Главная / ФЭНТЕЗИ РАССКАЗЫ / Мистическое фэнтези. / Июльские чары в деревне «Золотая галушка».

Июльские чары в деревне «Золотая галушка».

Читать русское любовное фэнтези онлайн

 

Анфиса.

Озеро, разделяющее дедов дом с деревней «Золотая галушка»,тихо плескало о берег зеленоватой волной. Анфиса прошла по бережку, посидела возле камышей и направилась к опушке леса. Все ее детство прошло возле этого озера, пасеки и густой стены деревьев, в которой даже луч солнца казался нечаянно забредшим путником. Запахи меда, полыни и разогретой солнцем хвои, окутывал ее знакомыми, щемящими воспоминаниями, от которых приятно сжималось сердце.
Дед умер месяц назад, окруженный белоснежными полугодовалыми щенками азиатской овчарки, которые жалобно завывали и рыли вокруг него землю, чувствуя смерть. Его похоронили на местном кладбище в жаркий, солнечный день под печальное кукование кукушки. Всю свою жизнь он проработал егерем, живя на этой опушке с собаками и пчелами, уважаемый людьми и редко покидавший свое одинокое жилище.

Анфиса взяла отпуск и приехала в обитель своего детства, чтобы спокойно походить по знакомым тропкам, окунуться в воспоминания, разглядывая старые фотографии и попивая так любимый дедом, липовый чай.
Дом оказался закрыт и тишину не разорвал такой привычный веселый лай, лишь за домом гудели пчелы. Анфиса подергала навесной замок и разачарованно присела на ступеньку крыльца, сокрушаясь, что придется идти обратно в «Галушку» за ключами, которые были у тети Клавдии. Но где-то в далеке, вдруг послышался громкий лай и через несколько минут, из-за кустов терна, показались белоснежные спины азиатов, за которыми шел сгорбленный мужик, опираясь на длинную палку.

— Слава Богу! — воскликнула Анфиса, поднимаясь ему на встречу. — Дядь Лев, я уже думала в деревню обратно отправляться!
— Да я тут пока проживал, дочка. — Сказал мужчина, присаживаясь на щербатый пень. — За хозяйством присмотреть, собак покормить…Ну хорошо, что ты приехала, у меня дел знаешь сколько? Крышу покрыть, погреб побелить…

— Ты располагайся, а Клава к вечеру зайдет, пирожков да молока принесет. Собак есть чем кормить, а за пчелами я поухаживаю. Лады?
— Лады! — Анфиса пожала его узловатую, жилистую руку. — Тут не страшно?
— А кого бояться? — удивился дядя Лева. — Народ тут тихий, в нехороших делах не замечены… Если только бабы что насплетничают — так ты не верь им, дуры они.
— Хорошо, — рассмеялась Анфиса и взяла из его рук ключ от дома. — Дед же как-то жил здесь, не боялся.
— Ну если совсем ужасть заест, там на стенке, ружье повешено. Тебе с ним уж точно спокойнее станет. Хотя, выдумки все это.Кто тебя трогать будет?
Дядя Лева встал с пенька, потрепал собак по густым холкам и пошел по тропинке в сторону деревни.
Анфиса открыла дверь и заглянула в тихое нутро дома.
— Ну здравствуй дед… Вот я и дома…

* * *

Вечер уже близился и розовые, закатные облаки поплыли по зеркальной глади озера. Анфиса сидела на опушке под раскидистым кленом и смотрела на деревню, еще тронутую солнцем. На дороге показался женский силуэт и она сразу же узнала тетю Клавдию, которая казалось катилась по земле, будучи кругленькой как мячик. Анфиса помахала ей рукой и та ответила тем же.
— Изголодала небось?! — звонкий крик тети Клавдии зазвенел в прозрачном воздухе и собаки залаяли, поглядывая на Анфису.
— Цыть, окаянные! Шуму наделали на всю округу! — женщина подошла ближе и достала из полотняной сумки три небольшие буханки хлеба. — Нате ироды, жрите!
Собаки довольно замахали хвостами и потянули в кусты свое угощение.
— Ну зачем вы тратитесь на них? — мягко упрекнула ее Анфиса. — Я бы сама…
— Чего это я трачусь?Хлеб черствый в магазине остается, вот Алка и отдает собакам.

— Ты-то что ела? — тетя Клавдия достала из сумки глубокую, глиняную чашку, накрытую крышкой. — Ешь прямо тут, на свежем воздухе оно телу на пользу.
В чашке лежали пухлые пирожки с румяными боками и Анфиса схватила один, отмечая, что они еще горячие.
Тетя Клавдия извлекла литровую банку молока и налила в кружку, из которой Анфиса недавно пила чай. — Пей.

Она присела рядом на теплую землю и вдруг сказала:
— Зря ты сюда приехала. Сидела бы в своем городе.
— Что? — не поняла девушка, вытирая молочные усы.
— Говорю не хорошее тут творится. Мне конечно Левушка строго-настрого запретил об этом говорить, но я за тебя же беспокоюсь…мы старики уже, а ты девка молодая…
— О чем вы? — Анфисе почему-то показалось, что солнце светить не так ярко стало и озеро потускнело.
— Дед твой не просто умер…извела его ведьма.

— Кто??? — девушка изумленно подняла брови. — Как это ведьма???
— Лева тебе небось сказал, чтоб бабские сплетни не слушала, но ты ему не говори, чтоб не осерчал на меня часом. — тетя Клавдия вытерла руки о передник, поправила платок и кивнув на деревню, тихо сказала:
— Плохое место, наша «Золотая галушка»… Сколько лет прошло, а ничего не забылось. Дед твой с войны когда пришел, девки за ним табунами ходили. Статный, красивый, с черными, вьющимися волосами — его сразу цыганом прозвали. А чуть раньше, в деревне нашей, молодая вдова появилась, поселилась в заброшенном доме, работала в колхозе, ни с кем не общалась, замкнутой была — страсть. Выйдет бывало на улицу, глазами угрюмыми поведет и сразу будто ветер зимний пролетел, зябко и холодно на душе становится…

 

Ведьма…

Звали ее Аглаида. Работала она за двоих, но ни на гулянья, ни на танцы она не ходила, сразу домой шла. Но вот вернулся в деревню твой дед и на первых же танцах, появилась Аглаида. Стала тихонько в углу, вперилась взглядом в Яшу и не отвела их пока и музыканты домой не разошлись. На следующий день история повторилась, только вот домой они уже вместе пошли — гордая Аглаида и тихий Яшка. И поплыл по деревне слух, что приворожила его вдова, привязала к себе. Прабабка твоя — Авдотья, сразу смекнула что по чем и не долго думая, отвезла Яшку в соседнюю деревню к бабке.

Не было их три дня, а потом приехал он, веселый, свежий и ни разу после этого, к Аглаиде не зашел, а она каждый вечер возле окна простаивала, все выглядывала его. Женился Яшка через три месяца на твоей бабке и как егерем стал, сразу сюда, на опушку переехал. Но не долго счастье молодых длилось, слегла молодая жена от неизвестного недуга и к первому снегу представилась, оставив ему дитя маленького.

Схоронили ее, а после девяти дней, пришла к нему Аглаида и на удивление всей деревне, осталась. Принял он ее как жену, на следующий день, взял тачку и весь ее не хитрый скарб перевез вот в этот дом… — тетя Клавдия замолчала, глядя на красный шар солнца, медленно закатывающийся за горизонт.
— И что случилось? — Анфиса слушала этот рассказ, как страшную сказку. — Дедушка никогда не рассказывал мне о том, что у него была еще жена кроме бабушки. Да и отец тоже..

— Отец был слишком мал, чтобы запомнить ее, а дед не то, что говорить о ней не хотел, он всей деревне строго-настрого запретил и имя ее вспоминать.
— Что же произошло?
— Пришел он из леса зимой, стемнело уже, да и мороз ударил хороший под ночь. Обтрусил тулуп да валенки от снега, отворил дверь в горницу, а там Аделаида в темноте кромешной сидит. Он лампу зажег и обмер….Отец твой в люльке заходится, а она дитятко грудное порешила и сердечко в руке держит.

— Зачем??? — Анфиса покрылась колючими мурашками от страха и отвращения.
— Для того, чтобы деда твоего привораживать. Сушила она их, а потом в еду и питье подсыпала с приговорами да заговорами.
— Где же брала она детей этих?

— По окрестным селам да деревенькам воровала…в собаку черную превратится и тащит в зубах дитё… Схватил ее дед за шею и выкинул на мороз, чтоб и духу ее проклятого в доме не было. Долго она под окнами ходила, просилась да уговаривала его, чтоб пустил, но Яшка был непреклонен. Тогда стала она подле двери и прошипела, что дескать не оставит его в покое и со свету сживет и его, и его детей, и внуков, а потом исчезла в заснеженном лесу. Прошло много лет, уж и дед сгорбился, да и отец твой седым совсем стал, появилась Аглаида в деревне…
— Она вернулась даже старухой сюда?
— Ага, щас, старухой…- буркнула тетя Клавдия. — Какая была, такой и осталась.

— Как это???
— Ведьма же она, чего ей… Вот и сейчас, ходит по деревне, зыркалами своими стреляет. Старожилы-то ее сразу узнали, а молодые не верят, смеются со стариков…но я тоже ее помню, мне тогда лет тринадцать было…не изменилась совсем она. После ее появления, дед твой сам не свой сделался, переживать начал, исхудал, все в лесу пропадал…но не уберегся видать… Поэтому я и говорю, что зря ты сюда приехала девка, ой зря…

— Ну-у вы мне сказок на рассказывали… — Анфиса встряхнулась как кошка и встала. — Ночь спать не буду.
— Это уже твое дело, верить мне или нет, а я тебя предупредила. — Она тоже поднялась, отряхнула халат от травы и с трудом выпрямилась. — Пойду я. Лева заждался уже. Ты приходи к нам если самой страшно будет, не стесняйся.
— Хорошо. — кивнула Анфиса. — Но думаю, что все со мной будет нормально,
— Дай Бог…

* * *
В углу темной комнаты сидела сова и безразлично смотрела на женщину, метавшуюся из угла в угол.
— Хватит бегать, у меня голова кружится! — скрипучий голос заставил ее на минуту остановиться.
— Замолчи! Ты мешаешь мне думать!
— О чем?- опять проскрипело откуда-то сверху. — Как кольцо вернуть?
— Зачем спрашивать то, что ты и так знаешь?! — женщина нагнулась, подняла тапок и швырнула в маленькое, лохматое существо. — Лучше бы помог чем нибудь!

— Она кольцо потеряла, а я виноват! — завизжало существо и отпрыгнуло в сторону, волоча за собой грязный носовой платок. — Почему сразу за ним не вернулась?
— Как же! Вернешься туда! Не успел и дух мой простыть, как мать Яшкина, будь она проклята, бабку привезла и на дом защиту поставила! — женщина наконец села на высокий табурет и подперла голову руками. — Сдох Яшка Цыган, теперь и кольцо бы забрать, так внучка его приперлась!

— А что тебе внучка? — лохматое существо утерлось платочком и чихнуло. — Деда грохнула и внучку тоже…этого…
— Чтоб молва пошла? — недовольно буркнула женщина. — И так старики на меня косо смотрят. Помнят еще меня…
— И какой умысел у тебя? Спешить нужно, если Ведьмак придет — тошно будет.
— Не каркай, рот твой поганый! — шикнула на него женщина. — Если я кольцо найду — мне никакой Ведьмак ни по чем будет!
— Ишь какая смелая! — захихикало существо, чухая пятку. — Не зря тебя тетка твоя предупреждала…ой не зря!
— Да может и нет его в помине! — отмахнулась от него женщина. — Сказка это все!
— Ты что? Рехнулась?! Не шути с этим, ой не шути!
— Ты-то куда нос свой суешь?! — женщина показала ему кулак. — Место твое возле печи, под веником, хрен лохматый!

Кольцо.

Анфиса закрыла дверь, оставив собак с аппетитом грызть кости и включила телевизор, чтоб не так сильно чувствовалось одиночество. Шел какой-то концерт, но она не прислушивалась к происходящему на голубом экране, а просто сидела на стареньком диване и смотрела на фотографии в старых рамках. Дед в военной форме, молодой и красивый, на следующей фотографии все та же форма и бабушка в свадебном платье, дед с отцом, отец в армии, свадьба мамы и папы и наконец Анфиса, лежащая на покрывале и улыбающаяся беззубым ртом. Вся жизнь на нескольких клочках бумаги… Девушка встала, потянулась за фотографией деда и вдруг почувствовала как ее пятка, с жутким треском, проваливается под пол, а за ней и вся нога по щиколотку. Она испуганно ойкнула и дернула ногу обратно, раня нежную кожу.

— Не успела приехать, уже пол дома разнесла… — буркнула Анфиса, разглядывая дыру, зиявшую в полу. Что-то приветливо блеснуло в глубине и она аккуратно просунула в щель руку, и достала оттуда золотое колечко, замазанное мышиным пометом. — Вот это находка!
Она покрутила его в руках, слегка потерла и заметила на нем изображение волчьей морды, скривившейся в оскале. Ногу засаднило и Анфиса дотронулась к ранке, из которой сочилась кровь, она была не глубокой, но явно нуждалась в обработке.

Девушка положила колечко на стол и пошла за зеленкой, не заметив как кровь, попавшая на кольцо с ее пальцев, попала в углубление рисунка и соединившись, ярко блеснула под светом электрической лампы. По верхушкам деревьев пробежал ветер, как чей-то тоскливый вздох, лизнул траву на опушке и успокоился, а собаки протяжно завыли, глядя в сторону леса.

* * *
— К-то…на-й-де-т…к-оль-цо В-е-дь-ма-ка…и п-ус-ти-т по не-му к-ро-вь…вы-зо-вет…е-го, ага его, из м-ра-ка…не -бы…ти..я. Поняла Аделаида! Слышь, из небытия! — лохматое существо листало какую-то книгу и без конца сморкалось в грязный платок. — Ты бы послушала, чай, чего умного услышишь!
— Тоже мне умник нашелся! — ведьма отобрала у него книгу и согнала со стула. — Кто его найдет и кому в голову придет кровь по нему пускать, а?
— Ой ли! — лохматый залез на другой стол и пошевелил грязными пальчиками. — Я же для тебя стараюсь, могла бы и послушать.
— Еще я домовых не слушала! — она смерила его недовольным взглядом. — Завтра пойдешь и узнаешь, что в деревне творится, понял?
— Да понял, понял… — домовой спрыгнул на пол и скрылся за печкой. — Тоже мне, царица морская…
— Заткнись!

Аделаида достала из шкафа ступку, пестик, пучки трав и разложила на столе. Налив из бутылочки в ступку кровь, она оторвала с каждого пучка несколько веточек и бросила туда же. Измельчив все несколькими ударами, ведьма бросила все это в ярко пылающий огонь в очаге и зажигая свечи, произнесла:
— Ты Тьма Тьмы, мне духа покойного сюда приведи! Свечи перевернитесь, с потусторонним объединитесь!

Толстые свечки задрожали, поднялись над столом и перевернувшись огнем вниз, замерли, капая воском на деревянную поверхность.
— Что ты хочешь внучка?- старческий голос раздался из неоткуда.
Домовой поглубже забился в веник и подглядывал за происходящим одним глазом. — Еще одна явилась!
— Бабушка! — Аделаида кинулась к черному пятну, висевшему над порогом. — Как мне кольцо найти? И есть ли этот Ведьмак на самом деле?
— Кольцо ты потеряла, тебе и искать! — прикрикнула на нее тень. — А Ведьмаку на глаза не попадайся! Убьет!

— Да я его не видела ни разу!
— Черт бы его побрал! Моли Дьявола, чтобы никто раньше тебя кольцо не нашел и обряд не провел — вот тогда все. Появится.
— Да кто же это сделать сможет? Кто знает? — Аделаида испуганно прижала руки к груди. — Я сама не помню где его оставила!
— Как была безолаберной, так и осталась! — рявкнула тень. — Мы пошто тебя с матерью от смерти морозной избавили, а? Пошто тебе жизнь продлили, а? Чтоб кольцо нашла и вернула нас на землю. Ты поняла Аделаида?!
— Поняла бабушка.
— И смотри, чтоб на него кровь не попала — не миновать тогда беды!

Тень исчезла, а ведьма облегченно вздохнула. Посмотрев в сторону веника, она сказала:
— Завтра пойдешь в дом к Яшке и поселишься там. Будешь мне докладывать и кольцо за одно искать.
— Ты ж меня в деревню посылала… — проскрипел домовой. — А теперь уже к Яшке? У него икон полон дом — не пойду.
— Не иди. — согласилась ведьма. — Вот прямо сейчас, я тебя в печи и спалю, чтоб харчи за зря не переводил.
— Ладно! Ладно! Куды там грозная…

* * *
Анфиса проснулась ни свет, ни заря. В «Галушке» пели петухи, во дворе громко зевали собаки и солнце приветливо подмигивало в окно, обещая хорошую погоду. Она умылась, одела легкий сарафан и покрутив колечко в солнечных лучах, одела его на безымянный палец. Волк на кольце снова вспыхнул и погас, притаившись на девичьем пальце. Анфиса взяла алюминиевый бидончик и пошла за молоком, оставив собак во дворе.

Роса приятно холодила ноги и девушка сняла босоножки, осторожно ступая на неостывшую за ночь землю. Вокруг летали букашки, жужжали пчелы и было так хорошо, что просто хотелось петь.
— Ты чего это такая веселая? — тетя Клавдия с улыбкой смотрела на Анфису, дразнящую ленивого, толстого щенка. — Сон хороший приснился?
— Не помню! — засмеялась девушка. — Может и приснился!

— Вечером на вареники приходи! — крикнула ей уже вслед тетя Клавдия. — С грибами!
— Хорошо! Приду! — Анфиса взбежала на бугорок и столкнулась нос к носу с высоким мужчиной, который медленно шел по тропинке ей на встречу.
— Ой! — Анфиса выставила руку, сделала шаг назад и чуть не упала, расплескав молоко. — Вы меня напугали!
Мужчина молча уставился на кольцо, которое она нашла вчера под полом и его глаза превратились в узкие щелочки. Он постоял еще минуту и обойдя испуганную Анфису, быстро пошел в сторону деревни.

 

Ведьмак.

 

По преданиям, ведьмак обладал двумя душами, человеческой и бесовской, он мог быть враждебен человеку и в то же время настроен дружелюбно. Как и ведьма, ведьмак портит скот, посевы, превращает людей в оборотней или наказывает их, напуская «морок».Сам ведьмак также способен к оборотничеству; он может превращаться в коня и волка . Ведьмаку также приписывали тяжелыми взгляд, от которого человек мог заболеть и даже умереть. Живет он уединенно, никогда не женится, молчалив и нелюдим…

* * *
Анфиса обернулась и посмотрела на удаляющегося незнакомца, так странно смотревшего на нее. Он был высок и строен, с широкими плечами и длинными ногами. Рыжие как старое золото волосы, а глаза… Анфиса вспомнила его золотистые глаза, с темно-медовыми крапинками.
— Кто же ты? — хихикнула девушка. — Серьезный…
Он вдруг остановился и посмотрел на нее через плечо, словно услышал ее слова. Анфиса резко развернулась и покраснела, понимая, что он заметил как она пялилась на него. — Рыжик блин…

Уже подходя к дому, она услышала как волнуются собаки, поскуливая и бегая по над забором.
— Что это с вами? Погулять хотите? Сейчас пойдем…
С чердачного окошка на нее смотрел ведьмин домовой, которому собаки чуть бока не намяли.
— Что это с вами? — скривился он. — Тьфу! Развела кабанов этих! Жизни нет… И та еще…кольцо ей ищи…сама потеряла, сама и ищи! Ой бедное житие мое…ой-е-е!

Анфиса ушла, а домовой вылез из своего убежища и сложив за спиной руки, важно прошелся по комнатам дома.
— Так-так… не богатенько…
Он заглянул под кровать, в ящики комода и с круглыми глазами достал оттуда кружевные трусики.
— Чего это? — Домовой натянул их на голову и покрутился перед зеркалом. — Чепец че ли? Пригодится в хозяйстве…
Трусики Анфисы перекочевали в карман его кофтейки и домовой продолжил свой обыск. — А это че?

Грязные пальчики схватили флакон духов и домовой прикрыл глаза от удовольствия. — Ой пахунь кака! — он сразу же засунул флакон в карман, но потом с сожалением вытащил обратно.
— Заметит…нельзя…
Внимание его привлекла дыра в полу и он нагнувшись, заглянул туда. — Чево тут?
Ничего интересного не обнаружив, он напихал полный рот конфет и услышав лай собак, шмыгнул на чердак.

К вечеру чуть нахмурилось, из темной тучи поскандалил гром и пошел дождь, сильный, а потому короткий и через несколько минут уже светило солнышко. Домовой крепко спал в соломе, нацепив на голову трусики Анфисы, похрюкивая и чухая волосатое брюшко. А девушка накормила собак, закрыла дом и пошла к тете Клавдии на вареники, захватив на всякий случай зонт и резиновые сапожки. Домовой сонно потянулся, выглянул в окошко и увидав удаляющуюся Анфису, засуетился, натягивая свою кофтейку.
— Куды! Куды! Стой! Вот лошадь окаянная!
Наконец он попал в рукав и превратившись в серый, плотный шар, полетел за девушкой, старательно облетая собак. — У-у…свиньи зубастые! Чтоб вас!..

 

* * *

— Теть Клав, а почему деревня «Золотая галушка» называется? — спросила Анфиса. Наевшись от пуза вареников со сметаной, она попивала пахучий чай из голубой кружки.
Домовой сидел на груше и тоскливо наблюдал за пустеющей миской.

— Славилась наша деревня варениками да галушками, какие только наши хозяйки не лепили. И с вишнями, и с черешней, и с клубникой, и с картошкой…вот же с грибами и капустой. Проезжала вроде как мимо царица и поломалось на ее карете колесо, пока наши кузнецы колесо чинили, наши бабы ее варениками да галушками потчевали. И вот ела она она ела, а потом как ахнет:» Ну не галушки, а золото!» Вот после этого так и назвали — » Золотая галушка «…

— Я бы сию минуту и вареник и царицу с галушкой слопал! — пробурчал домовой. — Совсем пузо пустое!
— Здорово! — Анфиса улыбнулась истории и повернувшись дяде Леве, который чинил старые сапоги и спросила: — А вы не знаете, кто это сегодня с леса шел? Рыжий такой и глаза у него рыжие.
— А-а, ты наверное за Трофима говоришь. Он вчера приехал, теперь хозяин нашей пасеки в лесу. Бывший-то пасечник в город уехал, а он вот взялся. Я вчера познакомиться ходил, так удивился ей Богу! Пчелы возле него роятся, чуть ли ласкают крылышками своими…чудно!

— И что же он в лесу живет?
— Да, прямо на пасеке. Видно хороший мед этим годом будет…А ты пошто спрашиваешь?
— Интересно просто…- смутилась Анфиса. — Столкнулись с ним на тропинке.
— А ты сходи да познакомься, рядом же живете. — Дядя Лева отставил свою работу в сторону и подмигнул Анфисе. — Может медком пригостит?

 

* * *

«Значит пасечник…- думала она дорогой обратно. — И идет же ему как…сам прямо медовый весь…Ой! Чего это я? Медовый… Нет — золотой…»
Домовой летел рядом и тоже размышлял: «Идет и лыбится как дурочка! Конечно, а ну миску вареников размели враз! Чего ж не лыбиться! Вона, прям масло на губах повыступало! Хоть бы один сожрать, да чего уж там, хоть масла бы лизнуть с остатка! Эх!»

Ведьмак достал свой ритуальный нож и воткнул его в землю.
— Заклинаю небо! Заклинаю воду!
Нет к моим умениям ни ходу не броду!
Не узнает меня ведьма! Не узнает нечистая сила!
Слово мое крепко — как чертова могила!

В небесной лазури прогремел гром и синяя молния ударила в рукоятку ножа, от которого побежали кривые полосы электричества.

* * *
Анфиса посмотрела на внезапно появившуюся на небе черную тучу и сняв босоножки, натянула резиновые сапоги. Начал накрапывать дождик и она похвалила себя за то, что взяла зонт. Когда она ступила на тропинку, ливень ударил во всю, белой стеной остановившись в метре от нее. Из этой стены показалась мужская фигура и Анфиса узнала пасечника.

Он был одет в просторную белую рубаху и темные, льняные штаны. Его рыжие волосы потемнели от дождя и стали похожи на красноватую медь, а длинные ресницы слиплись в загнутые стрелки. Он прошел мимо, не обращая внимания на нее, а Анфиса стояла очарованная его гибким телом под мокрой рубахой, его босыми ступнями, сминающими высокую траву. Он снова, как и в первый раз обернулся и ей показалось, что на его губах, заиграла улыбка.

Анфиса быстро пошла вперед, скользя по мокрой земле и ее сердце выскакивало из груди от непонятного волнения. Домовой замер под кустом, гневно потрясая кулаками, расстраиваясь от того, что его такая любимая, грязная кофтейка, приобретает свой естественный цвет под дождевыми струями. — Стоит, рот раззявила! Домой иди! Домой! У-у растудыт его туды!

* * *
— Ну что? Нашел кольцо? — Аделаида раздраженно швырнула домовому краюху хлеба. — Или хотя бы чего интересного узнал?
— Нет, не нашел! — домовой принялся грызть хлеб. — Насточертело за ней ходить! А сегодня так вообще, намок как гусь, пока она на этого пасечника таращилась!
— Какого пасечника? — ведьма заинтересованно повернулась к домовому. — А ну ка по подробнее…
— А чего там подробничать… Рыжый, высокий как тот тополь возле твоей хаты…в лесу живет, на пасеке.

— Рыжий говоришь, высокий? Нужно посмотреть пойти..,
— Зачем тебе? — домовой с трудом проглотил черствый хлеб. — А они там сегодня вареники ели…
— Тебе-то точно не понять зачем! — хмыкнула Аделаида, прихорашиваясь перед зеркалом.
— Да куды уж нам…
— Иди давай, занимайся чем велено!
Домовой слез с табуретки и сгорбившись поплелся к дверям.

* * *
Ведьмак дождался ночи и раздевшись, приблизился к чаще леса. Превратившись в волка, он не спеша пошел в сторону деревни, чувствуя, что там есть зло, которое не подчиняется ему. Он знал, что живущая в домике егеря, девушка, позвала его нечаянно, но суть дела не меняла, теперь у него есть работа. Но кольцо нужно было забрать, ибо после этого новолуния, она будет считаться обрученной с ним, одев его перстень и пролив на него свою кровь…

Ведьмак спустился к озеру и сразу же учуял запах ведьмы, он притаился за камышами и через несколько минут, увидел черную собаку, трусящую в сторону «Золотой галушки». Он вышел из своего убежища и громко завыл, оповещая о своем присутствии. Собака остановилась, прижала уши и вдруг сорвавшись с места, помчалась по дороге, стараясь держаться темной стороны. Волк побежал за ней, но собака завернула за старый сарай и исчезла, растворившись в высокой траве.

— Я слышала вой волка! — Аделаида вызвала дух бабушки и дрожа рассказала ей о происшествии возле озера.
— Неужели Ведьмак появился? — бабка зло посмотрела на свою внучку и проплыла мимо.
— Сомневаюсь, но жути натерпелась!
— Значит так! Возьми щепотку репяшка, цветы фиалки ночной и волчью кровь, завяжи в узелок и носи с собой на всякий случай, тогда никакой колдун и никакая ведунья в тебе ведьму не признает! Какая же ты неумеха! — бабка оттолкнула ее от себя. — Ищи кольцо!

 

Помощники.

На следующий день, Аделаида отправилась на пасеку. Еще издалека она увидела ее хозяина, раскинувшегося на пригорке под жаркими лучами июльского солнца.

Чем ближе она подходила, тем сильнее стучала кровь в ее ушах. Его загорелое тело покрытое золотистыми волосками, манило ее как магнит, ей казалось, что стоит ей лизнуть его живот — она сразу почувствует сладость меда. Темно-рыжие ресницы взметнулись вверх и она пропала под его взглядом, наполненным летним зноем и ленивой негой. Он просто молча смотрел на нее, а она истекала любовными соками, розовея от возбуждения.
— Я…я… — язык Аделаиды превратился в неповоротливую кость. — Я живу…в деревне…

Он все так же смотрел на нее, выжидающе, с грубоватой настойчивостью.

— И что?
Голос пасечника полился ей в уши сущим медом и ведьма глубоко вздохнула, снимая с себя эти чары.
— Я покупала мед у бывшего хозяина… — солгала она. — Вот…пришла познакомиться с вами…
Он медленно поднялся, выпрямляясь перед ней как молодой дубок и его широкие штаны опустились чуть ниже позволенного, открывая ее взгляду золотистую дорожку, курчавых волос. — Трофим.

— Аделаида. — ведьма попятилась от него, чтоб не сойти с ума от его терпкого, мужского запаха. — Я пойду…до встречи.
Он молча проводил ее взглядом и снова растянулся на траве.
Ведьма бежала по тропинке, а внутри все горело от желания обладать этим роскошным пасечником. » Он должен быть моим! — думала она. — Моим! Она бы служила ему как Богу, исполняла бы все его желания! Пришло время приворотного зелья. Пришло время любви…»
* * *

Анфиса жарила картошку, а домовой раскачивался из стороны в сторону и протяжно причитал:
— Я не слышу запаха…я не слышу запаха… Я ел…я ел…
Но вскоре его «медитация» пришла к концу и он затопал босыми ногами по чердачному полу. — Ой горе мне сироте! Голоден, холоден всяка тварь за говнявку схватить норовит!
Он погрозил собакам из окошка и швырнул в них старый башмак.
Анфиса удивленно подняла голову, услышав топот на чердаке, но тут же отвлеклась на любимую передачу.

Стук и вздохи продолжались до вечера…сначала Анфиса испугалась, но потом решила, что это мыши, старые половицы или ветер. Тетя Клавдия принесла ей сметаны и со смехом сказала: — Что, девка, жутко одной?
— Нет! — она бы никогда не призналась в собственном страхе. — Просто стучит целый день…вот и все.
— Может барабашка завелся? Так ты ему молочка поставь, враз подобреет.
— Вы что, серьезно???
— А почему нет? — тетя Клавдия вышла на крыльцо и хитро посмотрела на нее. — У нас тут места такие…
Анфису смешили эти суеверия, но блюдце с молоком все же появилось возле печки. Немного подумав, она положила рядом печенье…

 

* * *
Трофим сидел на улице за деревянным столом и пристально смотрел в сторону леса. Его золотистые брови, почти сошлись на переносице от злости, но кусты возле уликов зашевелились и оттуда показалась конопатое лицо.

— Ты что, совсем страх потерял?! — рявкнул Ведьмак, стукнув кулаком по столу так, что кружка с водой подпрыгнула и покатилась. — Или забыл кто перед тобой?!
Существо аккуратно вышло из зарослей и обиженно протянуло:
— Так ты ж батюшка сам заклятие наложил, чтоб тебя не распознать было…
— Я позвал тебя! Ты должен был мой зов знать!
— Растерялся, испужался… — забубнел конопач, разводя ручками.
— Ладно, меня слушай!
— Хорошо батюшка, слушаю… — существо скосило глаза к длинному носу, показывая всю серьезность на какую было способно.
— Пойдешь к внучке егеря и добудешь мое кольцо, понял?
— Да я ж просто дворовой, батюшка! Как же…
— Ты понял меня? — рыкнул Трофим, медленно поднимаясь.
— Понял…

Анфиса спала, а домовой подтянул штанишки и полез вниз.

— Мне че ли? Ой мне точно…старая так и сказала ,, налей молока,, …хотя бы мне…
Он осторожно, на пальчиках добрался до кухни и вдруг услышал тихое чавканье. Выглянув из-за угла, домовой возмущенно замер…если бы было можно, он бы закричал во все горло, но он только прошептал:
— Караул! Че это?! Караул!

К его миске, жадно присосался невесть откуда взявшийся дворовой. Он нагло пил угощение, став на коленки и из дырки на полосатых штанишках, выглядывал довольно упитанный зад, по которому и втулил ногой домовой. Тот испуганно подпрыгнул и вцепился ему в волосы своими цепкими пальчиками. Молчаливый, но отчаянно сопящий клубок, покатился по кухне, оставляя после себя клочки волос и обрывки одежки.
— Караул!- шептал домовой, крутя дворовому торчащий сосок, а тот, покрасневший от натуги, вцепился ему зубами в зад.

Тяжело дышащие, они замерли напротив друг-друга и домовой прошипел:
— Приперся зараза! Чего надо?!
— Двор пустой, вот и пришел! — дворовой тер щипки домового и сверлил его убийственным взглядом. — А ты чего тут крутишься?!
— Дом пустой, вот и пришел! — съязвил домовой, стараясь разглядеть укус. — Мое молоко — не лакай, чучело огородное!
— Чего это оно твое?! Хочу и буду!
Домовой надулся как сыч от беспомощности и топнул ногой.
— Не пей сказал!
— Сам не пей!
Они снова с кряхтеньем сцепились в тугой клубок и вылетели в открытую форточку, оглашая лес разъяренным визгом, от которого всполошились собаки и сонно залаяли.

* * *

Анфиса удивленно уставилась на пустое блюдце, раскрошенное печенье и странные клочки то ли шерсти, то ли волос.
— Бред какой-то…
Но тут ее взгляд упал на открытую форточку и она засмеялась.
— Так тут наверное киска была! Ну чтож, для тебя мне молока не жалко!
Домовой сидел на чердаке с огромным, фиолетовым синяком под правым глазом, а дворовой отсвечивал таким же в сарае. Они оба наблюдали за Анфисой и зло бурчали, жалуясь на судьбу и житие им не подвластное…

Девушка умылась, покормила собак и пошла с ними в лес, чтоб молодые щенки порезвились на воле. Она медленно шла между деревьями, а собаки весело лаяли где-то впереди, но неожиданно они замолчали и девушка ускорила шаг, чувствуя непонятную тревогу.
Картина представшая ее глазам, заставила ее изумленно остановиться. Щенки, задравши лапы, лежали перед пасечником, который поглаживал их розовые животы.

— Осторожнее, — предупредила его Анфиса, — они такие непредсказуемые…
Он поднял на нее глаза и посмотрел долгим, тяжелым взглядом.
— Только не со мной.
Собаки подползли к нему и положили лохматые головы на его босые ноги, ласково поскуливая и виляя хвостами.
— Что это с ними? Я никогда их такими не видела… — Анфиса с уважением взглянула в его медовые глаза. — Они просто без ума от вас…

— Нет, я просто сильнее. — сказал пасечник и подошел ближе. — Красивое у вас кольцо.
— Я нашла его под полом. — Анфиса покрутила рукой с кольцом и его зрачки расширились, отражая его блеск. — Наверное очень старое.
— Похоже. — он взял ее пальцы и поднес к своему лицу, словно разглядывая кольцо.
Анфиса почувствовала его горячее дыхание и посмотрела на него сквозь ресницы, удивляясь его красоте…золотой красоте…

— Заходите в гости. — вдруг выпалила она, сама не понимая, зачем это сказала. — Я — Анфиса. Живу в доме егеря.
— Я знаю. — ответил пасечник, не отпуская ее руки. — Трофим.
Его пальцы вдруг напряглись и рука Анфисы скользнула вниз.
— До свидания, Анфиса.
— До свидания…
Трофим оставил ее в недоумении и пошел дальше, видимо на пасеку…

 

* * *

— Ну что? — Аделаида грозно разглядывала домового. — Ты ищешь кольцо или занимаешься непонятно чем?!
— Ищу… — пробубнел домовой, не подходя к ведьме близко. — Там еще дворовой, скотина объявился…
— Какой еще дворовой?!
— Приблудный! Еще и кусается! — домовой повернулся к ней задом и спустио штаны.
— Оденься, идиотина! — Аделаида брезгливо отвернулась. — Мне это не интересно! Что еще можешь рассказать?!

— С пасечником она в лесу лясы точила, а он ее за ручку держал, правда не слышно мне ничего было…
— Что?! — ведьма резко повернулась и схватила домового за грудки. — Что они делали?!
Тот беспомощно заморгал и обмяк, испуганный и жалкий.
— Ничего! Ничего! Постояли, покалякали и все!
Ведьма отшвырнула домового в сторону и зарычала.
— Тварь! Тварь!
Домовой стал на коленки и тихонько пополз к дверям, шмыгнул в спасительную щель и облегченно вздохнул.
— Нету мне покою…ой нету…еще и тот ирод пропитания лишает! Бежать нужно, а то вдруг поставлено уже…

 

Нечаянный друг…

Трофим задумчиво смотрел на дворового и от его взгляда конопач заливался краской.
— Что под глазом?
— С домовым подрался. — дворовой шмыгнул носом и пригладил волосы.
— Там есть домовой?
— Как видишь батюшка, — заскулил он, — отправил на бесчестье..

— Чего не поделили, малохольные? — Ведьмак потрогал опухший глаз дворового и тот болезненно сморщился. — Тише…тише…
— Миску с молоком…
— А ты не ходи и не попрошайничай, вон тебе мешок, а в мешке еда, нечего чужое брать. — Трофим неожиданно хлопнул в ладоши и дворовой не удержавшись на ногах упал. — Все, вот так-то лучше…и без тебя света хватает, ходишь отсвечиваешь…
Дворовой потрогал глаз и радостно взвизгнул:
— Ой батюшка! Ой заступничек! Починил меня голубчик!
Трофим улыбнулся одними глазами и пошел к уликам, бросив ему через плечо:
— Кольцо принеси, дурилка…

* * *

Аделаида дождалась ночи и шмыгнула на задний двор, пробираясь через заросли бурьяна. За бугром, обросшим папоротником, подмигивала светящимся окнами, соседняя деревня — «Княжий кут» и она знала, что там, найдется все, что ей нужно…
А нужно ей было детское сердечко, для приворота, чтоб рыжего пасечника к себе навеки привязать. Она три раза через себя кувыркнулась и превратилась в черную собаку с горящими как уголья, глазами…

В доме где пахло молочком и чистыми пеленками, окно было открыто и ведьма без труда забралась в комнату к младенцу. Приняв свое настоящее обличье, она нагнулась над колыбелью и прошептала:
— Сон накрывает, язык отнимает…
Луна зло спрячет, ни зверь, ни дитя не заплачет!
Она вытащила малыша из люльки и бедное дитя, даже не всхлипнуло, объятое колдовским сном..

* * *

Трофим рыжим волком сидел возле озера и его чуткие уши уловили звук мягких шагов. Ноздри его затрепетали учуяв детский дух и он недовольно зарычал, вглядываясь в темноту.
Все та же, черная собака, осторожно шла по дороге, неся в зубах, белый сверток. Трофим сразу понял, что в нем ребенок и главное, для чего он нужен этой ведьме, а в том, что это была ведьма он не сомневался. Сколько раз он приходил в деревню, но ни разу не почуял ее, значит она носит амулет, скрывающий ее сущность. Ему нужно было узнать кто она, но сейчас было главным — забрать ребенка.

Он выскочил на дорогу прямо перед ней и оскалился. Собака испуганно замерла и закрутила головой, пытаясь найти выход, но сверток в ее пасти, мешал ей действовать быстро. Она бросила ребенка на землю и помчалась мимо озера к спасительным зарослям огородов. Волк не побежал за ней, а бережно поднял ребенка и понес обратно, идя на запах его дома. Уложив его обратно в колыбель, Трофим нагнулся над ним и прошептал:

— Спи чадушко, спи ладушко,
Пусть приснится мамка, пусть приснится тятька,
Молочная река, да кисельные берега…
А сиська коровья, принесет здоровье…
Бояться не будешь и плохое забудешь.
Слово мое крепко.
Малыш заулыбался беззубым ротиком и засопел…

— Ну чтож, пусть так! — ведьма в бешенстве сорвала с шеи собачью лапу. — Свежее сердце намного лучше! Но у меня есть запасы…ничего…поможет и это! Чертов волк! Небось сожрал мою добычу!
Она достала мешочек с порошком из детских сердец и начала свой ритуал, предшествующий варке приворотного зелья…

Анфиса зашла в деревянный душ, построенный дедом за домом, задернула шторку и открыла вентиль. Теплая, летняя водичка полилась на ее разгоряченную прогулкой кожу и она расслабленно прикрыла глаза. Немного постояв под теплыми струями, она сняла кольцо и начала намыливать мочалку, во весь голос распевая веселую песенку.

Дворовой осторожно подкрался к душу и сразу же заметил блеск кольца, лежавшего на полочке. Он протянул ручку, слегка отодвинул шторку и…получил увесистый тычок, от которого завалился на бок.

Он резво поднялся и от возмущения открыл рот, глядя как домовой тянется за кольцом. Дворовой схватил его за волосы и потянул за собой, довольно хихикая, когда у него вылезли глаза от боли. Домовой вывернулся и укусил своего врага за волосатое пузо, отчего дворовой заскрипел зубами и громко всхлипнул. Они упали на старую, Анфисину куклу, которая одиноко сидела в размокшей, картонной коробке и та оглушающе запищала. Шторка душа заходила ходуном, натягиваясь под их тушками и наконец оборвалась…

Анфиса ойкнула и изумленно уставилась на убегающую штору, которая с шелестом, катилась к лесу. Она еще не успела прийти в себя, когда услышала голос Трофима.
— Анфиса вы дома?!
Она потянулась за полотенцем, но высокая фигура пасечника, уже появилась из-за угла дома. Его глаза расширились, когда он увидал голую, намыленную девушку, убегающую штору и истошно орущую — Мама! Мама! — лохматую куклу с резиновой головой.

Анфиса все таки дотянулась за полотенцем и краснея,замоталась в него.
— Что произошло? — удивленно спросил он, не отрывая своих медовых глаз от мокрой Анфисы.
— Не знаю… — она вышла из душа и посмотрела в сторону леса. — Наверное животное какое-то…
— Скорее всего. — Трофим заметил кольцо и пока она не вспомнила о нем, быстро сказал: — Вы в порядке? Оденьтесь. Я подожду вас.
— Да, конечно. — Анфиса шагнула в сторону дома, но вдруг развернулась и взяла кольцо. — Чуть не забыла.
Трофим улыбнулся ей, но его глаза оставались серьезными. Луна скоро начнет убывать…
А еще, ему не давали покоя глаза этой девушки, вызвавшей его из мира Тьмы, где он проводил свои колдовские ритуалы. И волосы. И нежные руки. А теперь и тело.

Анфиса оделась и вышла к Трофиму, который сидел на крыльце.
— Может зайдете в дом?
— Нет, здесь хорошо. Я принес мед. — он протянул ей банку с золотистым содержимым. — Он особенный.
— Да? И чем же? — девушка взяла банку и их руки соприкоснулись.
— Вот этим. — Трофим потянул ее на себя и поцеловал, наполняя ее своим дыханием, в котором смешались запахи лета, цветов и свежести. Они целовались долго, с наслаждением, все так же держась за банку с медом, как за последнее, что удерживало их на земле…

 

* * *

— Я видел кольцо! — домовой заглянул в глазе ведьме, надеясь на похвалу. — Она его носит!
— Как?! — воскликнула Аделаида, сжимая кулаки. — Неужели она нашла его?! Почему оно до сих пор не у меня?!
— Она не снимает его…- пробубнел домовой, отскакивая в сторону от каждого движения ведьмы.
— Меня это не волнует! Если завтра не будет кольца — я тебя уничтожу!

* * *

Дворовой сидел в своем сарае и хрустел бубликами из мешка, когда до него донесся такой горький плач, что у бедняги защемило сердце. Он выглянул во двор и подняв голову, увидел домового, который положил голову на подоконник чердачного окошка и надрывно плакал. Схватив свой мешок, дворовой вскарабкался на крышу и присев на козырек тихо спросил:
— Ты чего…это…плачешь?
— Уйди! — всхлипнул домовой, отворачиваясь. — Тебя, окаянный тут еще не хватало!
— Хочешь бублик? — дворовой протянул ему угощение. — Вкусный.
— Не хочу! Отстань от меня, чучело!
— Не отстану! — дворовой уперто подвигался ближе. — Чево приключилось?
— Чево! Чево! Нету жизни мне! Нету! — запричитал домовой, размазывая слезы по грязным щекам.
— Ты из-за меня че ли? Так я больше не буду кусаться, а?

— Нужен ты мне больно, чтоб я из-за тебя плакал! — домовой покосился на бублик, который все еще протягивал ему дворовой. — Свежий?
— А то! Еще и повидло есть, будешь?
— Буду… — домовой взял бублик и с завистью смотрел как дворовой роется в своем мешке, в поисках повидла. — Откуда добра столько?
— Пасечник меня угощает да лечит. Вот такой мужик! — он показал ему большой палец и запнулся, понимая, что сболтнул лишнего, но домовой лишь тяжело вздохнул и сказал:

— А я уж и забыл когда ел нормально с этой ведьмой проклятой…
— Ты это…извини меня за молоко… — дворовой протянул ему повидло. — А что за ведьма?
— Ужасная! Сказала, что уничтожит меня, если с девки этой, кольцо не добуду! — домовой захрустел бубликом, сгорбившись и подперев голову кулачком. — А за молоко ладно…пей если шо…
— Нам нужно к пасечнику идти. — твердо сказал дворовой, сначала не смело, но потом все настойчивее, гладя домового по голове. — Он поможет.

* * *

— Ведьма говоришь? — Трофим разглядывал лохматого домового, который мялся возле дверей, готовый сквозонуть в любую минуту. — Что же она приказала тебе?
— Ведьма, ведьма… — закивал домовой, опасливо наблюдая за пасечником.
— Это она тебя так запугала? Да ты иди, не бойся, садись за стол, молока с медом выпей.
Дворовой подтолкнул упирающегося домового к столу и тот наконец не выдержав пытки голодным животом, забрался на стул. — Че и булку эту можно?
— Можно. — усмехнулся Трофим. — Ешь, что видишь.

Домовой запихнул в рот булку, облизал ложку с медом, влил в себя пол крынки молока и громко глотнув, сказал:
— Кольцо ей нада. Ну, Ведьмака ентого, чтоб мамку и бабку из мертвых достать. А сама в Ведьмака ентого не верит, говорит сказки все это и он исдох давно.
Дворовой громко захрюкал, смеясь и хлопая себя по коленям, отчего домовой недоуменно уставился на него. — Чево?
— Так ты же, дубина неотесанная, с Ведьмаком и говоришь!
Домовой медленно повернул голову, глянул на Трофима и грохнулся в обморок.

Василиск.

Аделаида приготовила квас, налила туда приворотного варева и отправилась на пасеку. Ее сердце стучало от волнения и предвкушения сладостной встречи с Трофимом, который испив ее зелья, измучает своей страстью.

Пчелы тихо гудели над уликами, а жаркое солнце наводило истому. Пасечник лежал на своем излюбленном месте и его волосы, золотом горели в ярких лучах, маня ведьму как пчелу цветок.
— Здравствуйте…Трофим… — Аделаида присела рядом с ним и провела пальцами по его крепкому плечу. Он приоткрыл глаза и лениво спросил:
— Что ты хочешь?

— Жарко…я кваса холодного принесла.
— Да? Ну давай. — он взял из ее рук кувшин и вернул его уже пустым. — Спасибо.
— Да на здоровье… — пропела ведьма, довольная поворотом событий. — Ты такой красивый, пасечник… — прошептала она и прижалась к нему, постанывая от удовольствия. Он провел пальцами по ее спине и накрутил длинные волосы на руку, запрокидывая ее голову. Аделаида закрыла глаза в ожидании поцелуя, он нагнулся, обдавая жаром своего желания и тихо сказал: — Ну что, ведьма, попалась?

Она испуганно дернулась в его руках и уставилась на него взглядом, полным ужаса.

— Но как?… Как она произвела обряд???
— Какая теперь разница как?- Ведьмак швырнул ее на землю и достал свой нож. — Пора прощаться с жизнью, засиделась ты на земле, ведьма.
Но она вдруг вскочила на ноги и прошептала:
— Ветер дунет-семя разнесет,
Меня черным дымом отсюда унесет!
Ведьма превратилась в темное облако и взмыла в небо, быстро уплывая за вершины деревьев.
— Черт! — воскликнул Ведьмак, швырнув ей вслед пустой кувшин. — Я к тебе еще доберусь!

* * *

Ведьма была в ярости, она металась по дому, собирая свой нехитрый скарб и звала домового.
— Да где ж ты, зараза?! Как сквозь землю провалился!
Но времени у нее было мало и не дождавшись его, она вышла из своего жилища и повесила на дверь огромный замок.
Аделаида шла по лесу и скрипела зубами от злости, но что самое обидное — теперь Трофим ей нравился еще больше. Она не могла забыть его лицо, красивое тело и голос, сводящий ее с ума… Ведьма отчаянно ломала голову, как же ей добиться его, как сделать так, чтоб он был с ней и одна шальная мысль, все таки пришла к ней, вызвав у нее довольную улыбку…

Анфиса даже не подозревала, что происходит в данный момент недалеко от нее и спокойно сидела на мостике, шлепая босыми ногами в прохладной, озерной водице.
Собаки весело прыгали возле нее, игриво задираясь с друг-другом и ничего не предвещало беды, которая уже стояла у нее за спиной…

Аделаида нашла тихую поляну и разожгла костер, шепча кидая в него какие-то травы. Потом она полоснула себя ножом по запястью и кровь с шипением попала в костер, из которого сразу же появилась высокая фигура, объятая пламенем.
— Чего ты хочешь? — замогильным голосом спросил ужасный гость. — Зачем ты звала меня?
— Помоги мне! — ведьма стала перед ним на колени я быстро заговорила: — Меня хочет убить Ведьмак! Но я его смерти не хочу!
— А что же ты хочешь?
— Избавься от внучки егеря!

— Странные существа вы люди… — пробасил огненный силуэт. — Ты знаешь, что я заберу твою душу за это желание ?
— Знаю! Но он для меня важнее!
— Но полюбит ли он тебя после исчезновения девушки?
— С этим я разберусь потом!
Домовой тихонечко сидел в кустах, зажав рот ладошкой и дрожал от страха, глядя кого вызвала ведьма…

Он дождался когда погаснет этот ужасный костер и пополз прочь, чтобы предупредить всех о надвигающемся кошмаре, но чья-то рука схватила его за воротник и домовой с ужасом услышал голос Аделаиды.
— Куда собрался голубчик?

 

* * *

 

Трофим тихо подошел к Анфисе и положил ей на плечи свои горячие руки.
— Здравствуй.
— Здравствуй. Я слышала как ты шел…
Он нагнулся и поцеловал ее теплую макушку, вдыхая свежий запах ее волос.

— Ты скучала за мной?
— Не скажу. — улыбнулась Анфиса, поворачиваясь к нему. — А ты?
Но Трофим не успел ответить, какая-то мощная сила, оторвала от него девушку, затягивая в огненный вихрь, появившийся непонятно откуда. Он успел схватить ее за руку, и дернуть на себя так, что она упала на песок, громко вскрикнув от боли.

Ведьмак повернулся к вихрю и выкрикнул:
— Заклинаю тебя смертью и могилой,
Не сравниться тебе со мною силой!
Но смерч накренился в сторону, втянулся, а потом выплюнул из себя сильнейший поток огня, в котором исчезла Анфиса, успев лишь глянуть на Трофима, полными ужаса глазами.

* * *

 

Девушка очнулась в узком, каменном помещении, по стенам которого, текли ручейки воды, громко разбиваясь об пол и крикнула:
— Эй! Отзовитесь! Есть тут кто нибудь?!
Но в ответ ей прозвучало лишь эхо собственного голоса.

Она присела возле стены и обхватила руками колени, раскачиваясь из стороны в сторону. Сколько она вот так просидела, ослепнув от темноты, Анфиса даже приблизительно не знала, но когда услышала глухой скрежет, вскочила на ноги и замерла в ожидании. Тусклый свет озарил темноту и перед ней появился высокий, мужской силуэт, объятый пламенем.
— Кто вы? — она наполнялась ужасом и не понимала, что происходит, так не похожее на окружавшую ее, нормальную жизнь.
— Зачем тебе это знать? — глухой голос из под глубокого капюшона звучал равнодушно. — Ты должна думать о себе, а не обо мне.

— Зачем я вам? Отпустите меня…
— Мне? — существо засмеялось. — Мне ты не нужна. Меня попросили избавить от тебя землю — ты мешаешь.
— Кому?! — воскликнула Анфиса, вглядываясь в незнакомца и пытаясь рассмотреть его лицо. — Кому я могу мешать?!
— На твоего любимого Ведьмака, положила глаз такая же как и он ведунья…а ты стоишь у нее на пути…вот и все. — пробасило существо. — А так как эта особа злобная и мстительная, она решила отдать тебя мне, дабы ты помучилась…
— Какого Ведьмака? — нерешительно спросила Анфиса. — Вы о чем?

Существо расхохоталось и его одеяние задрожало, рассеивая искры.

— Наивные, глупые люди…живете лишь тем, что видите! Посмотрите вокруг! Оглянитесь! Этот мир намного больше чем вы думаете и намного интереснее!
— Трофим Ведьмак???
— Да, дорогая моя…так и есть. И поэтому я тоже думаю, что рядом с ним, должна быть такая же как и он сам, а не жалкая пародия на существо. Ты будешь медленно гнить в моем подземелье, а ведьма будет ласкать твоего золотоволосого пасечника!
— Нет! — закричала Анфиса. — Нет! Вы не посмеете!
Но незнакомец исчез и вокруг снова воцарилась тишина.

Анфиса упала на пол и ее тело задрожало от громких рыданий. Значит не зря ее предупреждала тетя Клавдия о ведьме! А она проклятая ходила рядом и строила свои ужасные планы! Как? Как она могла догадаться, что вокруг нее происходит нечто непонятное, мистическое и потустороннее, если она не верила в это? Если даже сейчас ей все кажется дурным сном, от которого она обязательно проснется…

 

* * *

— Ах ты гад проклятый! — ведьма тормошила бедного домового и хлестала его по щекам. — Вот значит чем ты на мою доброту отвечаешь! Ну все! Хватит с меня! — она потащила его к погасшему пепелищу и одним взмахом руки, заставила в нем вспыхнуть пламя. — Сейчас ты почувствуешь мою горячую любовь!
Ведьма приподняла кричащего домового и уже собралась было кинуть его в костер, как вдруг ойкнула и повернулась назад, меняясь в лице от жуткой боли. За ее ногу, отчаянно вращая глазами, вцепился дворовой, уперевшись ногами в землю и сжимая зубы все крепче и крепче.

Она бросила домового и потянулась за дворовым, но тот проскочил между ее ног и схватив плачущего мальца, скрылся в лесу.
— Проклятые уродцы! — завизжала ведьма, чернея от злости. — Вы мне за все ответите! Я вас живьем закопаю!

Но дворовой несся так, что ее слова, звучали для него как простые, бессвязные вопли, он аккуратно огибал деревья, чтобы не стукнуть нечаянно своего нового друга и остановился лишь тогда, когда опасная поляна осталась далеко позади.
— Ты как? — он поставил домового на землю и отряхнул его одежку.
— Ой горе мне! Уже все, думал смертушка моя пришла! — запричитал домовой. — Спасибо тебе от меня, души едва не загубленной!
— Оставь…- дворовой скромно отмахнулся. — А где ж девка-то нашего пасечника подевалась?
— Не знаю…- прошептал домовой. — Ведьма Василиска вызвала…не спроста это…
— Василиска?! — дворовой закрыл в испуге рот ладошкой. — Ой горе та како!

* * *

Аделаида немного успокоилась и решила не тратить время на предателя-домового, а заняться пасечником. Она дождалась ночи и пошла на озеро, надеясь что ей удастся провести обряд и остаться незамеченной. Ведьма разделась и вошла в воду, посеребренную луной, немного подрагивая от прохладного ветерка, ласкающего ее обнаженные плечи.
— Черная вода! Белая луна!
Тело мое возьмите и все черты сотрите!
В эту воду окунусь и соперницей обернусь!
Ведьмак не догадается к кому прикасается!
Рот, слово, замок, вода!
Она окунулась в озеро с головой и через минуту показалась снова…но только с лицом Анфисы…

Она вышла из воды и накинув на мокрое тело тонкое, прозрачное платье и пошла в сторону пасеки. Она приблизилась к дому Трофима и легко, кончиками пальцев постучала в дверь. Ведьмак открыл сразу и его глаза изумленно расширились.
— Неужели это ты, Анфиса??? Я что только не испробовал, чтобы найти тебя!!! Что случилось??
Он втянул ее в дом и обнял, с силой прижимая к горячей груди.
— Я чуть с ума не сошел! Моя девочка…моя милая…

Аделаида блаженно закрыла глаза, вдыхая его запах и обхватила Трофима руками.
— Все в порядке моя любовь…Но я так испугалась! Какой-то ужасный вихрь подхватил меня и я потеряла сознание, а очнулась на берегу озера, совсем недавно! Что это было?
— Пока не знаю, но обязательно разберусь. — Ведьмак поцеловал ее и она с жаром ответила ему. — Теперь ты будешь всегда рядом! Ни на шаг тебя не отпущу!
Ведьма довольно улыбнулась и снова потянулась за поцелуем.

* * *

— Хочешь выйти отсюда? — Василиск протянул руку, измученной неизвестностью Анфисе. — Я могу тебе дать свободу.
— А как же ваша договоренность с ведьмой? — с горькой насмешкой спросила Анфиса. — Вы же обещали ей избавить мир от моего присутствия…

— Я могу сам решать, забирать ли мне свое обещание или оставить все как есть.
— Так что же требуется от меня? — Анфиса понимала, что ничего хорошего он ей не предложит, но готова была на многое, чтобы покинуть это страшное место.
— Разорви обручение с Ведьмаком.
— Обручение??? О чем вы???
— Когда ты одела его кольцо, древнее заклятие возымело силу и пережив первое новолуние, ты обручилась с ним.

Анфиса уже ничего не понимала и просто тупо смотрела на Василиска, скрытого огненным капюшоном.
— Это единственное условие?
— О! Нет конечно! — тихо засмеялся он. — Есть еще одно — самое главное… К завтрашней ночи ты станешь моей женой.

— Что?! — воскликнула ошарашенная Анфиса. — Зачем???
— Ты не знаешь зачем проводят этот ритуал? — иронично поинтересовался Василиск. — Чтобы на законных основаниях заниматься любовью и плодить детишек.
— Вам-то оно зачем??? Разве без женитьбы не бывает секса?
— Бывает…но ты смертная и сгоришь заживо от моих прикосновений. А выйдя за меня замуж — приобретешь иммунитет к моему огню…
— Но почему именно я????
— Ну а почему не ты? Думай…

Василиск растворился во тьме, вспыхивая искрами, будто мериады светлячков разлетелись по гулкой и пустой темнице Анфисы…
Она маялась долгое время, ходила из угла в угол, потом присаживалась на корточки, раскачиваясь из стороны в сторону, но лишь одна мысль крутилась у нее в голове: «Нужно выбраться отсюда…нужно выбраться…» Наконец она решилась и встряхнув головой, крикнула в пустоту:
— Я согласна!

 

* * *

Ведьма лежала на кровати пасечника и ее грудь бурно вздымалась после пережитого удовольствия. Она даже представить себе не могла, что будет настолько хорошо. Аделаида покосилась на обнаженного ведьмака, на его крепкий, золотистый живот с тонкой медовой полоской волос, убегающих к месту райских наслаждений и снова почувствовала нарастающее желание.

— Какая ты ненасытная… — прошептал он, гладя ее тонкие пальцы и вдруг спросил: — А где кольцо?
— Какое кольцо? — ведьма вздрогнула и испуганно глянула на Трофима. — А-а…кольцо…потеряла на озере…
— Это плохо.
— Почему милый? Зачем оно тебе?

Трофим обнял ее и рассказал все, что скрывал от Анфисы все это время. Ведьма слушала его и улыбалась, понимая, что ее мечты сбылись.
— Это сказка какая-то! Ты разыгрываешь меня! — притворно воскликнула она, делая круглые глаза. — Этого просто не может быть!

— Поверь мне, бывает и не такое. — улыбнулся пасечник. — Накинь на себя что-нибудь и я тебе кое-что покажу.
Ведьма натянула на себя его рубаху, наслаждаясь запахом Ведьмака и они вышли во двор.
— Ребята! А ну ка покажитесь!
Через несколько минут, в кустах зашуршало и на свет Божий появились домовой с дворовым.

Ведьма с ненавистью глянула на домового, но тут же ее взгляд стал испуганным.
— Ой мама! Что это?!
— Не бойся, это всего лишь безобидные существа, живущие рядом с нами. — засмеялся Трофим. — Идите-ка познакомьтесь!
Двое малышей осторожно приблизились к ведьме и домовой спросил:
— А как енто? Тебя ж нечистая утащила!
— Все обошлось, — недовольно буркнула ведьма. — Меня Анфиса зовут.
— Домовой. — важно произнес человечек и протянул ей лапку. — Здрасьте.

Она брезгливо пожала ее, стараясь скрыть это чувство от Трофима за улыбкой, а у домового вытянулось лицо. Он потянул дворового обратно в кусты, тараторя на ходу:
— Вы Трофим Иваныч не обессудьте, но дружку моему обедать пора! Мы позже наведаемся и раззнакомимся!
— Вот черти сумасшедшие! — Пасечник покачал головой и поцеловал ведьму. — Теперь видишь с кем связалась?
— Вижу… — прошептала она, просовывая руку под пояс его штанов. — Вижу…

* * *

— Ой не она это! Ой подмена подменная! — домовой опасливо оглядываясь, шептал дворовому в ухо. — Глаза злющие! Руки загребущие!
— Чего это она гребла? — дворовой вылупил и без того круглые глаза.
— Ты дурень сарайный! — прошипел домовой, уперев руки в толстенькие бока. — Видал как она в штаны полезла? Все хозяйство в ее руках!
— Како? — дворовой недоуменно моргнул раз и еще, щурясь одним глазом. — Хозяйство?

— Ой дурилкааа… ты же сам мне рассказывал как кикиморе на болото тюльпан носил!
— Какой тюльпан? Сентябрь был, ты шо!-дворовой открыл рот, а потом отчаянно покраснел. — Ничего я ей не носил! Сама причепилась!
— Тюльпан! — домовой повилял бедрами. — Понял?
— Да понял уже! — дворовой икнул и отвернулся. — Тюльпан…и взял же где-то…

— Чует мое сердце, что ведьма это в Анфиску перекинулась… зыркалами своими на меня как глянула, испепелила всего! — домовой скривился и еще яростнее зашептал. — Нужно Ведьмаку глаза-то открыть, а то не дай Бог за своим тюльпаном и сам пропадет!
— Вот заладил! Тюльпан да тюльпан! — дворовой недовольно поджал губы, вспоминая знойную, длинноносую кикимору, которая так его изъездила, что последнее время, он от нее прятаться начал. — Сам-то небось свой василек только в туалете и видел!

— Чево это?! Чево?! — возмутился домовой, краснея как молодой буряк. — Караул! Василек?! Да у меня може тако…тако!..
— Како? — захрюкал дворовой, показывая свои редкие зубы. — Василек и есть!
Домовой запыхтел как чайник и кинулся на него, цепляясь за нечесанные волосы. — Караул! Караул! Брехня!

* * *

Они не разговаривали уже два часа и малиновый диск солнца медленно скатывался к горизонту, провожаемый их недовольными взглядами. Дворовой посмотрел на домового, жующего соломинку и примирительно сказал:
— Нужно пойти к Ведьмаку и рассказать обо всем.
Домовой даже голову не повернул, обиженно подергивая бровями.
— Ну все, хватит ерундою маяться…прости уж меня, дурочка…

Домовой все таки пошевелился и сказал наконец, выплевывая травинку.
— Дык пошли, чего сидеть.
— А как мы ему докажем, что это не она, а? — вдруг спросил дворовой.
— Знамо как! — хитро улыбнулся домовой и потер ручки. — Если ее сильно разозлить, злая личина вылезет как пить дать! Так что я буду ее злить, а ты Ведьмака приведешь, ясно?
— Ясно. Пошли, будем стоять и ждать пока она одна не останется.
— Пошли.

Они просидели под крыльцом битых два часа, но все таки дождались момента, когда Ведьмак вышел из дома и направился на пасеку. Домовой шмыгнул в приоткрытую дверь, а его дружок остался подглядывать на улице.
Ведьма сидела перед зеркалом и расчёсывала свои длинные волосы, мечтательно улыбаясь своему отражению.
— Ну и че? — домовой оперся о стену и разулыбался щербатым ртом. — Думаешь не узнал тебя, да Аделаидушка?

Она вздрогнула и выронила расческу, резко поворачиваясь к нему.
— Что ты мелешь, придурок?
— А че, не правда че ли? — домовой показал ей язык. — Натянула чужую личину и угомонилась как ни в чем не бывало, ведьма!
— Ах ты мелкая дрянь! — она кинулась к нему, но он шмыгнул в другой угол, высовывая язык еще больше.
— Дурында неповоротливая! Жопу-то отъела будь здоров!
Ведьма снова прыгнула на него, но домовой скользнул мимо нее и спрятался за шкаф.

— Вылазь уродец! По хорошему пока прошу! — прошипела она, заглядывая под шкаф и шаря рукой по полу. — Вылазь зараза!
— Ага, щас! Не дождешься ведьмара проклятая!
Она схватила метелку, стоявшую возле печки и начала шурудить ею под шкафом, скрипя от злости зубами. — Все равно ведь достану!

А дворовой не теряя драгоценного времени, кинулся на пасеку, пока ведьма окончательно не добралась до его дружка.
— Пойдем! — закричал он еще из далека, спотыкаясь о сухие коряги. — Тимофей Иванович! Батюшка! Пойдем!
— Ты чего кричишь? — Ведьмак настороженно следил за его заковыристым бегом. — Что уже приключилось?
— Пойдем! Пойдем!
Тимофей быстро пошел за дворовым, который развернулся и помчался обратно.
— Гляди батюшка! Гляди! — дворовой повис на карнизе, не в силах дотянуться к стеклу, чтобы посмотреть внутрь дома и надеялся, что успел вовремя.

Ведьмак заглянул в окно и его лицо потемнело от гнева. Глаза его как золотое пламя вспыхнули и погасли. Он отошел от окошка и его черты уже ничего не выражали, кроме ледяного спокойствия.
— Будь здесь. — сказал он дворовому и вошел в дом.

Ведьма услышала стук двери и испуганно посмотрела туда, телом ощущая тихие шаги.
— Ты что делаешь, Анфиса? — Ведьмак пристально смотрел на сидевшую на полу девушку с метелкой в руках.
— Да я…это…пыль смахнуть… — пролепетала она, поднимаясь и отряхивая платье.
— Хозяйственная ты однако… — улыбнулся Трофим и протянул ей руку. — Поди сюда…

Ведьма с готовностью прильнула к нему и посмотрела в его золотистые глаза. — Ты меня любишь?
— Конечно милая… — ласково сказал он. — А ты любишь меня, Аделаида?
— Больше жизни! — воскликнула она, не сообразив, что он назвал ее настоящим именем.
— Ну чтож…это хорошо, — он погладил ее по волосам. — Значит жизнь тебе не настолько дорога…
— В смысле? — в глазах ведьмы появилось испуганное недоумение.
— Где Анфиса, тварь?

* * *

Анфиса шла по длинному коридору к светящемуся алтарю, возле которого стоял пылающий Василиск. Он повернулся к ней и указал ей на место подле себя.
— Начнем.
Анфиса дрожала как осиновый лист и появление за алтарем, странного, черного существа в темной мантии, вызвало в ней волну ужаса.
Существо сложило руки и пробасило: — Отрекаешься ли ты от связи с Ведьмаком на всю жизнь, навеки, на всегда? Клянешься ли ты под алтарем темных сил, что не взглянешь, не подойдешь, и не заговоришь с ним? Соглашаясь с моими словами, сними кольцо и скажи: » Подтверждаю».

— Ничего она подтверждать не будет! — голос Трофима отбился от стен подземелья. — Анфиса, иди сюда!
Девушка кинулась к нему и он обхватил ее крепкими руками.
— Ухожу и забираю! Не было твоим, но станет моим!
Захочешь не возьмешь, что дам — заберешь!
Он махнул рукой и перед ним появилась ведьма, с ужасом разглядывая собравшихся.
— Забирай! Мое слово камень!
Они исчезли, а Аделаида завизжала: — Нет!!!!

Эпилог…

Да…. никто и не догадывался в ,, Золотой Галушке,, что свадьбу настоящий Ведьмак играет. Женился пасечник на городской, смазливой девке и все дела. Но на праздник много люду пришло, молодых нахваливали, пасеку разглядывали, да угощения лопали. Домовой и дворовой сидели за сараем и набивали круглые животы яствами со свадебного стола.
— М-м-м… счастье счастливое! — приговаривал домовой, грызя куриную ногу. — Началась жизнонька сладкая, да гладкая!
— Кому как! — взвизгнул дворовой и вскочил. — Нету мене радости, ой нету!

Из-за пушистого куста выглядывала кикимора и краснея махала ему ручкой.
— Как она здесь, а?! Как? — но потом повернулся к домовому и прищурил глаза. — Ты че ли?
— Я че ли! — захрюкал тот, размазывая жир по подбородку.
Дворовой зашипел и кинулся на своего дружка, впиваясь зубами ему в ухо.
— Караул! Караул! — завизжал домовой и они покатились к лесу…

∗     ∗      ∗

А возле старой елки, опаляя ее ветви стоял Василиск, сняв свой капюшон. Его огненные волосы светились как солнце, а брови его были сдвинуты на переносице от злости. Что он задумал, что хотел?… Но это уже совсем другая история…

(читать русское любовное фэнтези онлайн)

 

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock detector