Главная / ФЭНТЕЗИ РАССКАЗЫ / Мистическое фэнтези. / Волшебство сентябрьских листьев. Часть 1.
фэнтези про ведьм читать онлайн
сентябрь листья 2

Волшебство сентябрьских листьев. Часть 1.

Фэнтези про ведьм читать онлайн

 

Мелкий, противный дождик капал весь день, а ближе к вечеру, припустил во всю, тихо шурша по желтеющей листве. Осень в этом году началось рано и конец сентября, был больше похож на конец октября, мрачными днями и хмурыми, мокрыми вечерами. Я стояла на обочине дороги, в месте условной остановки и смотрела вслед уезжающему автобусу, который был таким же древним, как и место куда я приехала.
Моя история, была горькой и до боли неприятной и мои слезы высохли лишь несколько дней назад, уступив место тяжелой грусти.

Полгода назад, я встретила человека, и мне показалось, что вот оно! Долгожданное, вымученное счастье…Я думала, что наконец закончились мои одинокие, зябкие вечера, безвкусные завтраки и ужины, прогулки в сером парке и бесконечные сериалы. Надежда на счастливое будущее загорелась во мне с новой силой и я вовсю окунулась в отношения с моим Серёженькой…

Серёженька оказался обычным аферистом и однажды теплым, летним днем, он предложил мне пожить у него.
— Галюнь, ты бы переехала ко мне… У нас свадьба через неделю…
— Тебе плохо у меня? — удивилась я. — Квартира в центре, работа близко…
— Я тут подумал… — Сергей замялся. — Может будем сдавать твою квартиру?
Меблированная двушка в центре, стоит не мало денег, а они нам не помешают.
Его речи показались мне разумными и я даже размечталась о путешествии в Европу на следующий год. Через неделю после свадьбы, мы переехали в квартиру Сергея, которая находилась в пригороде и я принялась наводить в ней уют.

На вечеринку по поводу новоселья, мой муж пригласил кучу незнакомых людей, которых он называл друзьями и странным образом, я буквально отъехала от двух бокалов шампанского.
— Ну ты мать и даешь… — посмеивался Сергей, глядя на меня по утру. — Срубило тебя конкретно!
— Я сама не понимаю, что произошло… — пробурчала я, стыдясь сего проишествия, я поплелась на кухню за аспирином.
На следующий день Сергей уехал в командировку и как прилежная жена, я принялась ждать его, читая вечерами любовные романы или разговаривая с подругой по телефону, которая уже как пять лет жила в Мурманске.

Сначала он перестал звонить, а потом и вовсе его телефон оказался отключенным и все мои попытки дозвониться, были тщетными. Я обратилась в полицию, но к моему ужасу, никакого Распопина Сергея Николаевича тысяча девятьсот семьдесят девятого года, в городе не проживало и зарегистрировано не было. Дело они конечно завели, но намекнули, чтобы я особо не надеялась, ибо уж чересчур все это было странным. А через три дня, пришел хозяин квартиры…оказалось Сергей ее просто снимал и задолжал ему за три месяца. Отдав последние, наличные деньги, мне ничего не оставалось, как собрать вещи и уехать домой. Но моя квартира оказалась продана.
Сказать, что я испытала шок — ничего не сказать… Я вызвала полицию, но документы новых хозяевов оказались в полном порядке, в которых кстати фигурировала моя подпись….

Сняв деньги с карточки, я отправилась в деревню, где стоял дом, доставшийся мне от двоюродной бабки.
Я никогда не была там, никогда не общалась с ней, да и моя покойная бабуля, которой она приходилась родной сестрой, очень редко ее вспоминала. Лишь однажды, будучи подростком, я услышала как она говорила моей маме:

— Люська письмо написала, говорит сколько можно на друг-друга обиду держать — нужно мол помириться. В гости звала.
— А ты что? — в мамином голосе слышался неподдельный интерес.
— А что я? — недовольно буркнула бабушка. — Не собираюсь я с ней отношения налаживать. Неспроста это она мириться затеяла, уж точно не от доброты душевной.
— Что же между вами произошло? — не унималась мама.
— Все, Галка, не хочу я за нее разговаривать боле… И от тебя не желаю за нее слышать.

Так и забылся этот случай, стерся с детской памяти до того момента, как я узнала, что мне досталось наследство, а точнее дом в деревне. Но тогда уже мне не было у кого спросить о своей неизвестной родственнице, так как бабуля умерла три года назад, а мама ушла следом буквально через год. Наследство я приняла, но поехать туда мне как-то не сподобилось и вот теперь выпал удобный случай…если так можно было назвать то, что случилось со мной.

Я стояла под высокой сосной, на ровном стволе которой красовалась пушистая шапка хвои и не могла сдвинуться с места, словно меня держали невидимые руки. Внезапно мне захотелось помчаться вслед за автобусом, но я сразу же переборола это желание — в городе меня никто не ждал, да и податься мне там было некуда. Не бомжевать же…
Я встряхнула головой, отгоняя тяжелые мысли и чтобы не расплакаться, подхватила сумки и пошла по усыпанной листьями дороге, убегающей в лес.

Было тихо, лишь иногда с шуршанием падала листва, пахло грибами и осенними туманами. Через десять минут, я немного успокоилась и даже воспряла духом, любуясь природой. В конце-концов я жива и здорова, а ведь много женщин заканчивают куда ужаснее, связавшись с аферистами, подобными Сергею.

Вскоре между деревьями замелькали первые домишки, с резными полисадами и я оказалась на узкой улочке, которая тоже была усеяна сосновой хвоей.
— Мило… — прошептала я, разглядывая аккуратные и чистенькие дома. — И где же тут Ореховая восемь?…
— А зачем тебе Ореховая восемь? — звонкий голосок раздался совершенно неожиданно и я схватилась за сердце:
— Господи! Напугала как!

Рядом стояла непонятно откуда появившаяся девчушка в рябом платочке, с маленькой корзинкой в руке и смотрела на меня хитрыми, чуть насмешливыми глазенками.
— А что это ты такая пугливая? Городская что ли?
— Городская. — согласилась я. — Так ты мне покажешь где Ореховая восемь?
— А зачем тебе туда? — не унималась девчушка, разглядывая мои сумки.
— Жить теперь там буду. — маленькая заноза мне нравилась и она явно чувствовала это. — Тебя как зовут?

— Дуняшка. — девочка улыбнулась, показывая мелкие зубки, переднего из которых не было. — А зачем ты там жить будешь?
— Потому что, теперь это мой дом. Так покажешь?
— Ну пойдем. — вздохнула Дуняшка и посеменила вперед. — А ты что, покойной Люськи родственница?
— Да, родственница, а что?
— Ничего. — вздохнула девочка. — Ты просто другая.
— Это как? — мне стало даже интересно.
— Ты хорошая. Глаза у тебя добрые, улыбаешься…

— А бабка покойная какая была? — мне стало приятно от слов ребенка, но тут же начало разбирать любопытство. — Злая что-ли?
— Ага… — кивнула Дуняшка. — Всех кляла на чем свет стоит. Мамка моя говорит, что Люська ведьмой была.
— Ну ничего себе! — засмеялась я, наблюдая как меняется лицо девочки, от улыбки к страху.
— Что я там говорю? — из-за невысокого забора показалась женская голова с темными кудряшками.

— Мама! — девчушка разулыбалась и кинулась к ней, показывая на меня пальцем. — Она теперь в ведьмином доме жить будет!
— Дунька, не язык, а помело у тебя! — улыбнулась женщина и приоткрыв калитку, вышла ко мне. — Не обращайте внимания на нее. Болтушка она.
— Хорошая девочка. — похвалила я Дуняшку и та застеснялась, довольно поглядывая на меня сквозь пушистые ресницы. — Меня Галя зовут, я ищу Ореховую восемь.
— Марина. — представилась молодая женщина и указала на мрачный дом, с заколоченными ставнями, который стоял чуть поодаль от ее ухоженного, цветущего осенними цветами домишки. — Вот восьмой дом. А вы…

— Родственница жившей здесь женщины. Внучка двоюродная. — ответила я, предугадав ее вопрос. — Теперь буду жить здесь.
— Понятно… — Марина как-то странно посмотрела на меня. — Так у нас тут глухомань страшная, работы нет… Я на почте работаю, в школе человек пять трудится, да и мужики наши в основном на вахту ездят…
— Ничего страшного, я работаю в женском журнале, пишу статьи и мое присутствует в офисе не обязательно. Можно работать и удаленно. — успокоила я ее, чтобы она не дай Бог не подумала, что я хочу кого-то в этой деревне лишить работы.

— А-а… — закивала Марина и поежилась, кутаясь в теплую кофту. — Зябко…
— Ну чтож, пошла я. — я подхватила сумки. — У меня видимо будет чем заняться… Вот только ключа нет…
— Да там открыто. — выпалила Дуняшка, выглядывая из-за матери. — Только досками заколочено.
— Пойди деда позови, пусть топор возьмет, поможет доски отодрать. — сказала ей Марина и девочка помчалась в дом.

Вскоре из него вышел седой, крупный мужчина и направился к нам.
— Чего у вас тут?
— Батя, Люськин дом открыть нужно. Внучка ее приехала. — коротко объяснила ему Марина, но старик не спешил мне на помощь.
— Внучка говоришь? — он осмотрел меня подозрительным взглядом. — А документик можно посмотреть?
— Отец, ты что? — Марина шикнула на него, но он не обратил на нее внимания, все так же глядя на меня.
— Все хорошо. — я порылась в сумке и достала паспорт. — Вот, смотрите.
— Ага…ага… — мужчина сравнил мое фото с моей внешностью и удовлетворенно крякнул. — Ну пошли что-ли, помогу…

Мы вошли в узкую калитку, заросшую диким виноградом и пошли по каменной дорожке, в щелях которой росли густые пучки жухлой травы. Вокруг дома буйно цвели разноцветные сентябринки и пушистые хризантемы, наполняя воздух горьким ароматом умирающей природы, ярко-желтые листья клена, растущего совсем рядом с домом усеивали весь двор и их сочетание с красными кустами боярышника казалось чем то совершенным в этой осенней круговерти.

— Ты меня извини, — вдруг сказал старик, обернувшись ко мне. — Я сразу поверил, что ты Люськина внучка, похожи больно…только натура у меня такая, все проверить…
— Я не обиделась. Осторожность прежде всего. — я улыбнулась ему. — Неужели я похожа на нее?
— Похожа. Я бы сказал одно лицо. Вот только глаза у твоей бабки были не такие как у тебя…страшные глаза были…

Старик отвернулся и поднялся по скрипящим ступеням на крыльцо, оставив меня с легким чувством скользкого страха.
Доски он отодрал легко, без особых усилий и сложив их рядом с крыльцом, спустился вниз.
— Меня Федоровичем кличут, если помощь какая нужна будет, зови, я дома почти всегда.
— Хорошо. Спасибо вам большое. — я подумала было достать кошелек, но сразу же отказалось от этой идеи — старик явно бы обиделся.

Он пошел к калитке, а я поднялась на крыльцо и толкнула тяжелую, выкрашенную в коричневый цвет, дверь. Дверь заскрипела, отворяясь и этот скрип неприятным холодком пробежал между лопатками, словно кто-то швырнул мне за воротник пригоршню снега. Дом ждал меня, я это так явно почувствовала, что сама испугалась этого сильного ощущения.
— Ну здравствуй… — прошептала я, перешагнув порог. — Не против, что я поживу здесь?

Дом молчал, будто присматриваясь ко мне, напряженно и изучающе.
Я вошла в его холодное, сырое пространство, пропахшее плесенью и уныло посмотрела по сторонам: мне придется много работать, чтобы привести здесь все в порядок.
Первое, что я сделала — нашла печку и переодевшись в старые вещи, пошла искать дровник. В заросшем буйной растительностью дворе, найти что-либо было не просто, но все же своего я добилась, обнаружив помимо дровника сарай с различными инструментами, колодец и деревянный туалет, опасно клонившийся набок.

Пока я набирала дрова, пошел мелкий дождик, я продрогла, жутко хотелось есть, но прежде чем сходить в магазин, нужно было разобраться с печкой, ведь в холодном доме ночевать будет не совсем уютно.
К моему удивлению, печь разгорелась сразу же: дрова затрещали в большой топке, стреляя искрами и я в первый раз за этот день, почувствовала радость и удовлетворение.

— Теперь-то нам с тобой получше будет, правда? — я подмигнула в никуда, обращаясь к дому и в этот момент в печи громко затрещало, застонало словно отвечая на мой вопрос:
— Ух-х… да-а-а…

Мне очень хотелось получше рассмотреть свое новое жилище, но погода портилась, а в доме не было ни крошки. Я накинула прозрачный дождевичок, одела цветные сапожки и неуверенно остановилась возле дверей: как же оставить дверь открытой? Ноутбук, кое-какие вещи, дорогие мне могли запросто стать поживой для грабителей…
Я обвела взглядом темный коридор и заметила на вешалке обычный, навесной замок с торчащим в нем ключом. Вот это удача!

Закрыв дверь, я спокойно направилась вверх по дороге, справедливо предполагая, что по ней я приду прямо в центр этой деревушки. К моему неприятному удивлению, ухоженных домиков было намного меньше чем странных, мрачных, заброшенных домов с заколоченными окнами. Деревня умирала, это было видно. За весь мой недолгий путь к магазину, мне встретились несколько человек: одна пожилая женщина и пьяный мужик, дремавший на лавочке под дождем. Ему было не до меня, а женщина долго смотрела мне вслед, сразу признав во мне чужачку.

Центр почти ничем не отличался от остальной деревни, об исключительности сего места, говорили лишь парочка зданий — магазин под названием «Сосенка» и одноэтажное, длинное здание, на котором большими буквами, было начертано: «…страция». Куда девалась первая часть надписи, оставалось лишь догадываться.

В «Сосенке» меня встретили настороженными взглядами. Четыре женщины и продавщица моментально замолчали, стоило мне переступить порог магазина.
— Здравствуйте. — вежливо произнесла я, стараясь выглядеть как можно приветливей.
— И тебе не хворать. — ответила одна из покупательниц. — А ты чья будешь?
— Внучка бабы Люси Зверевой. — ответила я и сразу же пожалела о том, что была так откровенна. Хотя в этой небольшой деревеньке, уже к вечеру бы знали, что я поселилась в доме своей родственницы.

Лица женщин вытянулись, а одна  из них даже закашлялась.
— Так это она тебе дом отписала?
— Ну да…
— А ты сама что-ли приехала или еще с кем?
— Сама.
— И не боишься? — осторожно поинтересовалась продавщица.
— Нет…а почему я должна бояться? — мне этот вопрос показался довольно странным.

Женщины переглянулись.
— Ну…в доме-то самой не страшно? — продавщица опустила глаза.
— Да нет…а чего там страшного? — мне уже не нравился этот разговор.
— Да и правда! Чего там бояться! — она засуетилась возле прилавка, отвешивая сахар. — Добро пожаловать! А меня тетя Клава зовут.
— Спасибо. Я — Галя. — я прошлась возле холодильников, разглядывая товар. Мне все больше казалось, что все здесь что- то недоговаривают.

Купив молоко, чай, сахар, банку тушенки и пачку спагетти, я решила, что этого на сегодня хватит, а завтра будет видно. Продавщица сложила все в пакет и передавая его через прилавок, сказала:
— Ты, Галя, если что, заходи. Я живу через дом. Ворота зеленые…
— Обязательно. — пообещала я и вышла на улицу, решив, что все таки здесь неплохие люди.

В доме уже было намного теплее и сырость потихоньку покидала углы. Оставив пакет с продуктами на полу в кухне и подкинув в печку дров, я взяла два ведра и пошла к колодцу, понимая, что лучше сразу принести воды, чтобы уже раздеться и спокойно осмотреть дом, навести хотя бы кое — какой порядок и сесть за статью.

Было тихо, в листьях шуршал дождь и темный сруб колодца казался зловещим, на фоне ярко-желтых листьев. Я не понимала как мне удастся привыкнуть ко всему этому, но выбора ведь все равно не было. Ворот колодца завертелся, опуская ведро и через несколько секунд, услышав характерный плеск я принялась вертеть ржавую ручку колодца в обратную сторону. Перелив обжигающе холодную воду, я снова опустила ведро и мне показалось, что оно несколько раз ударилось о стену, прежде чем коснуться поверхности воды.

На улице стремительно холодало, изо рта вырывались еле заметные облачка пара и было ясно, что движется циклон. Вытащив второе ведро, я сразу же заметила, что на его дне лежит какой-то предмет. Что это???
Слив воду, я опустила руку в уже пустую емкость и извлекла оттуда странную вещицу, похожую на маленькую шкатулку из почерневшего, задубевшего дерева. Повертев ее в руках, я попыталась ее открыть, но все мои попытки оказались тщетны — шкатулка казалась монолитной, без каких-либо отверстий. На ее крышке проглядывал какой-то рисунок, но разглядеть его было трудно и я решила отложить это на потом.

Я нашла в серванте кастрюльку, поставила воду для спагетти и наконец-то осмотрелась. Кухня была квадратной, с большим окном, на котором стояли горшки с давно погибшими растениями и мощный, почерневший от времени подсвечник.

Темный, старинный сервант, забитый посудой и еще каким-то хламом, такой же стол на толстых, резных ножках, четыре стула с высокими, оббитыми потрескавшейся кожей спинками и круглыми сиденьями и венчавшая все это печь, выложенная темно-коричневыми, почти черными изразцами.
— Мрачновато… — прошептала я и пошла дальше.

В следующей комнате стоял шкаф с большим, мутным зеркалом посреди и  диван, похожий на большого монстра, над ним висел ковер с мрачным рисунком, а на ковре красовалась большая фотография в деревянной рамке. Я подошла ближе и изумленно ахнула — на меня из этого фото, смотрела я сама… Но приглядевшись лучше, я поняла, что ошиблась: женщина, смотревшая со снимка, была совершенно другой.
— Баба Люся? — вслух протянула я и забравшись на диван, приблизилась к портрету.

Тёмные глаза серьезной красавицы казались по живому проницательными и немного злыми.
На фото ей было не больше тридцати, темные волосы, заплетенные в толстую косу были разделены на ровный пробор, а вокруг овального личика завивались короткие кудряшки. Глаза казались просто огромными на этом бледном лице, но их злобное сияние портило природную красоту девушки.
— Чего же ты злая такая…

Я слезла с дивана и задумалась: как может женщина излучать такую злобу? Может поэтому она прожила всю жизнь одна? Может из-за этого они и не ладили с бабушкой? Ведьма…

Меня передернуло от этой мысли, но слова Дуняшки, то и дело возвращались в мою голову. Она повторяла за матерью, это точно, да и в магазине женщины вели себя как-то странно…
— Так, хватит! — оборвала я этот поток панических  мыслей вслух. — Все это глупости!
В данный момент мне этого еще не хватало! Если я начну бояться этого дома, то мне придется жить на улице. Протянув руку я сняла портрет со стены и немного подумав, положила его на шкаф и сразу же в комнате стало светлей.
— Полежи там…пока не подобреешь…

Последняя комната оказалась спальней со старой, широкой кроватью, старинным столиком, на котором стоял еще один потемневший подсвечник, а в углу, покрытый паутиной, притаился небольшой камин.
— Чуточку света этому дому не помешает… — произнесла я с улыбкой и решила, что в первую же поездку в город, куплю светлые обои и такие же занавески.
На печке закипела вода и я кинулась на кухню, в животе предательски заурчало, уже конкретно намекая, что пора бы и поесть.

Плотно поужинав, я заварила чай и вспомнила о шкатулке, найденной в колодце. Она так и стояла на полке для обуви в коридорчике, терпеливо ожидая, что на нее наконец обратят внимание.
— Как же мне тебя открыть… — я покрутила ее в руках, который раз, но ничего нового не увидела. Странные рисунки тоже мне ни о чем не говорили и я взяв нож, принялась ковырять им неподдающуюся шкатулку. Внезапно что-то клацнуло и ее крышка отскочила, открывая блестящую внутренность, наполненную чем-то, похожим на пепел.

— Что за гадость? — вслух поинтересовалась я и от моего дыхания «пепел» взмыл вверх, оседая на поверхность стола. Недолго думая, я смела его на листок бумаги и высыпав в форточку, закрыла ее на щеколду. Все, что хранила эта загадочная шкатулка, истлело от времени и место ему было на помойке…

За окном сгущались сумерки и мне становилось немного жутковато на новом месте и от того, что в этом доме жила женщина, которую местные жители считали ведьмой. Я никогда не верила в мистику, смеялась над страшилками, которые рассказывали знакомые, уверяя, что ЭТО случилось с родственниками друзей тетки троюродного внука и поэтому все случившееся — истинная правда. Но в этот вечер, здравый смысл все таки сдался под напором мрачной местности и деревенских фантазий.

Плотно задернув шторы, я достала из сумки постельное белье и принялась за облагораживание своего спального места. И перина, и подушки, и одеяла порадовали чистотой, они лишь немного пахли сыростью, но это было делом поправимым. Мое постельное, с крупными цветами оживило спальню и я немного взбодрилась от знакомого запаха и привычного вида, и вдруг поняла, что за весь день ни разу не вспомнила о Сергее. Это было прогрессом.

В окно раздался тихий стук и я подпрыгнула от страха, ощущая как бьется сердце о грудную клетку.
— Соседка!
— Кто там? — я подошла к окну и отдернула штору, но в опустившейся темноте, никого не увидела.
— Это я, Федорович.

Я пошла к двери и отодвинула засов, гадая, что ему понадобилось.
— Что-то случилось?
— Я тебе лампочку принес. Здесь, на углу дома, фонарь висит. — старик закряхтел, послышался скрип вкручиваемого патрона и щелчок выключателя, после которого вспыхнул свет, освещая крыльцо и тропинку. — Ну вот, другое дело, чего ж в потемках сидеть…
— Спасибо! Чтобы я без вас делала… — искренне поблагодарила я старика, но он отмахнулся:

— Да чего уж там…не понимаю я что ли, что не от хорошей жизни сюда приехала. — Федорович посмотрел вверх и добавил: — Ветер поднимается, наверное ненастье будет. Печка горит-то?
— Да, уже тепло. — от проницательности старика, мне стало отчего-то неловко. — А вы мне камин не поможете растопить?
— Пошли посмотрим чего там… — Федорович снял калоши и мягко ступая в толстых, вязаных носках по деревянному полу, прошел в дом.

— А ну-ка, дочка, газетку поищи. — старик присел возле камина и достал из кармана фуфайки, коробок спичек. — Камин вроде чистый, но тягу проверить нужно.
Я отдала ему газету, купленную на вокзале и Федорович скомкав один из листов, поджог его.
— Не боишься сама?
— Непривычно. — подумав, ответила я. — Пройдет со временем.

От горящей газеты, в трубу пополз серый дымок и старик довольно потер руки:
— Сейчас я щепок наколю. — он поднялся, держась за спину. — Ты если что, кричи, мы рядом… А-а…Маринка тебе вот номер телефона написала.
Федорович протянул мне листок из блокнота и пошел к выходу, что-то бурча себе под нос.

Дай Бог, чтоб мне кричать не пришлось… Я даже поморщилась от такой мысли и чтобы не забивать голову дурными помыслами, принялась разбирать сумки.
Старика не было минут пятнадцать, а потом я услышала стук колющихся дров и догадалась, что он ходил за топором. Через некоторое время, он вошел с полной корзиной толстеньких чурбачков, рядом с которыми, лежали тоненькие щепы.
— Сейчас мигом растопим. — закряхтел он, присаживаясь возле камина. -Снова дождь начинается…с севера ветра дуют, холода несут… Лес гудит, чует непогоду…

— А вы бабку мою знали? — поинтересовалась я, надеясь на какую-нибудь информацию.
— Люсю? — Федорович разложил на газете щепки. — Знал конечно… Всю жизнь почитай рядом прожили…
— Какая она была?
— Какая? — старик задумался, подкладывая дрова на разгоревшиеся щепки. — Странная она была…а девкой, первой красавицей по деревне слыла.
— А что в ней странного было?

— Нелюдимая она была, всю жизнь одна прожила… Глазища злые, как глянет, так мороз по коже. Один раз поругалась она с соседкой из-за коз, которые всю капусту у нее в огороде поели, а на другой день, все десять и сдохли… Соседка прибежала, кричать, проклинать Люську начала, а та стоит, смотрит и улыбается, страшно так…вроде как и не она это вовсе, а чистое зло из нее глядит… Соседка за неделю сгорела, стаяла как свечка…здоровая баба… — Федорович с трудом выпрямился и потер слезившиеся глаза. — Хватит историй на сегодня, а не то не уснешь. А ты чего, бабку свою ни разу не видела?
— Нет, не пришлось. У нас с ней никто не общался, и говорить за нее не принято было. — ответила я. — И теперь я наверное понимаю почему…
— Ты себе много тоже не придумывай… — Федорович пошаркал к калошам. — Спать ложись. Пустое это.

Я провела его к калитке, замечая, что порывы ветра становятся все сильнее, швыряя мелкие капли дождя и еще раз поблагодарила за помощь.
— Обращайся, если что. — Федорович растворился в темноте, а я вернулась в дом.
Тепло, мягкой волной мазнуло по лицу, стоило мне войти в кухню и уютный запах горящих дров, пощекотал ноздри.
— Не буду думать о плохом. — сказала я, ощущутив вдруг странное единение с этим домом. — Это мой дом. Я здесь хозяйка.
И в этот момент, на стене, затикали старые, покрытые пылью часы. Я дернулась от неожиданности и с удивлением посмотрела на бегающие из стороны в сторону глаза на циферблате. Странно это все…ой странно…

Огонь отбрасывал блики на выложенную камнем площадку перед камином, потрескивали дрова, взметаясь искрами в дымоход и легкий запах сосны из стоявшей рядом корзины, перебивал уходящий из дома запах сырости. Меня охватило странное состояние полудремы, будто я настолько устала, что не могла пошевелить даже пальцем. Было тепло, по оконному стеклу стучали дождевые капли, таинственно гудели верхушки сосен и тихо тикали часы.

Я прилегла на подушку, лицом к дверному проему и укрывшись уголком одеяла, лениво размышляла, вспоминая прошедший день и свое желание начать статью. Мои глаза переодически закрывались и каждый раз, мне было все тяжелей открывать тяжелые веки. Когда в очередной раз я вяло моргнула, то сначала не поняла: в кухне кто-то был и темный силуэт быстро метнулся от дверного проема к печке.

Меня прошиб холодный пот, а сон моментально улетучился, уступив место всепоглощающему страху.
— Кто здесь? — пискнула я, понимая, что если мне сейчас ответят — я грохнусь в обморок.
Тик-так…тик-так… Часы тикали все громче, отдавая в ушах почти что боем кремлевских курантов и поднявшись с кровати, я медленно пошла к дверям, ведущим в кухню. Мои ноги стали ватными, когда я увидела черный силуэт, неподвижно стоящий в углу…
— Кто вы? — прошептала я непослушными губами. — Что вам нужно?

Силуэт шагнул мне на встречу и я осела на пол, царапая спину о шершавую, деревянную лудку — это была баба Люся…
— Положи серьги в шкатулку!!! — прошипела она, посиневшими губами и ее сморщенное, пропитанное злобой
лицо, перекосило. — Положи серьги в шкатулку!!!

Я закричала, закрыв лицо руками и…проснулась. В камине еще горели дрова, было все так же уютно, и все так же стучал по окнам дождь. С жутким страхом, я смотрела на дверной проем, ожидая всего, что угодно, но ничего не происходило и я начинала приходить в себя, понимая наконец, что это был всего лишь сон. Пересилив себя, я вышла в кухню и естественно ничего не увидела — ни привидений, ни монстров, ни чего другого, что могло нарушить мой покой, появившись из ужасных, паранормальных мест.
— Вот клуша… — прошептала я, вытирая капли пота со лба. — Накрутила все таки себе…
Сон как рукой сняло и мне ничего не оставалось делать как заняться статьей.

В глубине леса затрещали корни огромного дуба, больше ста лет стоявшего возле широкого ручья, который вытекал из под поросшего мхом, камня, вздыбилась земля, выворачивая траву и старые кости животных. Словно подталкиваемый невероятной силой, из земли показался большой ящик, в грязных комьях и корневищах растений, несколько раз качнулся и его толстая крышка, отлетела в сторону, открывая темную внутренность. Даже ветер на минуту затих, когда за края ящика схватились две крупные руки. На пальце одной из них, блеснуло кольцо с черным камнем, который был прозрачным как звездная ночь.

Вскоре показался и весь жилец этого странного ящика, встав в полный рост и перешагнув его деревянные стенки. Это был высокий мужчина, одетый в кожаные штаны и плотную рубаху, перехваченную ремнями, в которых торчали ножи и висели мешочки с таинственными порошками и зельями. Его голова была чисто выбрита, а на затылке четко виднелся темный круг странной татуировки, черная борода красиво очерчивала полные губы, а кожа его была покрыта шрамами от старых ран.
— Ну вот я и вернулся. — прорычал он, глубоким, сильным голосом и потянулся, расправляя спину. — Пора показать, кто здесь хозяин…

У меня затекла спина от долгого сидения за компьютером, ныла шея, а от выпитого чая, жутко хотелось в туалет. С тоской посмотрев на залитое дождевыми струями окно, я накинула дождевик и вышла из дома. Каменная дорожка блестела от влаги, кое-где образовались лужи, ветер мощными рывками гнул деревья, а деревня пропала где-то в кромешной темноте и лишь мой дворик казался единственным островком света в этом бушующем мраке.

Через пять минут я уже замерзла и бегом бежала обратно, ощущая холодные поцелуи дождя на голых ногах, которые сразу же покрылись гусиной кожей. Фонарь, висевший на доме, жалобно скрипел, раскачиваясь из стороны в сторону и вдруг ярко мигнув, погас совсем.

— Только этого еще не хватало! — простонала я, вглядываясь в темноту. До дома было рукой подать, но чтобы не разбить нос, на высоких ступеньках крыльца, мне пришлось еле перебирать ногами, стараясь не наступить в лужу. И тут я услышала шаги. Кто-то шел по дороге, мимо моего забора, уверенно ступая по грязи и небольшим озерцам мутной воды. Мне стало немного страшно — кто мог прогуливаться в такую погоду, столь поздним временем? Неожиданно фонарь снова мигнул и загорелся, освещая и меня, стоявшую возле дома и кусочек дороги за забором…

— Мамочка-а… — выдавила я из себя, нечто похожее на тихий хрип и рванула к двери, перескакивая через ступеньку. На последней, я подскользнулась и упала, разбив коленку и локоть, отчего острая боль пронзила мои неуклюжие конечности. Не обращая на нее внимания, я подскочила и рванув дверь, забежала в дом, тяжело дыша от перенесенного испуга и только задвинув засов, облегченно вздохнула.
Но что это было??? Или вернее, кто? То, что это был мужчина, я не сомневалась — об этом уж явственно говорила его фигура с крутым разворотом плеч. Он стоял лицом ко мне, и хотя я и не разглядела его внешность,  но точно уловила очертание бороды.

Мужчина смотрел на меня и мне показалось, что в его руке блеснуло лезвие ножа. А может мне показалось?
— Да какая разница! — простонала я, разглядывая свои «раны». — Ненормальный какой-то… Какого черта под чужими заборами по ночам расхаживать?
Обработав их зеленкой, я выключила на кухне свет и осторожно выглянула в окно: на первый взгляд все было спокойно, незванных гостей не наблюдалось, да и никаких шорохов и стуков не было слышно. Я немного расслабилась и завернувшись в одеяло, заснула крепким сном без сновидений.

Мужчина шел по вязкой грязи и пристальным взглядом рассматривал дома, мимо которых он проходил. Его глаза, словно глаза большого хищника отлично видели в темноте и никакой свет им был не нужен, чтобы разглядеть все подробности. Эта деревня принесла ему столько же боли, сколько и радости… Он родился здесь еще в то время, когда в этих лесах обитали языческие боги и их деревянные идолы можно было встретить так часто, как и толстые стволы молодых дубов. Отец учил его Знанию, темной стороне природы, общению с мертвыми, а мать учила готовить порошки и зелья, соединять травы и приносить ими или выздоровление, или смерть…

Сын древнего бога и ведуньи, Боян был бессмертным. Вечным проявлением тьмы, блуждающим в тайных местах России, ищущим новые проявления энергии и новые знания.

Он периодически ложился «спать», освобождая свой дух, чтобы он беспрепятственно проникал в самые далекие миры, а тело его в это время отдыхало, практически отключая всю жизнедеятельность.
Теперь Боян шел туда, где его ждали, где ему предложат пищу, воду и кров — эти люди и их предки, а так же и их потомки, будут всегда ждать его пробуждения, даже если они никогда не видели его, даже если кто-то умер, не дождавшись. Между ним и этим родом был договор, который был неразрывным. Они ждут его, он помогает им.

Боян вдруг почувствовал живое существо, находящееся совсем рядом, он достал нож, остановился и развернулся к невысокому забору. Женщина.
Она тоже услышала его и теперь смотрела в его сторону. Глаза Бояна за несколько секунд пробежали по ее телу, жадно разглядывая все изгибы — у него очень давно не было женщины…

Он испугал ее. Женщина что-то вскрикнула и кинулась в дом, даже не догадываясь о том, что Боян мог за долю секунды оказаться рядом, взвалить ее на плечо и…
Он угрюмо тряхнул головой, отгоняя будоражущие мысли и пошел дальше, отметив, что его большое, здоровое тело, отреагировало на нее мгновенно.

Когда он постучал в дверь, за ней было тихо и лишь через минут пять, раздались шаркающие шаги.
— Кто? — сонный голос прозвучал грубо и неприветливо.
— Боян.
Дверь распахнулась мгновенно, пропуская мужчину внутрь….

— Я уже и не ожидал, что это случится! — высокий старик с любопытством смотрел на Бояна, лицо которого было спрятано под капюшоном.
Боян снял его и он восхищенно крякнул.
— Я видел тебя когда был мальчишкой! Ты совсем не изменился!
— Я тоже помню тебя… Егорка… — усмехнулся Боян.
— Теперь зови меня Федоровичем. — старик возбужденно забегал, не зная куда усадить своего гостя. — Для всех ты мой племянник из Украины.

— Не суетись. — Боян мягко остановил его. — Мой дом в порядке?
— Конечно! — Федорович обиженно развел руками. — Как только похолодало, топить начал, каждое двадцать седьмое число продукты свежие покупаем, ждем…
— Хорошо. Давай ключ.
— Давай-ка я с тобой пройдусь, — старик принялся натягивать фуфайку, руки его дрожали. — Все одно уже не усну. В себя прийти не могу…ешкин кот…
— Кто там, папа? — из комнаты послышался заспанный, женский голос.
— Это ко мне, Маринка, спи. — Федорович словно извиняясь, посмотрел на Бояна. — Дочь моя.

— Она не знает обо мне? — удивился он.
— Знает. — прошептал старик, косясь на спальню, где спали Марина с Дуняшкой. — Пусть спит, зачем тревожить ее. Завтра все скажу. Я сам еще в себя прийти не могу… — старик задрал голову, чтобы еще раз посмотреть на Бояна. — У меня сердце заходится от страха…
— Не бойся. — Боян, не смотря на немалый рост старика, навис над ним. — Я никогда не причиню зла тем, кто помогает мне.

Федорович заметил как вспыхнули его наверное самые черные в мире глаза на этом красивом, по цыгански смуглом лице, окруженном густой бородой. Два, светлых шрама пересекали его лысую голову и было в его виде что-то такое, что заставило старика на секунду зажмуриться. В этом бессмертном теле было столько знания и силы, что они выплескивались из этих всепоглощающих глаз как два темных ручья.
Они вышли в дождь и молча пошли по дороге и если бы кто-нибудь увидел их в этот поздний час, то заметил бы, что Бояна будто окружает облако черной пыли, то разлетающейся в разные стороны, то складывающейся в непонятные узоры.

Мужчины свернули в проулок и пройдя еще несколько метров, остановились перед большим, деревянным домом, крыша которого едва виднелась через высокий забор.
— Никаких проблем с домом небыло?
— Нет…отец мой этот дом еще когда мне шестнадцать лет было на меня переписал…а я уже на Маринку дарственную оформил. — ответил старик и протянул Бояну связку ключей. — Надолго к нам?

— Посмотрим…но лет десять точно пробуду, а может и дольше. — он открыл железную калитку и вошел во двор. — Спасибо Федорович.
— Это тебе спасибо, что род наш не бросаешь. Помощь твоя как манна небесная. — старик снял старую кепку и ветер взметнул его седые волосы.
— Поговорим об этом завтра. — Боян похлопал его по плечу. — Спокойной ночи.
— Да уж наверное доброе утро… — усмехнулся Федорович. — Отдыхай.

Боян вошел в темноту дома и от удовольствия прикрыл глаза. Тепло, мягкий, ненавязчивый запах сушеных трав и золотистого меда окунул его в детство. Тогда и эта деревня выглядела по другому и от того, первого дома уже давно ничего не осталось, лишь воспоминания. Боль сжала его сердце при мысли о матери, которая умерла у него на руках от глубокой старости. И сколько Боян не продлевал ей жизнь, старость взяла свое…

— Ты береги себя-то, Боянушка… К людям сильно не тулись, не разрешай им в душу тебе лезть и отцу своему молись. Он всегда поможет…
Слова матери навсегда отпечатались у него в голове и Боян был всегда нелюдим, отодвигая от себя тех, кто никогда не дотянется к нему и не коснется вершин его тайны.

Скинув с себя одежду, мужчина зашел в ванную и открыл кран. Ледяная струя быстро наполнила ванну и дотронувшись к поверхности воды, Боян сделал ее горячей.
— О-о как хорошо… — он опустил в нее свое могучее тело и вытянулся во весь рост, вспоминая как нашел эту антикварную ванну огромных размеров в Москве, у какого-то любителя старинных предметов гигиены.
В нем просыпался аппетит и желание всех тех благ, которых он был лишен долгое время. Медведь, как его зверское начало, унаследованное от отца, принялся ворочаться в нем, требуя выхода скопившейся энергии.

 

* * *

Я проснулась от того, что в доме было холодно и моя нога, торчащая из под одеяла замерзла и почти что не посинела.- Это тебе не квартира… — прошептала я, нехотя вставая из под толстого одеяла. Чтобы в доме было тепло, нужно было следить за печкой, чтобы она не прогорала или ложить на ночь толстые, березовые чурбаки, которые я видела в дровнике. Натянув длинный халат, я принялась за растопку, а потом, съежившись, сидела рядом с печкой, в ожидании, когда закипит чайник.

Постепенно тепло наполнило дом, а горячий чай сделал свое дело и я воспряла духом, припоминая, что сегодня собиралась сходить за продуктами. По быстрому обмывшись в чашке, я позвонила Марине.
— Доброе утро!
— Доброе…ты, что-ли, соседка? — узнала она.
— Ага… послушай, а где у вас можно картошки купить? В магазине что-то я ее не видела…

— Так в магазин ее и не возят, у нас все свою выращивают. — ответила Марина и сказала: — Давай-ка иди к нам, я тебе насыплю картохи.
— Как это насыплю? — удивилась я. — Я могу купить…
— Не выдумывай! — оборвала меня она. — У нас ее полный погреб! Уродило в этом году хоть заешься! Все. Жду.
Не слушая моих возражений, Марина положила трубку и я решив не обижать соседей, поплелась за картошкой.

На улице было прохладно, дождь закончился, но опустился туман, белыми клочьями теряясь в лесу между деревьями. Пахло листвой и печным дымом.
Марина уже стояла возле калитки, ожидая меня, ее лицо было сонным и немножко помятым.
— Ну что, как спалось? — она пропустила меня во двор и пошла вперед.
— Нормально, — я решила не забивать ей голову своими дурацкими снами. — Правда уже ночью в туалет вышла и испугалась.
— А что случилось? — Марина посмотрела на меня через плечо.
— Какой-то мужчина возле моего дома крутился. Я черти что подумала…

— Какой еще мужчина? — она остановилась.
— Не знаю…большой такой, с бородой по моему…
— Не бойся, — засмеялась Марина. — Это племянник отца приехал вчера ночью, наверное ты его видела, когда он к нам шел.
— Да? Ну слава Богу, а то я уже напридумывала страстей себе… — вздохнула я с облегчением, хотя кое-какие сомнения все таки оставались. Интересно как этот племянник сюда добрался, ночью? На машине может? Мне стало неловко и я спросила: — Он у вас остановился? Я не помешаю?

— У  него есть свой дом в деревне. — Марина указала мне на скамью, стоявшую на веранде. — Присядь, я сейчас в погреб спущусь. Боян остановился в доме своих родителей, у тебя окно спальни, как раз на его фасад выходит, правда там забор высокий.
— Боян?
— Да, имя у него необычное… да и сам он не простой. — Марина открыла ляду погреба. — Так что ты его не часто будешь видеть, нелюдимый он. Больше одиночество любит. Природа ему наша нравится очень.

Она спустилась вниз, а у меня возникло ощущение, что речь, произнесенная Мариной, была заученной, для того, чтобы избавить себя от лишних вопросов. А даже если и так, мне-то что? Чужие дела меня не интересуют.
— Галя! Подойти сюда! — крикнула мне из погреба Марина и я подошла ближе. — Держи!

Она подала мне сумку и я с изумлением обнаружила, что в нее влезло не только ведро картошки, но и лук, морковь и даже несколько головок свеклы.
— Зачем??? — я с неловкостью посмотрела на сумку. — Мне неудобно…
— Успокойся. — остановила мои невнятные речи, Марина, появившись из погреба. — Я тебе не последнее отдаю и беднее не стану. Чего же ты будешь без картохи сидеть?
— Спасибо тебе. — искренне поблагодарила я соседку, но она лишь широко улыбнулась:
— А ты с Дуняшкой посидишь когда я на работе задержусь. Наш дед на рыбалку часто ходит…
— С удовольствием! В любое время. — заверила я ее и потащилась домой, волоча за собой неподъемную сумку.

Дома меня ждал неприятный сюрприз: окно на кухне было распахнуто, горшки перевернуты, а на полу лежала мертвая ворона. Одно ее крыло было неестественно вывернуто, мутные глаза смотрели на меня с какой-то тоской, словно предупрждали о чем-то. А может это мне просто показалось? Но тем не менее, это пришествие напугало меня и морщась от отвращения, я принялась за уборку. Аккуратно подвинула птицу веником на совок, размазывая кровь по полу и вынесла ее на улицу, решив, что закопаю ее позже. Потом смела землю, вымыла пол и задумалась: как птица могла попасть в дом? Окно не было разбито, значит влетела она в уже открытые створки…или ее бросили?

Я снова одела куртку и вышла на улицу. Завернув ворону в газету, я взяла в сарае лопату и вырыв ямку возле забора, похоронила несчастную птицу, стараясь не вспоминать ее взгляд. После этого, я обошла дом и осмотрела землю под окном кухни, надеясь заметить какие-нибудь следы, но ничего не обнаружила.

— Странно… — прошептала я, с неприятным холодком, вспоминая свой сон, в котором фигурировала страшная баба Люся в черном. — Что здесь происходит?..
Вернувшись в дом, я принялась за приготовление обеда и вскоре забыла об этом неприятном событии с мертвой птицей.Через час я убрала кастрюльки и сковородки с печки и устало опустилась на стул. Заняться больше было нечем, статью писать не хотелось, а хотелось прогуляться на свежем воздухе, осмотреть деревню получше и я недолго думая, отправилась знакомиться с окрестностями. Не особо заморачиваясь по поводу внешнего вида, я бодро шагала в своем дождевичке и резиновых сапожках, натянув на уши шапку, которую я называла «походная» и никак не могла с ней проститься, несмотря на ее древность и изношенность.

Ноги сами понесли меня к дому Бояна и я, словно воришка, подкралась к высокому забору, испытывая непреодолимое желание заглянуть за эту неприступную цитадель. Отчего-то меня тянуло сюда как магнитом, странный, загадочный мужчина со вчерашней ночи не давал покоя моим мыслям.
— Ты ко мне?

Я подпрыгнула как пойманная за чем-то ужасным, услышав этот глубокий голос и даже еще не повернувшись, уже знала, кто это. Я затопталась на месте, проклиная себя за это неуместное любопытство и как только наши глаза встретились, я поняла, что этот огромный мужчина опасен. Очень опасен.
Он был одет в темную, кожаную куртку и плотные джинсы, которые словно влитые сидели на его бедрах и мне было тяжело удержаться, чтобы не пялиться на его рельефные ноги и все остальное…

— Я…я… — промямлила я, отчаянно соображая, что сказать. — Просто гуляла…
— А-а… — протянул он, разглядывая меня спокойным, открытым взглядом. — И как?
— Что как? — мои щеки запылали как маки.
— Как прогулка? — мужчина скривил губы в легкой улыбке, чем-то похожей на насмешливую ухмылку. — Не местная что-ли?

Я только сейчас поняла, что он называет меня на «ты».
— Нет…не местная. Вчера приехала, теперь жить здесь буду. — мой язык был похож на мертвую рыбину и я еле шевелила им.
— Это я тебя видел ночью. — то ли спрашивая, то ли утверждая сказал он и я заметила, что его взгляд переместился на мою грудь.
— Да…меня. — мне захотелось стать маленькой и незаметной, чтобы он больше не прожигал меня своими глазами.
— Зайдешь? — он глазами указал на дом. — Познакомимся поближе.

Я смотрела на него и понимала, что он имеет ввиду не просто общение, а нечто большее! Ну и наглец! Да как он смеет!
— Нет, спасибо. Мне пора. — я одарила его возмущенным взглядом и помчалась прочь от этого нахального типа.

Он смотрел мне вслед и смеялся, это я отлично услышала и все больше заливалась краской и от своего нелепого вида и от того, что поняла наконец — он специально дразнил меня.
— Принес же тебя черт сюда! — зло прошептала я, впечатывая ноги в грязь с такой силой, что ее липкие капли то и дело шлепали по моему дождевику. — Ну нигде спокойствия нет!

Гулять по деревне мне совершенно перехотелось и я вернулась домой, похожая на черную тучу. Этот странный Боян не давал мне покоя, а теперь, после этого нелепого проишествия, вообще не выходил у меня из головы.
— Не буду о нем думать и все! — громко сказала я, будто уговаривая себя. — Пусть себе живет на здоровье! А у меня и без него есть о чем переживать!

Я плюхнулась на полку для обуви, чтобы стянуть сапоги и она вдруг с громким треском развалилась подо мной, отчего я тут же оказалась на полу с задранными ногами.
— Вот блин… — простонала я, с трудом поднимаясь из кучи острых деревяшек. — Да чтож за день-то сегодня такой…
Сняв верхнюю одежду и стянув сапоги, я пошла за ведром, сетуя на странности, творившиеся со мной со вчерашнего дня. Но как бы мне не хотелось все бросить и уехать подальше — позволить себе я этого не могла…

Аккуратно сложив в ведро все, что осталось от полки я один раз махнула веником и сразу же в пыли и мелких щепках, увидела нечто блестящее. Не долго думая, я порылась в мусоре и извлекла оттуда…сережки. Небольшие, серебряные колечки с полуистертым рисунком на потускневшей поверхности, были ничем не примечательны и я быстро потеряла к ним интерес, машинально засунув их в карман теплой кофты, в которой ходила по дому.
Закончив уборку, я все таки уселась за компьютер и даже написала несколько абзацев, но мои глаза начали слипаться и я заснула, слыша сквозь дрему, как потрескивают дрова в печи.

 

* * *

Продавщица Клава закрывала магазин на обед, когда в дверях показалась дородная фигура пожилой женщины в красном платке и грубом, брезентовом плаще.
— Закрывай быстрей. Разговор есть. — выдохнула она, усаживаясь на стул возле витрины с пивом.
— Что случилось? — Клава резко задвинула засов на разбухших от сырости дверях с облупленной краской. — Я уж спать не могу, теть Люб…
— Сегодня я наследнице нашей, — при этих словах, пожилая женщина зло усмехнулась, — ворону-послесмертницу в дом-то подкинула.

— Да ты что! — Клава всплеснула руками и радостно засуетилась. — Конфетку будешь? Или может пивка выпьешь?
— Пивка выпью. — важно кивнула женщина. — Пивко я люблю.
— И что узнала? Рассказывай же! — Клава достала из холодильника бутылку пива, но увидав недовольный взгляд своей гостьи, поменяла ее на литровую. — Чего узрела?
— Шкатулка на месте…достала видать девка ее…и серьги нашла сегодня! — женщина с удовольствием выпила целый стакан янтарной жидкости и причмокнула мокрыми губами. — Теперь нужно заставить ее, чтоб она сережки эти в шкатулку уложила и тогда Люська-то и вернется!

— И боязно мне…и хочется… — Клава перешла на шепот, будто ее мог кто-то подслушать в пустом магазине. — Как представлю, так сердце в пятки уходит!
— А нечего представлять! — оборвала ее тетка. — Вернется Люська и сила к нам вернется. Без нее нам никогда уж былое не восстановить! Круг наш ведьмовский, только тогда полон, когда трое нас!
— Теть Люб, все понимаю, но как вспомню Люську, так вздрогну…уж на что мы с тобой добротой не славимся, а она так вообще… — Клава передернула плечами. — Все вопросом задаюсь — кто же это убил-то ее?

— А это только она сама рассказать может. Самое главное, что мы дело-то свое сделать успели… — ответила женщина и уже подобревшая от пива, успокаивающе добавила: — Она хоть и страшная ведьма, а своего не тронет…а мы повязаны кругом кладбищенским — это покрепче чем родство. Как знала она, что конец ее нежданно нагрянет…дом этой внучке-то своей отписала…и нас предупредила, что только она сможет ритуал этот с сережками провести, ибо одной крови они.
— Ага…ага… — закивала соглашаясь Клава.
— Сама посуди, — продолжала тетка. — Деревня наша совсем глухая, Люська вернется, хозяйками здесь будем полноправными… Не успели мы тут развернуться, померла она горемычная…

— Ой…да…были времена когда мы в урочище жили… — мечтательно вздохнула Клава. — Сколько деревень да сел извели…
— На урочище конечно оно хорошо было, но когда Люська нас в круг позвала, так и жизнь совсем другая стала! Силы прибавилось, умений… Мне почитай восемьдесят годков уж было, а как я мужиков молодых оморачивала — любо-дорого вспомнить! — теткины глаза задорно по девичьи заблестели. — Так что Люську не бояться нужно, а благодарить, что в жизни она нашей появилась!

— С этим поспорить не могу… С ней конечно другую жизнь и я повидала…
— Плохо стало…города приближаются…а нам простор да воля нужна… — тетка многозначительно посмотрела на холодильник с пивом и Клава достала еще одну бутылку. — Леса да озера…поменьше глаз чужих… Ничего, скоро вернется все.
— А что же с девкой-то будет, когда Люська вернется? — прошептала Клава, с широко раскрытыми глазами.
— Думаю захочет Люська тело ее забрать молодое…поселиться в ней, да жить припеваючи будет.

— Я тоже хочу! — нахмурилась Клава. — Чем это мы ее хуже? Или нам тела молодого не хочется?
— Всему свое время. — хитро улыбнулась тетка. — И для нас кое-что найдется.
— Что же это? — Клава даже за сердце схватилась от обуревавших ее чувств.
— Маринку Федоровича знаешь?
— Ну…
— Вот себе я ее тело и возьму. — подбоченилась тетка. — Хороша ведь баба!
— А я? — недоуменно протянула Клава, хлопая глазами.
— Ну извини, Клавка, ты самая молодая из нас и подходящих кандидатур нет больше…окромя… Дуняшки. — захохотала тетка, хлопая себя по толстым ляжкам.

— Да ты что, шутишь что ли?! — воскликнула Клава, но тетка отмахнулась.
— Ты не ерепенься! — наставительно сказала она, резко становясь серьезной. — Ничего плохого в этом нет: нам пяток лет еще и снова тело искать придется, а процедура это не из приятных! А ты и девкой молодой побудешь и бабой — красота! Да и вдруг придется место жительства менять, так ты, дочка моя — не подкопаешься, а Люська сестра. Никто в двух бабах с дитем, ведьм искать не будет!
— Ну надо так надо… — Клава уже улыбалась. — Все ж лучше чем баба-ягодка.
— Ну и молодец. — похвалила ее Клава и поднялась. — Все, пошла. Открывай свой магазин, а вечером жду на пироги с капустой.

Она тяжело пошла к дверям, охая и постанывая, ее большой зад качался из стороны в сторону как огромная барка на волнах и Клава вдруг подумала, что неплохо было бы, если Люська все таки побыстрей бы вернулась, ведь мучиться в старом, брюзглом куске плоти — было невозможно тяжело…

 

* * *

Федорович осторожно постучал в дверь Бояна и в ожидании застыл, отворачиваясь от ветра, порывисто дувшего с запада. Дверь медленно отворилась и старик вошел внутрь, снимая шапку еще на крыльце.
— Здравствуй Федорович. — Боян спускался ему навстречу по лестнице, ведущей со второго этажа. — Проходи. Выпьешь что-нибудь?
— Чего это? — глаза старика заискрились смехом.
— Может водки? — тоже улыбнулся Боян.
— А чего уж…давай! — Федорович прошел за ним в большую кухню и присел на стул возле окна.

Боян достал из холодильника бутылку водки, батон колбасы, сыр и банку с солеными огурцами.
— Огурцы у тебя знатные!
— Это Маришка… — довольно крякнул старик. — Руки у нее золотые…
— Ну рассказывай, чего нового здесь, любопытного приключилось? — Боян достал из шкафчика рюмки и плеснул в них водки.
— Да так-то нового ничего… — задумчиво произнес старик, но потом его брови сошлись на переносице. — Но есть кое-что…хотя…
— Давай выпьем и ты мне все расскажешь.

Мужчины выпили по полной рюмке и захрустели огурцами.
— Ну? — Боян нетерпеливо подался вперед. — Говори.
— Когда мне около тридцати годов было, — начал старик, — поселилась в нашей деревне баба одна… Люда Зверева. Люська. Странная, нелюдимая, взгляд злой такой, хоть и красавица конечно…но не подступить… Дом, в котором она жила, через забор от моего, но по соседски мы общаться так и не начали.

— Подожди-ка, не тот ли это дом, в котором девка приезжая живет? — заинтересованно спросил Боян.
— Тот, тот… — закивал Федорович. — Она внучка ейная. В наследство дом приняла. Так вот… Я сразу понял, что она не простая, Люська-то эта… сразу видно, баба с чертом крепко зналась…
— Ведьма? — Бояну становилось все интереснее.
— Она родимая. — кивнул старик. — Скотины сколько извела в деревне, не счесть. Да и люди помирали частенько, в особенности те, кто имел неосторожность, с Люськой повздорить.

— Сколько я интересного пропустил! — Боян снова наполнил рюмки и они выпили. — И что же, сильна она была?
— Сильна, сынок, еще как сильна! — воскликнул старик. — Но не в этом суть… Перед тем как помереть ей, Люська в деревню двух баб приперла…
— Кто такие? — Боян напрягся.
— Вот не знаю! — видимо этот факт тоже расстраивал Федоровича. — Подслушал я разговор ейный с одной из баб этих, а в тот день, в деревню из города, привезли целый поезд переселенцев. Учителя, вальщики леса, повара…в общем деревня росла, лес валили рядом, вот люди и поперли… Поди разбери кто это!
— Что же ты подслушал? — нетерпеливо поинтересовался Боян, словно чувствуя нечто важное.

— Они за домом прятались в темноте. Слышу, Люська говорит: «Я вас из урочища привезла сюда, чтоб мы вместе держались. Только смотрите, не выдайте себя ни словом, ни делом. Нас трое всегда должно быть, чтоб сила большая не иссякала и запомните — все у вас будет, умными оставайтесь!» — прошептал Федорович. — Баба эта, что с ней говорила, потом в кусты юркнула и поминай ее как звали. После этого, я не видел, чтоб к Люське кто приходил до самой смерти ейной, но всегда чувствовал, что творится гадость какая-то вокруг…

— Из урочища говоришь? — Боян потемнел словно от гнева и Федорович заметил как вдруг ярко вспыхнул огонь в камине.
— А что это? Урочище? — с волнением поинтересовался старик, будто чувствуя в этом названии нечто пугающее.
— А это, Федорович, место такое…нехорошее… — чеканя каждое слово, ответил Боян. — Находится оно в лесу, километров десять от деревни нашей. В этом месте водится нечистая сила и людям там делать нечего, но и там есть жители так сказать…
— Какие? — Федорович принялся нервно скручивать папироску.

— А такие, как эта Люся Зверева. — ответил Боян зло и немного надменно. — Которые с чертями водятся.
— Так значит она таких как сама из этого урочища приперла?
— Есть такое понятие у ведьм, как » кладбищенский круг «, — Боян наполнил рюмки по самые края. — Его замыкают три ведьмы, чтобы их силы стали во сто крат больше, чем у них по одиночке.
— Ты хочешь сказать что, Люська с кем-то из урочища, этот круг замкнула?
— Так и было.

— Ну теперь-то чего уже? — вздохнул старик, но его глаза оставались серьезными и немного испуганными. — Померла Люська. Убили ее.
— Кто?
— Так и не узнали. Нашли ее в доме, задушенной, на собственном диване. А рот зашит…
— Мг…мг… — промычал Боян, потирая брови. — Только вот расслабляться рано… Не нравится мне все это. Говоришь рот зашит?
— Да, черной нитью, крест-накрест.

— Рот ей не убийца зашил. — Боян посмотрел на старика и тот вздрогнул. — Рот ей зашили две другие ведьмы из круга.- Когда умирает одна из трех ведьм, остальные это сразу же чувствуют и им нужно обязательно попасть к трупу, чтобы зашить силу. — Боян поднялся и выпрямился во весь рост. — Зашить для того, чтобы потом эту ведьму для круга воскресить…
— Воскресить???
— Да Федорович. Воскресить. Они теперь ничем не побрезгуют и для Люськи этой, тело нужно. Свое-то, поди сгнило уже. — Боян подошел к окну и посмотрел на дом ведьмы. — И девку эту не зря сюда заманили. Она этим новым, телом и поделиться.
— Вот знал я, что не чисто все это! — старик сам налил и выпил. — Девку жалко…

 

* * *

Спала я настолько крепко и сладко, что проснулась в хорошем настроении и даже напевала под нос песенку о двух веселых гусях, когда шла за дровами. На улице уже начинало смеркаться, накрапывал дождь и по позвоночнику пробежал озноб от пронизывающей сырости.
— Ка-рр…ка-рр…

Я резко остановилась и задрав голову, посмотрела на высокую сосну, с ветвей которой и донеслось это карканье. Ворона, сидевшая в ее густой хвое, смотрела на меня внимательным взглядом и мне вдруг вспомнилась мертвая птица у меня в кухне. На душе стало муторно и неспокойно, хорошее настроение моментально улетучилось и я отвернувшись от вороны, принялась набирать дрова в большой ящик.
— Ка-а-ррр! — в этот раз это прозвучало еще громче и настойчивее. У меня в голове вертелась старинная примета: » Если ворона прилетит во двор и три раза каркнет — быть покойнику.»

Я решительно поднялась, готовая уже швырнуть в птицу чем попало, но в ветвях сосны ее не было, она словно испарилась — ни шороха крыльев, ни покачивания только что покинутой ветки. Ничего.
С трудом волоча полный ящик, я вернулась в дом и накрепко замкнувшись, устроилась перед компьютером. Немного подумав, я набрала слово ведьма и нажала на «поиск». Через несколько секунд, гугл выдал мне кучу информации, из которой я выбрала кое-что «интересное»:

» Могущество ведьм внушало простым людям ужас и трепет. Существовала вера в то, что ведьмы могут различаться по своей силе и по своему коварству. Одни могли приносить вред, но не могли уже его исправить; другие могли только устранить зло; третьи же считались самыми опасными — они могли и причинить, и устранить зло, причем с каждым совершенным злодеянием их сила и могущество увеличивались…»

» Ведьма могла вызвать бури и ураганы, одно лишь ее прикосновение к беременной женщине способно было вызвать у нее выкидыш или лишить кормящую мать молока. Она могла сделать любого мужчину или женщину бесплодными…»
» Напустив на взрослых непробудный сон, ведьма прикасалась пальцем к ребенку, который умирал в течение нескольких дней. Она высасывала у спящего младенца кровь, часть которой выпивала, а часть берегла для приготовления мазей…»

» Смерть ведьмы всегда была тяжелой. Земля не примет ее тело, если ведьма не покается. Перед смертью ведьма обязательно должна сходить в церковь, если она этого не сделала, ее не разрешали хоронить по христиански. Душа ведьмы после смерти испытывает тяжкие страдания, а если она не передала свои знания, то ее душа будет еще очень долго ходить по деревне, в которой она жила, стоная и пугая всех живых…»

«Чтобы оградить себя от вреда, люди клали в доме крапиву, плакун-траву, чернобыльник или вешали на стене убитую сороку…»

Волосы на моей голове встали дыбом и я поспешила закрыть ноутбук, словно из его экрана на меня лилась вся та гадость, которую я только что прочитала.
Неужели Федорович говорил о моей бабке именно в таком смысле? Неужели действительно существуют такие ужасы, вернее такие люди… Перед моими глазами снова встало лицо покойной Люси и ее жуткий голос, шипевший что-то о серьгах…

Серьги! Меня прошибло холодным потом и я суетливо засунула руку в карман халата…не может быть…
Я поднесла к глазам найденные мною старые серьги и принялась изучать их, надеясь увидеть нечто, что могло мне подсказать — да, это именно те серьги, которые требовала в моем сне, бабка. У меня заболели глаза от напряжения, но ничего необычного или колдовского я в них не увидела и в мою голову закралась сооблазнительная мысль: А не положить ли эти серьги в шкатулку, найденную мною в колодце? Посмотреть что будет?

— Все это бред! — громко сказала я. — Ничего не будет!
Но что-то останавливало меня, какой-то скрытый страх, который не могли убедить даже доводы рассудка.

Неожиданно, из другой комнаты мне послышался шум крыльев, словно большая птица несколько раз похлопала ими и притаилась.
— Это галлюцинации от страха! — нервно хохотнула я и с бешено колотящимся сердцем, подошла к дверному проему. Я обвела комнату с диваном внимательным взглядом, но ничего подозрительного не увидела и облегченно вздохнула. — Чего и стоило ожидать!
Крепкий чай привел меня в чувство, но страх все равно засел внутри меня тонкой иголочкой, но я постаралась заглушить его и засунуть подальше…

— Хозяйка! — высокий, женский голос даже не испугал меня, а скорее удивил. Я выглянула в окно и увидела стоявшую за калиткой продавщицу из магазина «Сосенки».
Накинув на плечи куртку, я вышла под дождь и недоумевая чего ей понадобилось на ночь глядя, подошла к забору.
— Здравствуйте. Что-то случилось?
— В гости я пришла. Знакомиться. — она зашуршала своим клеенчатым дождевиком и подняла руку, в которой был пакет. — С гостинцами.

— Заходите конечно! — я открыла калитку и пропустила ее во двор. — Просто как-то неожиданно…
— Не «выкай» мне, девка! — засмеялась продавшица. — Называй меня Клава и все. Я же не старуха какая!
Я прикинула на взгляд и сделала вывод, что Клава старше меня лет на десять и если я буду называть ее на «ты», это будет вполне органично.
— Хорошо, — улыбнулась я и ежась от холодных капель пошла к дому. — Пошли уже, чего на дожде стоим!

Клава вошла в дом, разделась и не спрашивая, обошла все комнаты, разглядывая их цепким взглядом.
— Порядок потихоньку наводишь?
— А как же… пустовал ведь дом. — ответила я, немного недовольная ее бесцеремонностью. Она будто почувствовала это и потопав на кухню, принялась вылаживать из большого пакета все то, что принесла.
— Яблочки, колбаска, сырок и беленькая конечно! — Клава подмигнула мне. — Посидим, посплетничаем…
Мне ничего не оставалось как достать посуду и рюмки, успокаивая себя мыслью о том, что жить мне здесь придется очень долго и знакомства нужно заводить уже сейчас.

— Ну, давай выпьем за знакомство! — Клава разлила водку и доброжелательно посмотрела на меня. — Я, баба простая, душевная, так что подружимся.
Я подняла свою рюмку и пока пила и закусывала, думала о том, что в моей гостье есть нечто глубоко спрятанное, что не бросалось в глаза, но иногда мелькало во взгляде и в немного злом изгибе полных губ. Она старалась казаться приветливой и хорошей, но я чувствовала в ней какую-то гнильцу. Это было похоже на то, когда ешь красивое яблоко и натыкаешься на червяка, который пробрался внутрь через совершенно незаметную дырочку.

— Спокойно тебе здесь? — поинтересовалась Клава, подхватывая полными пальцами кусок колбасы с тарелки. — Не одиноко?
— Некогда пока скучать. — ответила я. — Дел по горло. Сплю хорошо, ничего не беспокоит.
Мне не хотелось говорить ей о своих снах, мертвой вороне и мрачных предчувствиях, но назойливая продавщица не унималась:

— С соседями уже познакомилась?
— Да, Дуняшка у них просто прелесть. — вспомнила я о девчушке и непроизвольно улыбнулась. — Такая живая малышка…
— Ага, живая.. — как-то странно произнесла Клава и снова разлила водку. — Своих-то детей нет?
— Пока нет. — смутилась я.

— Ну это дело поправимое! — захохотала она, подмигивая мне. — Правда у нас тут и мужиков-то нормальных нет… Одни алкаши да старики…
— Ну отчего же, — вдруг ляпнула я, неожиданно даже для себя. — Недавно в деревне молодой мужчина появился.
— Да? — эта информация явно заинтересовала Клаву. — Что за мужчина?

— Его Боян зовут. Племянник Федоровича. — охотно ответила я, наблюдая за гостьей. — Живет в доме своих родителей.
— Никогда не слышала, ни о каком племяннике… — задумчиво произнесла Клава. — А где дом-то этот?
— В двух шагах от моего. Забор большой такой.
— Симпатичный? — Клава вроде бы говорила в шутку, но я явственно заметила ее острую заинтересованность.
— Да…интересный мужчина. — не кривя душой ответила я и подняла рюмку. — За любовь?
— За любовь! — сразу же поддержала Клава и мы выпили.

В печи громко затрещало полено и она неожиданно ойкнула:
— Ух ты! А что это такое интересненькое?
Клава потянулась и отодвинув в сторону сахарницу, взяла шкатулку из колодца, которую я оставила на столе.
— Не знаю…нашла когда делала уборку. — сказала я почти правду.

Клава открыла ее, жадно разглядывая и мне показалось, что она что-то знает.
— Старинная наверное… — сделала вывод она. — В ней можно украшения хранить…кольца например, или серьги… Есть у тебя серьги?
Смутное подозрение шевельнулось у меня внутри, но я не показала вида.
— Нет, не ношу украшения.
— Ясно. — она поставила шкатулку на стол и словно забыла о ней, начав рассказывать мне о жителях деревни. Но меня ее попытки показать, что ей нет дела до этой шкатулки, не убедили.

Почему она заговорила именно о сережках? Будто знала о том, что происходило со мной в этом доме… Может стоит заговорить с ней об этом? Нет…слишком странное у нее поведение, да и взгляд этот, с холодным, оценивающим прищуром…нет…
— …ты уже наверное спать хочешь? — вклинились ее слова в ход моих мыслей и я словно очнулась.
— Что ты говоришь?
— Устала наверное, говорю. Глаза вон закрываются. — повторила Клава и засобиралась. — Ты ложись, а я пойду…еще наговоримся.
Останавливать я ее не стала и проводив к калитке, с облегчением вздохнула — ее общество тяготило меня.

Клава растворилась в осеннем мраке, шелестя своим дождевиком, а я как приклеенная стояла возле забора, не в силах совладать со своими мыслями, которые кружились в моей голове, складываясь в определенную картинку. А может это всего лишь моя фантазия?
— Гости были? — из темноты показался огонек сигареты, а потом и Федорович.
— Да… Клава приходила.
— Продавщица что ли? — удивился он.
— Ага. Пришла знакомиться. — ответила я, чувствуя какую-то симпатию к этому старику. — Дуняшку вашу хвалила…

— Дуняшку говоришь? — старик глубоко затянулся. — Чего еще рассказывала?
— Да скорее выспрашивала, — улыбнулась я. — Своеобразная женщина…
— Ты это… — Федорович немного замялся. — Будь осторожнее, у нас бабы такие, что сплетен наберут, а потом так грязью измажут, за всю жизнь не отмоешься.
— Да я особо ничего ей не рассказывала… А теперь-то вообще буду молчать…
— Нуу…молчать не нужно… — тихо засмеялся старик. — Иди-ка домой девка, холодает…верно снег пойдет. Север безжалостен своей погодой… Зима и осенью приходит, не спрашивает…
— Спокойной ночи вам. — направилась к дому и услышала как Федорович тихо сказал мне вслед:
— И тебе милая, спокойной…

 

* * *

— Думаешь эта Клава имеет отношение к кругу? — из темноты вышел Боян и встал рядом со стариком.
— Тебе-то лучше знать, — пожал плечами Федорович. — Ты же должен почувствовать…
— Не все так просто: такие ведьмы умело скрывают себя. Нужен специальный обряд, чтоб их выявить. — ответил Боян глядя на дом, в котором скрылась женщина. — Хороша баба…

— Так проведи этот обряд и делов-то! — хмыкнул Федорович и тут же поинтересовался: — Ты что-ли глаз на нее положил?
— Спешить не нужно… — задумчиво произнес Боян. — Нужно дождаться когда две ведьмы, мертвую призовут и тогда прихлопнуть их всех… Не то затаятся, исчезнут, ищи их потом. За девкой сам присматривать буду.

Федорович подавил улыбку, заметив, что Боян проигнорировал его последний вопрос.
— Ну и правильно, жалко ведь душу невинную.
— Невинных душ в этом мире уже не осталось. — тихо произнес Боян и исчез, оставляя после себя звенящую тишину.
— Береги, береги девку, Боян… — прошептал сам себе старик. — Неизвестно чем это все закончится…

 

* * *

Полная старуха нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, стоя на крыльце своего дома. Ее шея вытягивалась, словно она пыталась что-то увидеть в темноте, а руки нервно теребили пуговицы на теплой вязаной кофте.

Когда из-за угла соседнего дома появился силуэт, женщина тяжело спустилась со ступенек и в перевалку пошла к калитке.
— Ну что? Что расскажешь? — нетерпеливо спросила она, стоило только ее гостье войти во двор.
— Была у нее. — Клава скинула капюшон дождевика и воровато огляделась по сторонам.
— Серьги видела?
— Нет. Сказала, что украшения не носит, но чувствую я, что врет она… — Клава сказала это нервно и со злом. — Шкатулку видела.

— Бесполезна она без сережек! — прошипела старуха. — Нужно заставить девку их положить в шкатулку!
— Я пыталась! Она догадалась, что я не просто так о серьгах разговор завела! — обиженно ответила Клава. — Не насильно же ее заставлять!
— Нужно будет, и насильно заставим! — старуха пошла в сторону дома. — Пошли в дом, решать что-то будем!

Женщины расположились за столом, накрытым яркой скатерью и Клава, заглядывая в глаза своей старшей подруги, спросила:
— Теть Люб, что ты еще надумала?
— Нужно с Люськой поговорить. Пусть сама решает.

Она аккуратно сложила цветастую скатерть, под которой оказалась такая же, но чисто черная и извлекла из кармана мешочек. Рассыпав из него коричневатую землю на стол, старуха начертила на ней странные знаки и прошептала:
— Вставай из земли, ко мне иди,
Ты хоть не дышишь, но слова мои слышишь…

Торшер, стоявший в углу, неожиданно мигнул несколько раз, послышались чьи-то тяжелые шаги, под которыми заскрипели половицы и Клава побледнев, поежилась. Чем ближе были шаги, тем явственнее к ним примешивалось то ли рычание, то ли хрипение, похожее на звериное.

В темноте дверного проема показалась согнутая фигура.
— Никогда к этому не привыкну… — прошептала Клава, но тетка сердито шикнула на нее.
— Молчи!

Странная фигура заползла в комнату, старательно избегая света, отбрасываемого торшером, но все равно весь ужас ее облика, был хорошо виден в полумраке.
Мертвец был настолько ужасен, что один вид его мог вызвать желание бежать как можно быстрее или способствовать сердечному приступу. Кожа на нем отслаивалась кусками, на черепе торчали клочки седых волос, а из глаз и полусгнившего носа, текла зловонная жидкость. Рот мертвеца был зашит, но кое-где нитки поистлели и сквозь образовавшиеся дыры были видны коричневые десна.

— Посоветоваться нам с тобой нужно. — сказала старуха. — Как поступить правильно.
Мертвец пошатнулся и пополз к столу, цепляясь костлявыми руками с длинющими ногтями за спинки стульев. От резкой вони Клаву чуть не вырвало и она на секунду крепко зажмурилась, сдерживая этот позыв.
— Чт-о-о…слу-учил-о-сь… — прохрипел мертвец, с треском усаживаясь на стул.

Некогда темное, шерстяное платье, разъехалось по шву и Клава увидела торчащие ребра, в которых копошились черви.
— Как нам девку заставить серьги в шкатулку положить? — тетку словно и не пугал вид мертвеца.
— Вы-ы-з-овит-е Ж-не-ца-ааа… У ме-н-я сл-ишко-ом ма-л-о-о си-ил…
— Жнеца??? — Клава с ужасом посмотрела на свою тетку и увидела, что та тоже побледнела.

Мертвец медленно повернул к ней голову и Клава замерла, скованная этим взглядом страшных глаз.
— Хорошо, хорошо…
Мертвая Люся вдруг рухнула со стула, но вместо нее на полу оказался клубок червей, который пополз к дверям, оставляя за собой мокрый след.

— Я не хочу вызывать Жнеца… — всхлипнула Клава. — Это невозможно!
— М-да… — протянула тетка, сметая землю со стола снова в мешочек. — Дела…
— Ну почему она не может ей в снах видеться? Сама бы заставила!
— Приходила она уж к ней, но тяжело мертвецу из могилы колдовать! — отмахнулась Люба от племянницы. — Пока девка серьги не положит в шкатулку, толку от Люси мало.
— Давай оморочим ее! Мозги затуманим! — Клава воспряла духом. — Ну?
— Чего ну?! — старуха раздраженно хлопнула ладонью по столу и Клава вздрогнула. — Не можем мы ее оморочить! Ты Клавка, совсем что-ли разум потеряла?! Она должна быть в трезвом уме, когда это делать будет! Иначе…

— Жнец может убить нас! Им невозможно управлять!
— Если Люська так сказала, значит знает, что говорит! Все, будем делать как она хочет.
— Жнец не то существо, которое будет исполнять наши желания! — не унималась Клава. — Он не дух, и даже не демон!
— Его нужно обмануть. — задумчиво произнесла старуха, ее взгляд был страшен своим безразличием. — Жнец – существо, имеющие власть над временем и человеческим сознанием. Он может изменить то, как человек видит окружающий мир и их самих, таким образом упрощая переход от жизни к смерти… Жнец – мастер иллюзий. Если человек боится смерти или отказывается уходить, он может обрести любую форму и заманить его в свои объятия…

— Что ты хочешь сказать ему???
— Я скажу ему, о том, что если он заставит положить ее серьги в шкатулку, он сможет увести с собой не только девку, но и еще две души…
— Кого это? — испуганно прошептала Клава, во все глаза глядя на тетку.
— Ты забыла, что для нас есть тела? Маринка и Дуняшка!
— И что?
— Остолопина! — воскликнула старуха. — Души их нам-то зачем???

— А-а… — протянула Клава, кивая головой. — Теперь я понимаю… А зачем нам обманывать его?
— Чтобы он не догадался, что мы хотим из мира мертвых вернуть душу Люськину!
— Но…
— Все! Хватит! — старуха подтолкнула ее к двери. — Надоела ты мне уже! Завтра ночью приходи!

 

* * *

Я сидела на кухне, тупо глядя на горящую печь и не знала чем заняться. Все мои мысли кружились вокруг странных вещей происходивших вокруг меня. Еще эта Клава…

Я подошла к халату, висевшему на двери спальни и достала серьги. И снова подчинившись дурацкому порыву, схватила со стола старую шкатулку и открыв ее, аккуратно положила в нее одну сережку. И тут дом содрогнулся.
Пронзительно заскрипело дерево, задребезжали стекла, в доски пола вздыбились, выпуская из трещин струйки пыли. Я закричала и грохнулась на задницу, чувствуя как подо мной все вибрирует. Посуда в буфете звенела, а ложки и вилки вылетали из выдвинутых ящиков.

— Мама!!!! — завопила я еще и сильнее и тут заметила как моя входная дверь, слетает с петель.
В темноте коридора показалась огромная фигура человека, который несся ко мне со скоростью локомотива. Когда он оказался рядом, я поняла, что это Боян.
— Ты что тут вытворяешь?!

Мужчина выхватил у меня из рук шкатулку, которую я сжимала с невероятной силой и отшвырнул ее прочь. Как только сережка подпрыгнула и закатилась под стол, все резко угомонилось. В полной тишине, неожиданно свалившейся на меня, я услышала глубокий голос:
— Эй, ты что здесь устроила?!

Немного придя в себя, я подняла голову и встретилась глазами с этим ужасно привлекательным мужиком.
— Я…я…ничего не вытворяю… — проблеяла я, но потом решила не поддаваться и подозрительно поинтересовалась: — А кто тебе разрешал врываться в мой дом? Ломать мои двери?!
Он смотрел на меня как на слабоумную, а я все больше краснела.
— Я проходил мимо и услышал твои вопли. — спокойно ответил он. — Мне нужно было пройти мимо?

Мне стало неловко — он кинулся на помощь, а я как старая брюзга, принялась на него ворчать.
— Ладно…извини.., — пробурчала я, поднимаясь с пола. — Я немного переборщила.
— Так что здесь произошло? — Боян тоже поднялся и внимательно смотрел на меня. — Не хочешь рассказать?
— Я не знаю… — сказала я почти правду, потому что догадывалась, что в этом странном погроме была виновата шкатулка с сережками. — Вообще не понимаю, что произошло…
— Ну-ну… — насмешливо произнес он и развернувшись, пошел к двери. — Угостишь чаем? Я пока дверь на место поставлю.
— Хорошо. — я набрала в чайник воду, поставила его на печь и выглянула в коридор.

Дверь уже стояла на месте.
Боян вернулся в кухню и уселся на табурет, открыто разглядывая меня.
— Быстро ты дверь починил… — удивленно сказала я, глядя нв его красивые, ухоженные руки.
— Делов-то…на петли одел и все.
— Спасибо. — поблагодарила я его, смущаясь в его присутствии как девочка-первоклассница.
— А что это за шкатулка, которую ты в руке держала? — спросил он и я замялась. Почему он спрашивает? И почему он выбил ее у меня из рук, когда забежал в комнату? Мне все казалось подозрительным и теперь я еще больше насторожилась.

— А что?
— Да ничего, просто ты в нее так вцепилась, что я испугался как бы ты не поранилась. — ответил он вполне спокойно и я немного успокоилась.
— Странно это все… — не удержалась я, чтобы не высказать свои страхи этому большому мужчине. — Мне кажется, что здесь происходит нечто необъяснимое.
— Что ты имеешь в виду? — он с интересом слушал меня.
— Я боюсь показаться смешной, но мне стали мерещиться странные вещи…еще и сегодняшний переполох…и эта ворона…
— Какая ворона? — Боян сверлил меня своими черными глазами и я словно зачарованная, принялась рассказывать ему все подряд, начиная с самого своего приезда.

После моего сбивчивого рассказа, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением начинающего закипать чайника.
— Ты считаешь меня сумасшедшей?
— Нет, не считаю. — искренне ответил он и поднявшись со стула подошел ко мне настолько близко, что я почувствовала его запах.
— Я считаю, что ты самое симпатичное существо, которое я видел. — тихо произнес он и я недоуменно посмотрела на него. По моему телу прокатилась горячая волна желания.

Я хотела его немыслимо. Что же со мной происходит???
— Что? — промямлила я, опуская голову, чтобы он не увидел моего растерянного лица и блуждающего взгляда.
Он тихо засмеялся и приподнял мою голову.
— Ты — милое создание и очень мне нравишься. У тебя добрые глаза, прозрачная кожа и нежные губы… — прошептал он, проводя пальцем по этим же губам. — Мне нравится смотреть на тебя, прикасаться к тебе…и так страстно желаю, чтобы ты позволила мне больше…

Боян убрал палец и его полные губы накрыли мой рот, нежно лаская языком все чувствительные местечки.
Я совершенно не понимала, что происходит и просто таяла в его руках как пластилин под жарким солнцем. Мне хотелось еще крепче прижаться к этому сильному телу, хотелось прикоснуться к его крепкому животу и запустить пальцы в его шелковистую бороду…

Боян, не переставая меня целовать, принялся расстегивать мои джинсы и тут я очнулась от этого дурмана.
— Что ты делаешь?!
Мужчина отстранился от меня, его глаза пылали страстью, красивые губы были влажными от поцелуя, а на шее бешено билась голубая жилка.
— Я что-то сделал не так?
— Тебе стоит уйти. — выдохнула я уперлась руками в его грудь. — Уходи, пожалуйста…

Боян посмотрел на меня долгим взглядом и молча покинул комнату. Через секунду хлопнула входная дверь и я облегченно вздохнула — еще несколько минут, и я бы сдалась на милость своего искусителя. Как так могло случиться? Я никогда не теряла голову от мужчин и всегда была сдержанной, но этот мужчина, сводил меня с ума и заставлял бешено биться мое сердце, с того самого момента, как я увидела его…
Я забыла о всех чудесах и страхах, думая лишь о руках Бояна, о его губах… Нет!!!

Нельзя так легко вестись на практически незнакомого мужчину! Нельзя привязываться к нему, потому что я знаю чем это может закончиться. Страхом и болью.
Похлопав себя по пылающим щекам, я закрыла входную дверь и переодевшись в халат, упала на кровать. Теперь можно было подумать и о том, что случилось, когда я положила сережку в шкатулку… Значит сон, в котором фигурировала баба Люся, был не простым кошмаром, а имел определенную цель — убедить меня положить серьги в шкатулку. Тогда и Клава приходила не просто так… Что же все это значит?

Я пожалела, что все рассказала Бояну, но он казалось не был удивлен или просто посчитал это выдумками неадекватной девицы? Но он же видел, что здесь происходило…да и шкатулку он выбил из моих рук, не потому что, боялся, что я пораню себя…Он знал. Он знал…
— Да что же здесь происходит?! — завопила я и уткнулась носом в подушку.

 

* * *

Боян вышел из дома девушки и остановился напротив, глядя на светящиеся окна. Он почти потерял голову когда целовал ее. Под желтоватым светом тусклой лампочки, лицо девушки было удивительно нежным. Красивый овал лица, темные ресницы, со слегка закрученными кончиками,  мягко приоткрытые губы, ароматные и притягательные. Ему так хотелось остаться с ней, обнимать ее, защищать…

Боян чувствовал, что нравится ей и в другой ситуации он бы довел дело до логичного завершения — в постели, но он не хотел причинять ей боль… Он боялся, что сам слишком сильно привяжется к ней. Этого делать было нельзя.  Он бы уехал, если бы мог… Собрал бы свои немногочисленные вещи и растворился в темноте осенней ночи, но теперь он не мог бросить ее. Девушка находилась в опасности и что-то ужасное уже точило на нее свои смертоносные клыки. Боян поднял лицо к небу и почувствовал холодные поцелуи первого снега… Зло надвигалось вместе с бесчувственной зимой, и он почти слышал его тихое, голодное рычание…

 

* * *

Я проснулась от того, что нижняя половина моего тела была на полу и холодные дуновения облизывали мои голые ноги.
— Господи… — прошептала я, с трудом поднимаясь на затекшие конечности. — Почему так холодно?
Я проковыляла на кухню и с недоумением уставилась на распахнутую входную дверь. Но я же ее закрывала!

Осторожно ступая, я приблизилась к ней и поежилась от пронизывающего холода — весь пол был засыпан снегом, который валил огромными хлопьями. Я взялась за ручку и тут увидела ворону, сидевшую на заборе. Она темным пятном выделялась на белом покрывале снега и смотрела на меня немигающим взглядом.
— Как же ты меня достала! — я нагнулась, слепила снежок и размахнувшись, кинула его в… пустоту. Ворона исчезла.

Захлопнув двери, я натянула теплые носки и с радостью обнаружила, что в печке еще тлеют остатки полена. Подкинув дрова, я поставила чайник и громко зевнув, вдруг поняла, что меня уже ничего не удивляет. Все вокруг начало мне напоминать параллельную реальность, в которой я, была сторонним наблюдателем.

А что если я выброшу и шкатулку и серьги в колодец? Возможно это было решением всех проблем. Не будет их и тогда незачем меня будет мучить!
Я схватила шкатулку, серьги, натянула сапоги и помчалась к колодцу. Снег холодил мои икры, подол халата моментально намок и путался между ног, но я решительно бежала вперед. Когда до колодца оставалось не более метра, я вдруг услышала странное шипение у себя за спиной и резко остановившись, оглянулась. Ничего. Мне показалось. Но стоило мне сделать шаг, как неведомая сила схватила меня и потянула к колодцу. Это было настолько стремительно, что я даже не успевала хвататься руками за землю и лишь обжигающе холодный снег набивался мне в рот.

Удар о сруб колодца был настолько ужасным, что мне показалось, будто мой череп лопнул на несколько частей. Но то, что тащило меня, не собиралось останавливаться. Меня снова отбросило назад и с еще большей скоростью поволокло к колодцу. Я понимала, что на этот раз удар будет еще сильнее и не ошиблась… Перед тем, как потерять сознание, я услышала хриплый, шипящий голос возле уха:
— Не смей играть со мной…иначе я убью тебя…

Мое тело окоченело настолько, что я даже не чувствовала холода. Я попыталась открыть глаза, но это получилось лишь с одним, второй был залит кровью, которая не давала разлепить ресницы. Я видела, что на мне уже образовалась приличная кучка снега и попробовала встать, но жуткая боль в голове и шее, не дала мне этого сделать.

Я уже знала, что если сейчас не встану, то погибну, но даже мысль о смерти не смогла поднять меня с холодной земли. Слезы страха и безысходности потекли по моим замерзшим щекам и темнота снова навалилась на меня, спасая своими мягкими объятиями.

— Эй! Очнись! Ээ-й!
Меня легонько хлопали по щекам, но и это причиняло мне невыносимую боль, заставляя громко застонать, чтобы остановить это издевательство.
— Ну наконец-то! Я уже было подумал, что ты умерла…
Я снова попробовала открыть глаза и это у меня получилось с первого раза. Свет из окна резанул по ним и я поморщилась, увидев над собой Бояна.
— Мне плохо… — прошептала я и сразу же почувствовала как на мой лоб легла большая, теплая ладонь.
— Скоро все пройдет…я тебе обещаю.

Я лежала на кровати и мне было видно, что происходило на кухне. Сквозь полуприкрытые веки, я наблюдала как мужчина что-то делает возле печки. Он что-то доставал из мешочков, висевшим у него на поясе и бросал в кипящую воду, шепча какие-то непонятные слова. Потом в комнате приятно запахло какими-то травами и в дверях появился Боян с большой кружкой в руке. Он поставил ее на тумбочку и присел рядом со мной.
— Давай я помогу тебе сесть, нужно выпить лекарство.

Я послушно потянулась к его рукам и он усадил меня, прислонив к высоко поднятым подушкам.
— Что в кружке? — слабо поинтересовалась я.
— То, что тебе поможет. — он поднес кружку к моим губам. — Пей.
Я выпила теплое, приятное питье и сразу же почувствовала приятное жжение в желудке.
Боян прилег рядом, а я не возражала, на это у меня не было ни сил, ни желания. Он положил мою голову себе на грудь и принялся легонько гладить меня по волосам и я могла поклясться, что ощущала непонятное тепло, исходящее из его ладони. Я не заметила как заснула, твердо убежденная, что нахожусь в безопасности.

Проснувшись, я поняла, что одна, Бояна не было. У меня ничего не болело, тело казалось легким, практически невесомым, а на душе было удивительно спокойно. Что же он сделал со мной? Какими невероятными силами обладал этот удивительный мужчина? Я чувствовала, что ему можно доверять, даже не смотря на то, что Боян оказался не совсем обычным человеком.
— Ты проснулась?

Я даже немного испугалась этого тихого голоса: Боян стоял в дверях и в полумраке его большая фигура казалось светилась.
— Я подумала ты ушел.
— Разве я мог оставить тебя? — он подошел ближе и присел на край кровати. — Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. Как ты это сделал?
— Пусть это будет небольшой тайной. Должна же быть во мне какая-то загадка?

Я тихо рассмеялась, ощущая невероятное спокойствие и умиротворение.
Мне вдруг показалось, что он сейчас поцелует меня и не ошиблась. Боян наклонился ко мне и его губы легко коснулись моих губ. Словно разряд электричества пробежал между нами и он резко отпрянул, но тут же снова
притянул меня к себе для жаркого поцелуя…

Он знал, что не должен этого делать, понимал, что все это закончится чем-то плохим, но не смог заставить себя остановиться. Желание обладать этой женщиной-девочкой пересилило остатки самообладания. Боян не мог думать, им управляли лишь чувства — страсть, нежность и жажда обладания. Ее глаза были прикрыты, дыхание частым и прерывистым, а нежная кожа на лице горела под его прикосновениями.
Она открыла глаза, словно чувствуя его борьбу с собой и улыбнувшись, потянулась к нему за новыми поцелуями. Боян ощущал ее мягкий, теплый аромат. Аромат женщины и его гибели..

 

* * *

Ночь подкралась не слышно на снежных лапах в деревню и ее мутное, темное небо опустилось настолько низко, что казалось подпрыгни и коснешься его рукой. Клава брела под снегопадом, отрешенно глядя себе под ноги и периодически спотыкалась о присыпанные снегом камни. Она была полна противоречий и страха, но отказаться от задуманного Люсей, женщина тоже не могла — это казалось еще страшнее. Она не чувствовала холода и мокрых снежинок, прилипавших на ресницы, не чувствовала порывов пронизывающего ветра, лишь предчувствие чего-то необратимого и ужасного наполняло ее.
— Как же я хочу обратно в урочище! — всхлипнула она. — И приспичило же ерундой этой заниматься! Жили себе припеваючи…колдовали помаленьку, а теперь в такой омут затянуло — не вынырнешь!

 

Жнец.

Клава остановилась возле калитки тетки и зажмурилась. Ее вдруг охватило непреодолимое желание убежать, бросить все к чертовой матери…
— Чего стоишь, как будто смерть увидала? — из темноты показалась дородная фигура тетки и Клава вздрогнула.
— Типун тебе на язык! Чего ты на ночь говоришь? — Клава недовольно и испуганно посмотрела на тетку. — Какого лешего ты по двору бродишь?
— Тебя выглядываю… — с ехидцей ответила старуха. — Уж думала не придешь…
— Это еще почему? — возмущенно поинтересовалась Клава, но в ее голосе слышался страх.

— Боишься потому что. Что же ты за ведьма такая, что любой ерунды пужаешься? — словно издевалась тетка.
— Ерунды??? Ты Жнеца ерундой называешь??? — голос Клавы дрогнул и высокие нотки резанули ухо. — Ну ты даешь…
— Не должны мы ничего бояться. Если этот путь выбрали, значит до конца идти нужно. — прошипела старуха и схватив Клаву за руку, поволокла в дом. — Пошли уже, иначе Люське все расскажу и не посмотрю, что родственники! Она тебя в порошок сотрет!
Клава засеменила за ней, покрываясь липким потом и гадая какое зло меньшее — Жнец, или мертвая Люська.

В доме уже было все готово: все зеркала тетка накрыла черной материей, все острые предметы, кроме ритуального ножа, спрятала в ящики, а свечи, пылающие неожиданно ярко, были повсюду, окутывая комнату таинственным, мистическим светом.
— Становись возле стола и держи череп! — приказала старуха Клаве, которая едва успела стянуть с плеч пальто. — Быстрее давай! Время упустим, пеняй на себя!
Клава схватила стоявший на столе человеческий череп с черными, жуткими глазницами и замерла, наблюдая за теткой. Та извлекла из кармана уже знакомый мешочек и высыпав на стол землю, принялась полосовать ее ножом, приговаривая:

— Пусть услышит меня тот, кто не дышит!
Пусть оставит свои темные владения и явится на мой зов!
Призываю тебя на жатву! Призываю тебя на жатву!
Заклинаю тебя мертвецом! Не упокоеной душой! Пустой могилой!
Клава смотрела на череп и видела как дрожит ее рука, ее дыхание с хрипом вырывалось из груди, но удержать в себе страх она уже не могла.

— Не могу я! Не могу! — закричала она, швырнув череп на стол. — Боюсь я!
Тетка замолчала и ее лицо потемнело от гнева. Она положила нож и подошла к дрожащей племяннице, тяжело ступая толстыми ногами в старых, растоптанных тапках.
— Ты что мне здесь устраиваешь, дрянь??? — прошипела она, брызгая на Клаву слюной из щербатого рта. — Сдохнуть хочешь, тварь неблагодарная???
— Смилуйся! Не могу я… — завыла Клава и грохнулась на колени, цепляясь за теткин подол, но старуха схватила ее за волосы и принялась таскать по полу, приговаривая:
— Убью суку! Убью, не помилую!!!
— Зачем звала, смертная? — тихий голос, безжизненный и ледяной, заставил женщин замолчать и испуганно замереть.

Клава тихо завыла и осторожно выглянула из-за широких теткиных бедер. В углу, возле окна сгустилась тьма, непроглядная, жуткая своей пустотой, из которой медленно появлялся силуэт в длинной сутане с накинутым на голову, глубоким капюшоном.

Тетка так и держала Клаву за волосы, таращась широко распахнутыми глазами в этот пульсирующий угол и ее обвислые щеки мелко дрожали.
— У меня нет времени на игры. — снова прозвучал голос, парализуя волю. — Отвечай немедленно .
— Души тебе предложить хочу, господин! — тетка наконец обрела дар речи и отпустив Клаву, сама встала на колени перед темным существом.
— Господин? — голос прозвучал немного насмешливо. — Так меня еще никто не называл… Так что за души ты хочешь мне предложить и зачем?

— Мне нужно, чтобы одна особа сделала кое-что…а потом ты сможешь забрать ее и еще несколько душ себе… — с придыханием ответила старуха.
— Да-а? — протянуло существо. — Ты предлагаешь мне сделку, смертная?
— Нет-нет…я просто прошу помощи за небольшую плату…
— А может ты хочешь обмануть меня? — из угла потянуло могильным холодом и тетка поспешила ответить:
— Нет господин! Я никогда бы не сделала такой глупости!
— Верно…это была бы твоя последняя глупость… Итак… что за души?
— Две молодых женщины и ребенок. Девочка.
— Ты знаешь чем соблазнить меня, ведьма… Говори, что ты задумала.

 

* * *

Мы лежали обнаженные на моей кровати и я чувствовала теплые поцелуи Бояна на своем затылке и шее. Моя спина прижималась к его животу, а наши ноги переплелись и пусть эта странная поза была до ужаса неудобна, я чувствовала себя уютно.
— Спасибо… — прошептал он и я поежилась от приятных мурашек от его дыхания.
— За что?
— За счастье.

За окном уже светало и Боян засобирался домой, поглядывая
на меня с нежностью, будто лаская взглядом.
— Пообещай мне, что будешь осторожна. — тихо произнес он. — Если ты заметишь
хоть что-нибудь подозрительное, запрись в доме и дождись меня, хорошо?
— Хорошо… А разве ты уходишь на долго? — мне не хотелось отпускать его.
— Нет, конечно нет… Просто мне нужно решить одну проблему… Я быстро
вернусь. — Боян обнял меня, обдавая жаром своего большого тела.
— Кто ты? Я хочу знать.
— Я обязательно тебе все расскажу. — улыбнулся он. — Все свои тайны.

— Я уже вся в нетерпении… — мне хотелось удержать его хотя бы еще на минутку.
— Мне будет тоскливо без тебя.
— Мне тоже. — он поцеловал меня в макушку и быстрым шагом покинул
комнату.

Я снова закуталась в одеяло и блаженно улыбнулась, все происходящее казалось
сном.
Но все это окружала какая-то мистика, нечто потустороннее
и непонятное, отчего мне становилось страшно. Все эти сны, ворона, ужас,
приключившийся со мной возле колодца и…мое странное исцеление…
Я чувствовала себя прекрасно, ничего не напоминало мне о страшных травмах и я
было точно уверена в том, что Боян вылечил меня не одними травками.
— Да ты заимела себе опасного поклонника! — хихикнула я и тут же заткнулась,
испуганно глядя по углам, для веселья поводов было мало.

 

* * *

— Нужно срочно разыскать ведьм в деревне. Они уже совсем обнаглели. — Боян
сидел за столом напротив Федоровича и пил чай из большой, желтой кружки. —
Сегодня же я займусь этим.
— А что случилось? — заволновался старик.
— Соседку твою, вчера днем нечистая сила так об колодец приложила, что я думал
— концы девка отдаст. Пугают ее, к цели своей подталкивают любыми способами. —
ответил Боян. — Если не остановить их в ближайшее время, то беды не
избежать.

— Вот гадины! — воскликнул Федорович. — С девкой-то хорошо все?
— Да, я ее вылечил. — Боян легко улыбнулся и старик удивленно приподнял брови.
— Ты и говоришь как-то по другому…
— С чего бы это? — Боян и сам понимал, что на его лице
было написано все то, что он чувствовал. — Тебе кажется, старик.
— Ну чтож, кажется, так кажется… — кивнул старик, отворачиваясь к окну, чтобы
скрыть веселые искорки в глазах. — Тебе помощь моя нужна?
— Да. — Боян отставил кружку и поднялся. — Где в деревне можно народу побольше
увидеть?

— Где же как ни в магазине! — недовольно воскликнул Федорович. — Как соберутся
там клуши наши аккурат после обеда, не протолкнешся, зараза! Все сплетни
соберут и смакуют друг с дружкой!
— Значит вот тебе указание: сходи в магазин и как между прочим, скажи, что
Люськина внучка дом продает и уже покупателя нашла, на днях уезжает обратно в
город.
— Хитро…хитро придумал… Думаешь объявят себя ведьмы-то наши? — возбужденно
заерзал на стуле старик.
— Куда им деваться будет. Конечно объявятся, а я их подожду. — Боян сдвинул
густые брови и в его красивых глазах загорелось опасное, черное пламя.

 

* * *

Жнец с интересом разглядывал старые дома с покосившимися крышами, дырявые
заборы и маленькие окошки с разноцветной геранью на подоконниках. Ему очень
редко приходилось вот так вот, в человеческом обличьи, ходить по земле, дышать
этим воздухом, ощущать тепло или холод. Он находил это скучным и неприятным,
воображая, что забирая души, делает одолжение людям, которым сто процентов
осточертела такая жизнь. Его взгляд зацепился на одном из окон и Жнец
остановился, пристально разглядывая молодую женщину, кутающуюся в ярко-красную
шаль. Ее глаза были настолько необычными — глубокими, теплыми, с каким-то
тайным светом, похожим на скрытое счастье. Немного растрепаная, с нежным
румянцем, женщина притягивала к себе взгляд как яркое пятно на темной
стене.

Жнец медленно повернул голову и посмотрел на номер дома. Итак, это его жертва.
Чтож…это даже интересно…

 

* *

— Теть Люб!!! Теть Люб!!! — Клава забарабанила в дверь розовыми от холода
костяшками пальцев. — Теть Люб!!!
— Ты чего разшумелась, окаянная?! — дверь распахнулась и дородное тело тетки
загородило весь проем.
— Новости плохие! — выдохнула Клава и привалилась плечом к стене, тяжело
дыша.
— Что еще случилось?! — тетка отошла в сторону и женщина прошла в дом.

— Только что Федорович в магазин заходил и я слышала, как он бабам говорил, мол
внучка Люськина нашла покупателя на дом и на днях в город уезжает! — Клава
тяжело опустилась на стул и вытерла платком мокрый лоб. — Что делать-то
теперь?!
— Как в город? — тетка даже отшатнулась от нее, бледнея. — Нельзя в
город!

— Все прахом! Все! — запричитала Клава, но тетка оборвала ее:
— Не ори! Все будет как положено. — старуха накинула на голову пуховый платок и
поплотнее запахнула его на груди. — Иди в магазин и веди себя как ни в чем не
бывало. Ясно?
— Ясно! — Клава утерла слезы и глубоко вздохнула. — Я пойду?
— Иди.

 

* * *

Боян вышел со двора Федоровича и тут же услышал звонкий голосок:
— А ты кто?
Он посмотрел в сторону и увидел маленькую девчушку, которая барахталась в мокром
снегу.
— А ты?
— Я Дуняшка! — улыбнулась девочка и шмыгнула носом. — Живу здесь.
— А меня Боян зовут. — мужчина присел напротив и протянул ей руку. — Будем
знакомы, Дуняшка?

— Ага! — весело закивала девчушка и вложила в его большую ладонь, свою крохотную
ручку. — Ты к дедушке ходишь?
— Да, я дружу с твоим дедушкой. — Боян с удовольствием сжал мягкую
ладошку.
— Значит теперь ты и со мной дружишь? — Дуняшка хитро прищурилась.
— Теперь и с тобой. — согласился он и поднялся. — Приходи в гости.
— Хорошо! — девочка помахала ему варежкой и помчалась в дом.
Он наблюдал за ней пока она не скрылась в доме, ощущая странную тоску, будто в
его жизни было что-то потеряно. Давно и безвозвратно.

Боян медленно пошел по заснеженной дороге, его словно тянуло к дому женщины, которая
в первый раз за всю его жизнь зацепила тонкую струну в его душе и теперь она
тоскливо звенела, задевая еще какие-то струны, от звуков которых иногда
становилось больно.Впереди замаячил темный силуэт, выступая из неожиданно
густого снега и Боян настороженно сбавил и без того медленный шаг. Что-то было
не так в этой мрачной фигуре, какая-то черная, затягивающая аура окружала ее и

Боян сразу понял- это не человек. Его мускулы напряглись, зрение и нюх
обострились и тонкие язычки электричества зазмеились между пальцами. Что нужно
здесь этому существу? Что оно такое?
Они сравнялись и существо медленно повернуло голову, но лишь настолько, что
Боян увидел лишь пустые глаза, наполненные мраком. Их взгляды встретились и
существо слегка отпрянуло, почувствовав перед собой бессмертного, но тут же
отвернулось и таким же плывущим шагом, прошествовало дальше. Боян тоже не
остановился, но он отчетливо ощущал взгляд, направленный ему в спину.

 

* * *

Я находилась в прекрасном настроении, мне казалось, что жизнь начала улыбаться
мне, даже не смотря на удивительное волшебство, порой приносящее боль и ужас.
Мне хотелось поделиться своими эмоциями, хотелось рассказать то, что было
странным и пугающим кому-то еще, чтобы убедиться в своей нормальности. Я вдруг
вспомнила о Марине и решила наведаться к ней в гости; мне не хватало женского
общества, легких разговоров, от которых я получала разрядку. Наспех засунув
руки в рукава куртки, я распахнула дверь и вскрикнула от неожиданности: передо
мной стоял мужчина, одетый во все темное, с накинутым на голову капюшоном.

— О Господи! — выдохнула я. — Вы меня напугали! Что вам нужно?
— Я не хотел тебя пугать. — спокойно сказал он и у меня
мурашки побежали по спине от этого голоса. — Можно войти?
Нет! — хотелось выкрикнуть мне, но моя голова кивнула, а губы произнесли: — Да,
проходите.

Я не понимала, что со мной происходит, тело и язык совершенно не слушались
меня. Шагнув назад, я пропустила его в дом и абсолютно не соображая, закрыла
дверь на замок. Мужчина прошел на кухню, осмотрелся и присев на стул, указал
мне рукой на табурет стоявший возле стены. Я присела, пытаясь собрать в кучу
мысли, испуганными птичками бьющимися в голове, а он тем временем откинул
капюшон и мне стало жутко до потери сознания.

На меня с бледного, обескровленного
лица, смотрели огромные, пустые, глаза без дна. Это было настолько пугающее
зрелище, что я дернулась назад и ударившись спиной о стену замерла, покрываясь
холодным потом. Мужчина смотрел на меня спокойно и изучающе, ни разу не моргнув
за все это время и его полные, бледные губы, слегка шевелились.
— Ты слышишь меня? — наконец спросил он и я кивнула. — Хорошо. Принеси мне
сережки и шкатулку.

Я поднялась и поплелась к двери, прекрасно понимая, что
делаю глупость, но просто остановится мне было не по силам. Отперев дверь, я
вышла на улицу иине чувствуя холода, поплелась к колодцу. Опустившись на
колени, я принялась ползать по ледяной земле, шаря руками, пока не наткнулась
на твердую поверхность шкатулки. Пальцы мои совсем одеревенели, но я продолжала
рыться в снегу, пока не нащупала серьги, которые примерзли к обледенелой
поверхности. — Ты что делаешь?!

Меня резко дернули вверх и поставили на ноги, и я словно тряпичная кукла
опустив плечи, стояла пошатываясь и глядя в сторону дома.
— Да что с тобой такое?! — Боян встряхнул меня и я чуть не упала.
— Мне нужно идти в дом, меня ждут. — сказала я и попыталась вырваться, холодея
внутри от страха. Что я говорю???
— Кто ждет тебя? — он нагнулся ко мне, заглядывая в глаза. — Кто в доме,
говори!

— Он. — прошептала я и в этот момент заметила как из-за угла дома появляется
темный силуэт. Боян что-то заметил в моих глазах, но было поздно… Словно
черный вихрь пронесся между нами, увлекая меня за собой. Боян схватил меня в
последний момент, но вихрь тянул меня с такой силой, что удержать меня не
смогли бы и десять человек, но он смог.
Боян смотрел на меня своим мощным взглядом, не давая отвернуться и громко
говорил:
— Смотри на меня! Смотри на меня, слышишь?! Я не отпущу тебя!

Две ужасные силы рвали меня на части и я взвыла от боли,
чувствуя как трещат мои кости. Боян понял, что если чья-либо хватка не
ослабнет, мое тело разорвется на две половины и приблизившись ко мне настолько,
что я ощутила его теплое дыхание, громко сказал:
— Ничего не бойся! Я приду за тобой! Ты только моя!!!
Его хватка ослабла и я с ужасом почувствовала как выскальзываю из спасительного
тепла его рук и лечу в какую-то гудящую пропасть…

Резко распахнув глаза, я быстро обвела взглядом то место, где находилась и
облегченно вздохнула — я дома. Заботливо укрыта одеялом лежу на кровати. Но что
произошло? Боян все таки вырвал меня из лап ужасного гостя, парализовавшего мою
волю?

— Боян! — осторожно позвала я, с надеждой глядя на проем двери. Вот сейчас
появится его большая фигура и присев рядом, он обнимет меня крепко и надежно…
Но нет, тишина и безмолвие дома говорили о том, что я в нем одна. И еще нечто
странное было во всем, что окружало меня, что-то чужое и нереальное. Все вещи
казались тусклыми и серыми, словно внезапно поблекли все цвета, в углах таилась
тьма и пахло совсем не теплом моего дома, а плесенью и гнилью. Я приподнялась и
снова осмотрелась — нет, это все таки мой дом… Да что же это такое???
Я вышла на кухню и снова удивилась странной серости окружающих меня вещей, даже
огонь в печи казался белым. Может у меня что-то со зрением?

— Ты — дома.
Я вскрикнула и чуть не упала, споткнувшись о загнутый край половика. Мой
страшный гость был рядом, он сидел в темном углу и наблюдал за мной.
— Почему-то мне кажется, что это не так… — прошептала я, глядя как по
огромной паутине, нависшей над столом, спускается большой паук с мохнатыми
лапами.

— Да, ты права. — согласился голос. — Это твой дом, но это другое измерение,
параллельная реальность, мир духов и мертвых…
— Что???
— Да… — произнес голос с шипящим присвистом. — И мы здесь не одни…
Внезапно я это тоже поняла. В соседней комнате кто-то был и этот кто-то
двигался в сторону кухни, шаркая ногами.

— Кто это? — прошептала я, испуганно пятясь.
Существо молчало, а я смотрела во все глаза на полумрак дверного проема, из
которого наконец появилась сгорбленная фигура. Она приближалась ко мне,
скованной ужасом и наконец я увидела перед собой лицо моей бабки.

— Что же ты уважить бабку-то не хочешь, а засранка эдакая? — прошипела
покойница мне в лицо. — Сказали тебе, положь серьги в шкатулку, положь!
Я оттолкнула от себя это чудовище и кинулась обратно в спальню, чтобы забиться
в дальний угол кровати и завернуться в одеяло. Тело мое сотрясала дрожь, из
глаз катились слезы, но этот кошмар был реальным и избавиться от него казалось
было невозможно.
— Ты ошибаешься. — существо из темного угла, мой страшный
гость, стоял возле кровати и смотрел на меня почти с жалостью. — Все может
закончится очень быстро, если ты положишь серьги в шкатулку.
— Нет! — закричала я, закрывая уши руками. — Нет!!!
Существо исчезло и я осталась одна.

 

* * *

— Что с ней? — Федорович наклонился над девушкой и с плохо скрытым волнением
рассматривал ее бледное, с темными кругами под глазами, лицо.
— Она на грани жизни и смерти. — ответил Боян. Его лицо было жестким и злым. —
Ее душу вытащили из тела.
— Где она?
— Она здесь, в доме…я чувствую ее присутствие, но она не в нашем мире.

Федорович расстроенно опустился на стул, расстегивая сдавливающий шею воротник
рубашки.
— Что можно сделать?
— Нужно достать ее оттуда, пока не стало поздно.
— Это ведьмы сотворили такое?
— Нет. Ведьмы призвали того, кто это сделал. Я видел его сегодня.
— Кто это? — старик затаил дыхание.

— Жнец. — холодно сказал Боян, но на его шее бешено билась жилка. — Что же эти
твари пообещали ему?…
— А кто он? — Федорович нервно закурил, с трудом
растягивая заженную сигарету.
— Собирающий души. — почти прошипел Боян, сжимая кулаки. — Иди домой и скажи,
чтоб дочь и Дуняшка быстро шли сюда. Они должны быть рядом, чтобы ничего не
случилось.
Старик занервничал еще сильнее, но бодро поднялся и решительно вышел, не
задавая лишних вопросов.
Боян подошел к девушке, лежавшей на кровати и погладил ее по лицу.

— Я сдержу свое слово и приду за тобой. Главное не сдавайся…только не сдавайся…

 

* * *

Старуха осторожно обошла дом и незамеченной подошла к двери. Дернув ее за
ручку, она плотоядно улыбнулась.
— Ну все пташки, допрыгались.

Она уже знала, что произошло с этой проклятой, Люськиной внучкой, Жнец успел
сделать свое дело. Теперь осталось положить серьги в шкатулку, но это случится
с в ближайшее время, а поэтому, нужно было быть готовой и держать при себе свои
«трофеи» — молодуху и девчонку.
Старуха вошла в теплый дом и сразу же услышала веселые повизгивания Дуняшки,
доносившиеся из дальней комнаты, ее руки вспотели от предчувствия и волнения.
Скоро, как же скоро это больное, толстое тело останется гнить без нее, но ей не
будет его жалко. Нисколько.

Старуха заглянула в комнату и увидела, что девочка сидит на полу с куклой и
что-то ей напевает.
— Дуняша! — тихо позвала она ее и девочка удивленно посмотрела в ее сторону. В живых глазках мелькнул испуг.
— Мама! — позвала малышка, пятясь к дивану с прижатой к груди куклой. — Мама, тут какая-то тетя!
— Тихо! — прошипела старуха и двинулась к девочке. — Тихо я тебе сказала!

Резким движением, она схватила Дуняшку за ручку и дернула к себе, не обращая внимания на то, что причиняет ребенку боль. Приподняв вырывающуюся девочку, старуха кинулась к двери, но остановилась, увидев перед собой Марину, которая с ужасом и недоумением смотрела в ее безумные глаза.
— А ну оставь ребенка! Немедленно! — Марина держала в руках тяжелую сковороду и выглядела очень решительно.
— Отойди с дороги! — старуха встряхнула визжащего ребенка. — Не вынуждай меня делать ей больно!

— Что тебе нужно? — Марина с болью и страхом следила за ее движениями. — Тетя Люба, что ты творишь???
— Тебе ли это понять своим примитивным умишком?! — рявкнула старуха, брызгая слюной. — И на тебя у меня есть планы! Хватит, нажилась, дай другим пожить!

Она двинулась вперед, похожая на разъяренного быка, но Марина не собиралась отступать и крепче зажав ручку сковороды, приготовилась к бою.
— Уйди! Не беси меня, дрянь! — завопила старуха,но ее вопль резко оборвался и она тяжело опустилась на пол, роняя девочку. — У-ух…
Федорович бросил полено, которым ее только что огрел и подхватил ревущую Дуняшку.
— Успел… Слава Богу успел…
— Господи, папа! — Марина кинулась к отцу и обняла Дуняшку. — Что это было???
— А это Маришка, зло. Зло, которое ищет жертвы… Нам нужно идти. Собери ребенка .

 

* * *

Боян сидел возле девушки и невидящим взглядом смотрел в окно, за которым кружили снежинки. Через несколько часов он отправится туда, где живут не только мертвые, творившие зло при жизни, но и самые ужасные творения потустороннего мира. Нет, ему не было страшно, он был опытен и самое главное — бессмертен, но девушка… Могла ли она выжить? Слишком много времени она провела там, слишком много сил было потрачено ее душою, чтобы продержаться в мире безумных душ и жестоких духов. Среди которых Жнец.

Боян понимал, что никогда не станет прежним если она умрет. Никогда его мир не будет таким каким был все это время и вряд ли ему захочется просыпаться от столетнего сна, чтобы снова вернутся в эту жизнь, которая будет пропитана болью утраты.
— Если я не смогу вернуть тебя… — прошептал он, наклонившись над своей любимой. — Я останусь с тобой и буду вечно сражаться с демонами, чтобы они никогда не смогли причинить тебе боль. Я буду охранять твою душу как бесценный дар, полученный мною в этой глуши…

Конец первой части.

Продолжение Часть 2.

(фэнтези про ведьм читать онлайн)

1 комментарий

  1. Спасибо за интересную информацию!

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock detector