было жаль друзей, которые видимо уже отправились на небо к Боженьке и я мысленно попросила у них прощения за наши некоторые слова и поступки .Мы пошли к храму и в этой полнейшей тишине не было слышно даже наших шагов.

Внутри было темно и пахло еще сильнее. Когда наши глаза привыкли к этому мраку, мы с Файкой ужаснулись от увиденного… На стенах, покрытых ржавыми потеками, висели тела девушек, как и свежие, так и истлевшие, на которых кожа свисала лоскутами, а рты были распахнуты в крике.

— О Господи! — выдохнула Файка, зажав рукой и рот, и нос, чтобы хоть как-то избавиться от этого жуткого запаха.
— Замолчи! — закричал староста, толкая Файку в спину. — Здесь только одна Мара! Не произноси в священном месте больше такого!
Он прошелся вдоль висевших трупов и его глаза загорелись дьявольским огнем. — Красота! Каждый праздник богинюшке нашей жертву приносим, чтоб не осерчала часом!
— Да вы же молодых девчат жизни лишаете! — Файка не могла остановиться. — Это же грех какой на боли и страхе жить!
— Еще одно слово и ты на этих стенах окажешься! — злобное шипение Пащека прозвучало в пустом храме как шипение огромной змеи. — Вот тогда и расскажешь о грехах своих, да страхах! Пошли-ка со мной, покажу что-то!

Он начал толкать нас к выходу, тыча грубыми кулаками в ребра. Остановились мы возле церквушки, в которой первый раз увидели блондина с его дружком, только в этот раз она тоже источала какой-то ужас, таившийся за ее стенами и я затрепетала, в предчувствии. Пащек распахнул скрипучие двери и воронье с карканьем взмыло ввысь.
— Вот, посмотрите! Тоже кричали: — Господи! Господи!

Я уже боялась смотреть в темноту, ожидая что из нее снова покажется нечто ужасное, но любопытство победило и я переступила порог.
— Что Пащек, опять упрямых привел, чтоб вразумить видом моим? — слабый голос прозвучал неожиданно и я испуганно вздрогнула, услышав как вскрикнула Файка.
Перед нами, посреди церкви, сидело какое-то лохматое существо, но по голосу я поняла, что это женщина.

Существо зашевелилось и поползло к нам, волоча за собой обрубки ног. Жуткий запах гнили и смерти коснулся наших ноздрей. Файка вдруг сделала шаг навстречу калеке и я заметила в ее глазах понимание, смешанное с ужасом.
— Серафима?!
Существо подняло свою лохматую голову и грязное лицо показалось между слипшимися прядями. Теперь и я узнала ее. Но как???
— Неужели Господь смилостивился и вы явились это зло уничтожить?! — закричала она и стала громко хохотать и этот надрывный смех отбился от сводов церкви. — Помогла молитва! Помогла!
— Откуда вы знаете эту гадину?! — Пащек схватил калеку за горло, но в ее глазах не было страха, лишь с искусанных губ, струйками стекала кровь. — Откуда они знают тебя, мразь?!

Поняв, что ответа от нее он не добьется, Пащек швырнул ее об пол и ударил ногой в тощую грудь. Она захрипела и затихла.
— Ну что? — угрожающе произнес он. — Значит намолила вас монашка проклятая? Не зря я этой гадине ноги-то отнял! Пусть теперь ей Бог ее их обратно приделает!
Мы с Файкой попятились от него вглубь церкви, переворачивая подставки с давно потухшими свечами, а он наступал на нас горя ненавистью.
— Всех монашек изурочил в их скиту лесном! А ее оставил безногую, да грязную, гнить в назидание другим, чтоб не шлялись в церковь эту, да поклоны не били! А она и здесь мне палки в колеса ставит! Я — то дурак поверил, что Марушка вас для меня послала, а вы Серафимы пособники! Власть Мары свергнуть хотите?! Не дам! Не дам!
Он распахнул двери и закричал:
— Ко мне навьё! Приказываю немедля!

Из леса показались уже знакомые нам уроды, несущиеся с перекошенными рожами и стеклянными глазами, если они присутствовали конечно. Они ломанули прямо к церкви и затоптались, ожидая дальнейших указаний от Пащека, который был в ярости.
— В темную их! В темную!
Но мертвяки топтались возле дверей, не смея переступить порог святого места и тогда Пащек сам потащил нас, упирающихся и царапающихся из церкви.
— То же мне, защитницы недоделанные!

Уроды схватили нас и поволокли по всей деревне, мимо любопытных и испуганных жителей. Возле дома Пащека, мертвяки столкнули нас в какое-то подобие погреба и на закрывшихся дверях загремел засов.
— И что теперь? — Файка подползла к полоске света, пробивающейся между дверцами и попыталась посмотреть на улицу. — Черт, ничего не видно!
— Повесят нас в храме Черной луны и вся недолга. — я загрустила. — Что-то мне уже и в эти знаки не верится…и в порчи…
— В смысле?
— Может нас специально сюда заманили, зная, что так просто мы сюда не поедем. Вот и придумала Серафима эти басни…
— Кстати о Серафиме… — Файка задумчиво потерла нос. — Кто это в церкви? Она или не она?
— Ну похоже, что да… Значит она монахиней была… Ее понять можно, она со злом борется, но мы же совсем к этому делу не приспособленные…толку от нас?

— М-да…толку мало… — согласилась Файка. — Нужно действовать, если мы так и будем ничего не делать, то обязательно в храме на стене и закончим.
— Что же ты предлагаешь?
— Наверное уже ничего. — Файка прислушалась. — Сюда идут по моему.
Только не это! Ну хоть минуту можно подумать и побыть в одиночестве?!
Дверцы погреба отворились и к нам заглянул Пащек, ухмыляясь и что-то жуя, старательно вытирая бороду.
— Подумал я тут…повезло вам. Вылазьте, в баню пойдете.
— Грязные будем, Мара жертву не примет? — хмыкнула я, обнаглев наверное от страха.

— Не смей имя ее произносить! — буркнул староста. — Баб-то все одно найти негде, чтож вас в расход пускать за зря? Еще приятней будет Серафиме да приспешникам ее насолить. Они на вас видать надежду какую-то возлагали, идиоты…а теперь я переверну все в другую сторону. Как задумал, так и сделаю. Так что в баню, а после полуночи на свадебку. Твердолик замаялся уже, куда-то дурь девать — то надобно…
Мы вылезли на свет Божий и пошли к приземистому строению, возле которого хлопотала Тюря. Твердолик сидел на завалинке и хрустел огурцом, брынча другой рукой на балалайке.
— О! — заулыбался он своим вареником. — Девки идут! Батя, а можно в окошко посмотреть как они жопы мыть будут?
— Насмотришься еще! — отмахнулся Пащек от сына. — Заходите в баню я вас там запру, чтоб не сбежали!

В бане было натоплено и если бы не ситуация, то вполне можно было получить удовольствие.
— Мойтесь хорошо! — прикрикнул Пащек перед тем как закрыть дверь. — А не то Твердолика на помощь пришлю, уж он то от жигала не откажется!!
Мы разделись и принялись за мытье под балалайку губатого садиста.

Полночь приближалась для каждого по разному: Пащек был в нетерпении, Твердолик веселился, Тюря плакала, а мы откровенно боялись. Над Мохово собирались грозовые тучи, погода портилась, но Пащека это лишь возбуждало.
— Движется ночка! Хорошая! Ишь как природа волнуется… Мара жертву ждет!
Я выглянула в окно. Перед домом старосты собрались люди, кое-кто плакал, обнимая дочерей — жертву Маре…
— Какие-то лица у них странные… — прошептала Файка.
— Как в прострации…
— Скорее всего опоили какой-нибудь гадостью, что чувства притупить. Так легче с ними справиться, да и криков меньше.
— Да неужели народ подняться против не может???
— Запугал их Пащек, вот и молчат.
— Цыц! — шикнул на нас староста. — Хватит языки чесать!
Пора!

Мы вышли из дома и толпа с факелами сопровождала нас по лесу в гробовом молчании, лишь гром рокотал в темном небе.
Девушки, которых вели на жертву, шли опустив головы, спотыкаясь и их поддерживали под руки, убитые горем родители.

Храм возвышался черной громадой, опутанной сеткой молний. Плач людей усилился и густой ужас опускался на нас все сильней.
Внутри казалось сгустилось все зло, окружавшее нас с самого начала, трупы висевшие на стенах выглядели практически живыми под белыми сполохами и их открытые в безмолвном крике рты, наводили на людей первобытный ужас. Одна из девушек потеряла сознание, но Пащек быстро привел ее в чувство, отхлестав по лицу. Он прошел вперед и зажег толстые свечи, которые моментально начали коптеть тонкими, черными струйками. Закрытая часть храма озарилась слабым светом и мы увидели прикрытую темной материей нишу. Пащек резко распахнул ее и мы с Файкой обмерли… Это оказалась не ниша, а большая комната, посреди которой стоял жертвенник. Золотой. Этот тусклый свет я не спутаю ни с чем. На стенах висели золотые щиты, еще какая-то ерунда, я особо не разглядывала — все сплелось в один сияющий комплект драгметалла.

Пащек схватил одну из девушек и швырнул на жертвенник. Бедняжка ударилась и вскрикнула от боли, ее глаза стали приобретать осмысленное выражение и в них начал плескаться страх. В каменной, полукруглой яме, выдолбленной в полу, темнела густая жидкость и Пащек дотронулся к ней горящим факелом и она вспыхнула ярким, безжизненным пламенем. Староста сыпанул туда что-то из холщёвого мешка и дурманящий дым поплыл по храму, он начал скручиваться в тугой узел и расползаться по потолку, образуя воронку. Люди в страхе задрали головы и попятились к выходу.
— Стоять! — заорал Пащек и народ замер, дрожа от страха. — Куда сволота?! Совсем забыли как матушку встречать надобно?! На колени!

— Что должно произойти? — тихо спросила у испуганной женщины Файка.
— А что, не видно??? — та таращилась в потолок ошалелыми глазами. — В дыму том черном, Мара! Она за нами наблюдает! Ждет, когда жертву ей принесут!
Файка прищурилась вглядываясь в дымную завесу. — Да нет там никого…
Пащек между тем схватил слабо сопротивляющуюся девушку на жертвеннике и закричал в клубящийся потолок:
— Мара! Прими жертву! Прими матушка, да не оставь нас на произвол судьбы!
Клубы сгустились, но все оставалось по прежнему.
— Что же делать? — Файка напряженно смотрела на Пащека. — Нужно как-то этого придурка остановить!
— Стой тихо…остановит она… — грубый голос из темноты привел нас, честно сказать в ступор. — Голым задом? Это вы можете…

Я возмущенно охнула и обернулась. Из темного угла были видны лишь глаза, насмешливо глядевшие на нас.
— Какие люди! — громким шепотом протянула Файка и баба, стоявшая рядом, удивленно зыркнула на нее, но тут же ее внимание снова переключилось на происходящее.
— Не пали контору! — шикнули на нее из-за угла и Файка заткнулась, но настроение у нее явно поднялось.

А Пащек разошелся не на шутку, он весь дрожал от возбуждения и его борода взмокла от пота, градом льющегося по лицу. За стенами храма шумел дождь и лес полосовала молния, с треском вонзаясь в землю. Пащек разорвал на девушке платье и занес над ней нож, с блестящим, остро отточенным лезвием . Его рука тряслась, а глаза закатились под лоб, словно он был безумен.
В этот момент чьи-то сильные руки скрутили его и бросили на пол, отчего-то я не сомневалась кто это.

Пащек все еще не мог прийти в себя и вертел головой в разные стороны, выпучив свои безумные глаза.
— Что??? Кто???? — хрипы вылетали с его рта вместе со слюной и это было жутко и отвратительно. — Мара! Мара…
Я вдруг заметила как из-за плотной ткани, которая прикрывала «золотую» комнату, выглянуло губатое лицо Твердолика, с маленькими, злобными глазками.
— Эй! — заорала я, махая руками, чтобы обратить на себя внимание двух амбалов, от которых у меня на теле еще оставались синяки. — Эй!
Но гром грохотал так сильно, что мои крики просто растворялись в нем.
— Ну все! — зашипела Файка. — Сейчас я ему устрою!
Не успела я и моргнуть, как Муртазеева кинулась к жертвеннику. Я соответственно помчалась следом, отпихивая сжавшихся в комок людей, превращенных страхом в зомби. — Файка! Я с тобой! Поддай ему за меня, если не успею!

Когда Файка накинулась на Твердолика, находящегося в уверенности, что его никто не видит, тот лишь только истошно завопил от неожиданности. Файка оседлала его со спины и яростно рвала на нем волосы, голося боевым кличем апачей. Жертвенник превратился в ад кромешный… Сынок старосты пытался схватить визжащую и распатланную, рыжую Муртазееву, но это было нелегко, она вертелась как вошь на гребешке, колотя его острыми лодыжками. Пащек все таки пришел в себя и неожиданно сильным рывком, освободился от рук парней, которые чуть расслабились, наблюдая за Файкой с открытыми ртами.

Староста схватил ее за рыжие волосы и потянул, пытаясь освободить сына от ее цепких пальцев. Увидев как изменилось лицо Муртазеевой, я сначала извинилась перед Пащеком, а потом размахнулась и ударила его между ног. Он завыл и бросился ко мне, наверняка желая прибить, но я резво отскочила в сторону и староста рухнул в яму с горящей жидкостью. Пока он барахтался испуская ужасные крики, Твердолик наконец скинул Файку и кинулся к отцу. Подскользнувшись на маслянистых лужах, он грохнулся сверху на старосту и уже вдвоем они сотрясали храм воплями боли. Выбраться из скользкой ямы было нереально и через несколько минут оттуда уже доносились предсмертные хрипы, а два обгорелых тела медленно поглощала полыхающая и булькающая трясина.

Офигевшие люди таращились на нас в кромешной тишине как на инопланетян, залетевших к ним на вечеринку, мы тяжело дышали, еще не совсем понимая, что произошло, а блондин и брюнет видимо были в полном ауте.
— Я не понял… — протянул белобрысый, офигевшим голосом. — Как бы…мы должны были тут кого-то спасать. Да? Что это к хренам было???
— Еще раз мне на голову наступишь, с тобой будет то же самое… — пропыхтела Файка. — Спасатель…
Я толкнула Муртазееву в бок.

— Они старались.
— На заду у меня дремать они старались… — буркнула она, одарив блондина гневным взглядом.
— Ты что-ли костяк свой имеешь в виду? — хмыкнул тот, а брюнет хохотнул.
В этот момент в храм ударила молния и все еще висевшая под потолком воронка начала вытягиваться, принимая очертания человеческого тела.
— Мама… — прошептала Муртазеева, а блондин прорычал:
— Тащи сюда свою тощую задницу, рыжая!
Я же уже болталась как мешок с картошкой, хотя в моем случае, наполнение было несколько иное, на плече у брюнета, который ломился из храма на своих длинных, накачанных ножищах.

Не знаю сколько мы бежали, вернее бежали наши «спасатели», а мы тарахтели костями на их мощных плечах. Что не говори, было это очень приятно, если бы конечно не внутренности, подступающие к горлу. Сзади что-то шумело и грохотало, но возможно это был просто гром… Дождь хлестал во всю и единственное не замерзшее место, было чуть ниже спины, где лежала широкая ладонь брюнета. Вскоре шаг моего носильщика стал медленнее и наконец мы остановились.
— Слазь, приехали! — выдохнул он, роняя меня в мокрую траву. — Такси сломалось!

Я встала на четвереньки и огляделась. Впереди виднелось белое здание с высокими стенами.
— Что это?
— Тайный скит. — ответил брюнет. — Там мы и скрывались все это время.
— Как же вы отбились от мертвецов? По моему Пащек их навьём называл…
— Отбились, нам отец Виктор помог.
— Кто это?
— Он в деревне при церкви служил, пока эти язычники не явились и не начали здесь этот беспредел творить. Двадцать лет они здесь Маре поклонялись.

Ворота скита распахнулись и нам на встречу быстрым шагом вышел мужчина в сутане и я с удивлением поняла, что это тот незнакомцем, что освободил нас от веревок.
— Нам он тоже помог. — улыбнулась я, вспомнив как он ввалился в окно, после того, как нас связали и бросили в доме наши обидчики или уже спасители?
— Когда? — брюнет заинтересованно зыркнул на меня, но ответить я не успела, священник потащил нас в скит.
— Пошли от греха подальше!
Мы побежали к воротам и они закрылись за нами с глухим стуком…

Скит был небольшим и пока мы шли за батюшкой, нам встретились несколько монахинь — значит не всех Пащек извел, как хвалился.
— Видите как живем… — он развел руками словно извиняясь. — Весь скит — пять избушек… тот, что был, Пащек спалил…

Домик, в который мы вошли был чистым и уютным, с иконами, накрытыми чистыми рушничками. Священник перекрестился и мы последовали его примеру, чувствуя в этом месте совершенно другие энергии, разительно отличавшиеся от храмовых. За окном бушевала гроза, а мы сидели в теплом доме, слушая Виктора…

— Мохово было всегда красивым местом, добрым и светлым… До тех пор, пока не появился Пащек. Он был замкнутым и часто уходил в лес, пропадая там по нескольку дней. Прижился он у Тюри, она мужа схоронила и жила одинокою вдовою. Вскоре она понесла от него и народился Твердолик, безумное дитя… Однажды по весне, Пащек пропал, не было его три недели и народ начал поговаривать, что сгинул он в лесу, но нет… Явился он. И после этого начались в деревне лихие времена… Вылезло из чащи лесной навьё из старых кладбищ, люди из дому боялись выйти, а Пащеку хоть бы что, ходит между ними как ни в чем не бывало… Потом он в церковь ко мне пришел и имея наглость, заявил, что теперь никто в Мохово поклоняться Богу не будет, а кто воспротивится — того навью отдаст.

На следующий день, я почуял запах гари из лесу, кинулся туда, а там скит горит…в скиту этом матушка Серафима да ее монашенки были… Успел я спасти пятерых женщин, они мне и рассказали, что Пащек перед тем как скит подпалить, Серафиму мертвецам отдал и они ее увели куда-то. После этого я в деревню не вернулся…ушли мы дальше в лес… Сюда девчушка бегает из Мохово, все новости нам рассказывает, дитя еще, а видит зло, да противится ему…

Рассказала она нам, что нашел Пащек в лесу языческое капище и какие-то колдовские обряды там проводил — мертвецов оживлял, да просил богов забытых, силами его наделить.
— А храм он тоже нашел? — спросила Файка.
— Нет. Храм он построил… Там где было капище, под камнем находился вход в подземелье, а в нем сокровища несметные. На это золото кровавое он и воздвиг это вместилище зла… А Серафиме этот изверг ноги отнял и бросил ее в церкви как собаку гнить, сколько раз пытались ее вызволить, но навьё близко не дает подходить. Девчонка только эта и могла вести ей передавать, да нам от нее…

— Вам уже рассказали как мы попали сюда? — я с удовольствием смотрела как брюнетик пытается запихнуть в рот картофелину, смащенную маслом. Он заметил это и положил ее обратно в деревянную тарелку.
— Да… И это поистине чудо из чудес… Мне мужчины поведали, что гадалка у вас там имеется по имени Серафима? Без ног…
— Не знаю как это возможно, но она точная копия той Серафимы, что в церкви. — Файка была очень возбуждена и горела раскрытием этой тайны. — И мужчина, который нас освободил от веревок, — она одарила блондина убийственным взглядом, — очень похож на вас…как близнец… Кто они?

— Я не знаю… — священник пожал плечами. — Возможно потомки наши? Узнали про зло это и захотели его уничтожить…мне ничего не ведомо…После колдовства проклятого Пащека, замкнули силы высшие круг над этим местом и пока не уничтожится вся злоба, так и будем мы в этом кругу варится вечно…

— Ну так нет больше Пащека, пора бы этому и закончится. — блондин кивнул в сторону окна, в которое заглядывали молнии.
— Зло разбуженное им бродит по лесу, жертвы ищет. Пащек кто? — игрушка в его руках…а самое страшное еще на воле…

Ночевали мы в скиту и встретили солнечное утро с плохим настроением. Неизвестный враг пугал нас все больше и больше ведь вступать в борьбу с мощными силами вечности — дело заведомо проигрышное.
— Иван! Степа! Идите-ка сюда, помощь ваша нужна!

Я посмотрела в окошко и увидела как брюнет с блондином тягают воду в огромные бочки.
— Иван и Степа… — язвительно протянула я. — Помощнички…
— Это их что ли так зовут? — Файка потянулась и громко зевнула. — Ну что, на разведку пойдем?
— Куда сначала, в Мохово? Или в храм?
— В храм сначала, посмотрим на разрушения при свете дня.

Мы тайно покинули скит, чтоб друзья Ваня и Степа за нами не увязались, как всегда проявляя неуместное геройство.
Днем в лесу было абсолютно не страшно, солнышко просвечивало сквозь ветви, летали насекомые и зеленела травка. Мы старались держаться бодрячком и даже пытались шутить, но на душе шкребли кошки.

Храм все так же источал флюиды страха и ненависти и чем ближе мы подходили, тем медленнее становился наш шаг. Из распахнутых дверей пахнуло горелым мясом и мне затошнило, серые хлопья пепла все еще вылетали из храма и оседали на траве и деревьях.
— А ты вчера видела как из дыма появилось нечто? — тихо спросила Муртазеева и у меня мурашки поползли по коже.
— Видела. Ты думаешь оно еще там?
— Не знаю. Пойдем?

Видимо после того как нас унесли из храма, огонь бушевал внутри него и остались лишь обгорелые стены, да почерневшие кости валялись на полу. Золотой жертвенник и все остальное металлическое убранство потемнело от огня и теперь это было просто сгоревшее строение.
— Вся мистика и ужас вчерашней ночи растворилась в свете дня… — Файка пошла на выход, а я за ней, не в силах выносить этот ужасный запах. — Делать тут больше нечего.
— Ну почему же нечего? — зловещий голос как шипение змеи сковал нас страхом.

Мы повернулись на ватных ногах и уставились на существо, которое в городе сперло у нас вещи.
— В последнюю встречу я вас предупреждал, что ответить придется. А вы все равно поехали сюда…
Чудовище стало приближаться к нам, а мы сдавать к лесу.
— Ты кто такой? — отстучала зубами Файка.
— Тот, кому вы дорогу перешли! — злобно прошипело существо, надвигаясь на нас. — Мне жертвы приносили! Я кровью питался, страхом!
— Какие жертвы? — пробубнела я. — Жертвы вроде как Маре приносили…
— Какой Маре??? — засмеялось существо, расставив свои худые, длинные руки. — Я — Мракобес! Обычный бес, вылезший из пекла! Кто ради меня будет кровь лить? А жертв ведь тоже хочется. Ах как хочется! Не Маре они жертвы приносили, а мне, глупые! А теперь лишили вы меня всего!

— Да ладно, — Файка испуганно и напряженно хихикнула. — Еще себе найдешь кого-нибудь.
Существо зарычало и кинулось на нас, но Файкина смекалка, в который раз радовала меня несказанно. Она вдруг достала из-за пазухи пузырек и плеснула из него прямо в его червивые глаза. Бес завыл и на его белом, безжизненном лице, выступила черная кровь.
— Бежим! — заорала подруга и мы помчались в сторону Мохово, ведь до него было ближе чем до скита.
— Ты чем на него плеснула? — спросила я, задыхаясь и перепрыгивая через валежник.
— Святой водички в скиту набрала! — Муртазеева ломилась как лошадь и мне пришло в голову, что подруга уже привыкла бегать с препятствиями. Я даже позавидовала ей, ведь я так и не научилась сигать и перебирать ногами как мартовский заяц.

Мы бежали и бежали, но нас никто не догонял, видимо бесу сильно припекло и он приходил в себя. Наконец показались первые домишки Мохово и невысокая колоколенка церкви. Людей на улице не было, но на это было простое объяснение — пережив ужасную ночь, они или прятались по домам, или вообще ушли из деревни. Мы побежали к церкви и как только достигли ее дверей, сзади послышался жуткий вой. Бес догонял нас. Заперевшись в божьем доме, мы сразу же бросились искать Серафиму, которая видимо пряталась в темноте.
— Бесится зло, трепещет… — ее голос прозвучал высоко и неожиданно. — Последняя его попытка верх взять…

— Серафима! — мы облегченно вздохнули, увидев ее искалеченное тело, которое она вытащила из темного угла. — Ты жива!
— Навьё больше не бегает под храмом божьим! Не рычит, не мается! Сдох видно Пащек, раз пропало его войско гнилое! — воскликнула она и ее глаза заблестели от слез. — Хватит бы ему Бога попирать!
— Скажи, матушка, как нам от беса избавиться? — спросила я, надеясь, что может быть эта святая женщина, защищавшая свою обитель знает ответ.
— Его сначала в себя пустить нужно, а потом уничтожить! Не бояться, а пустить! — прошептала она, косясь на дверь и тут же они задрожали от мощного удара.

— Это она о чем? — Файка непонимающе смотрела на уже забывшую о нас женщину.
— Мне кажется я понимаю… — прошептала я и кинулась к дверям.
— Ты куда?! Не дури! — Файка кинулась за мной, пытаясь остановить.
Я распахнула двери церкви и сразу же увидела висящего в воздухе беса. Его лицо все еще заливала кровь, а черви в глазницах шевелились быстрее обычного, видимо чувствуя настроение хозяина.
— Ты на хрена выперлась, умалишенная?! — голос брюнета раздался из ближайших кустов. — Затащи свою задницу обратно в церковь!

Я, не обращая внимания на его крики, двинулась к бесу, дрожа от страха.
— Что ты хочешь?! А?! Ну не получить тебе больше власти! Не надейся! Ты даже надо мной власти не имеешь, мелкий, гадкий бес! — закричала я.
— Зря ты это сказала!!! — бес вдруг вытянулся в длинный, черный шнур и резко ворвался в мое тело через ноздри, рот и уши. Я чувствовала как внутри меня разрастается нечто чужое. Его злоба распирала меня и я ощущала как из моего тела льется теплая кровь. Я теряла сознание, снова приходила в себя, слыша подвывания Файки и грубый голос брюнета: — Идиотка! Придешь в себя — убью! Господи, да открой же ты глаза! Да что ж так много крови! Придушу!.

Меня куда-то несли и голос Муртазеевой звенел у меня в ушах, отчего мне хотелось смеяться, но потом мне становилось больно и я плакала. Файка с кем-то ругалась, хотя почему с кем-то? С Ванечкой и Степочкой, которые тоже ей отвечали своими басовитыми голосами. Интересно, как зовут брюнета? Мне почему-то казалось, что Ваня…
— Быстро ложите ее на стол! — новый, громкий голос ворвался в мой воспаленный мозг.

Священник! Что это они надумали? Бес внутри меня настороженно притих, наблюдая и мне стало немного легче.
— Что вы делаете?.. — прошептала я, приоткрыв глаза и сразу перед ними возникло лицо брюнета. Он смотрел на меня и его красивые губы подрагивали. — Ты дура, да?
— Держите ее за ноги и руки! — скомандовал батюшка и мужчины прижали меня к столу, причиняя боль. Бес внутри тоже зашевелился причиняя мне еще более сильную боль и кровь снова хлынула из горла.

— Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящий Его. Яко исчезает дым, да исчезнут; яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси от лица любящих Бога и знаменующихся крестным знамением, и в веселии глаголющих: радуйся, Пречестный и Животворящий Кресте Господень, прогоняяй бесы силою на тебе пропятого Господа нашего Иисуса Христа, во ад сшедшего и поправшего силу диаволю, и даровавшаго нам тебе, Крест Свой Честный, на прогнание всякаго супостата. О Пречестный и Животворящий Кресте Господень! Помогай ми со Святою Госпожею Девою Богородицею и со всеми святыми во веки. Аминь!

Пока он читал эту молитву, я выла и кричала, пытаясь вырваться из рук мужчин, но они с трудом, но удерживали меня, а бес рвался наружу, разрывая меня изнутри…

Очнулась я от голода. Есть хотелось нестерпимо и в животе начинался бунт. Я встала, ощущая ужасную слабость и похолодела… Моя квартира. Значит все закончилось? Ноги дрожали, пока я пыталась сделать хоть пару шагов, но внутри было легко. В дверь позвонили и я поплелась открывать.
— Слава Богу! — Файка ворвалась в квартиру как тайфун на Японию и начала меня ощупывать и осматривать на наличие ран и ушибов. — Я пока доехала, чуть с ума не сошла!
— Файка, отстань! — я чуть не падала от ее напора и пошла в спальню. — Как мы дома оказались?
— Как только из тебя беса выгнали, все и вернулось на круги своя… ох и напугала ты нас! Додуматься же такое учудить! — В дверь снова позвонили. — Я сама открою! — Файка метнулась в прихожую и через секунду я услышала возбужденные голоса.
— Муртазеева, кто там?!

Пережив такое приключение, мое сердце сжималось от страха и я приподнялась, приготовившись к худшему.
— Привет. — в комнату вошел брюнет, слегка нагнувшись в дверном проеме. — Как ты себя чувствуешь?
— Не очень… — я опустилась на кровать не веря своим глазам.
— Значит с наказанием придется подождать… — сказал он и действуя очень нагло, уложил меня в кровать, замотав в одеяло. — Отдыхай, я тут посижу.
— Как тебя зовут, — прошептала я.
— Степа. — ответил он и я улыбнулась. Значит все таки я ошиблась.

Мимо, по коридору протопал Иван, неся на себе Файку, которая обхватила его ногами и что-то страстно шептала ему на ухо.
— Моя рыжая! Моя костлявая задница! Я просто без ума от тебя! — отвечал ей блондин не менее страстным голосом, придерживая ее за этот костлявый зад.
Мы с Степкой переглянулись и засмеялись.
— Ты знаешь, я как-то замерз что ли…может заболел?
Я молча приподняла одеяло и он быстренько пристроился рядом… кровать качнулась и ножка с оглушительным треском сломалась.
— Моя кровать!
— Я тебе новую куплю… две…три…сколько хочешь…
— Сын миллионера???
— Нет, мы золото из храма Черной луны сперли…

Эпилог.

Серафима и батюшка сидели за столом в комнате и пили рябиновую настойку.
— Хорошо все закончилось. — Виктор погладил бороду. — Все таки спасли мы деревню наших предков от зла…
— Да, батюшка. — согласилась Серафима, с наслаждением закуривая. — Теперь можно в Мохово к тебе поехать, церковь восстановить…может люди какие подтянуться…
— Хорошо бы было…только слава о нем дурная идет…не захотят люди там жить…
— Ничего, молва погудит да остынет…а если божий храм там заработает, так может и потянутся… — Серафима посмотрела на графин, отбрасывающий красные блики. — Куда только сестрица моя пропала? Третий день ее нет…чует мое сердце что — то…
— Авось вернется, не рви сердце…

Синие жигули въехали в Мохово и из них вышли мужчина и женщина.
— Ты уверен, что знаешь где золото? — сестра Серафимы обвела взглядом заброшенную деревню.
— Уверен. — лысый мужчина в темных очках ухмыльнулся. — Не зря же я Виталий Пащеков…

(фэнтези мистика читать)

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock detector