Главная » ФЭНТЕЗИ РАССКАЗЫ » Юмористическое фентези » Удивительное путешествие или Вы такого и не ждали.
любовно юмористическое фэнтези читать

Удивительное путешествие или Вы такого и не ждали.

(любовно юмористическое фэнтези читать)

Голос экскурсовода звучал гулко, будто из колодца и моя голова гудела от этого монотонного бормотания. Эта экскурсия по старинному имению была вынужденным экспромтом, чтобы оказаться поближе к Богдану. При воспоминании о нем, у меня отчаянно забилось сердце и горячая волна опустилась вниз живота, сжимая сладким спазмом. Этот мужчина не уйдет от меня! Мои глаза решительно сузились.

Он перевелся в нашу фирму полгода назад из Москвы, чтобы поделиться опытом в роли начальника отдела и все женщины нашего коллектива запали на его длинные ресницы и голубые глаза. Я была не исключением. Наш роман закрутился быстро, страстно и так же закончился, оставив после себя неприятный осадок. Я была не готова к разрыву и отчаянно хотела вернуть его, такого серьезного и дисциплинированного.

Да-да…он оказался именно таким и неделя страсти быстро пошла на убыль, но ведь я только начинала распаляться! Его страсть угасла очень быстро, да и если честно любовник он был не весть какой, но вся его сдержанность и серьезность действовали на меня как красная тряпка на быка. Я его хотела и все тут. А когда я увидела его, дарящего цветочки очкастой бухгалтерше в мешковатой юбке, чуть с ума не сошла от ревности. Видимо моя воспламеняющаяся натура оказалась не совсем в его вкусе, но сдаваться я не собиралась, а отдавать его чмошной бухгалтерше — тем более.

Первым моим желанием было отказаться от поездки организованной руководством по историческим местам нашей бескрайней родины, но узнав, что Богдан едет, я тоже внесла свои пятьсот рублей и благополучно была внесена в список.

Я сходила с ума от жары и скуки, ползая за шепчущейся толпой и выискивая в ней Богдана: наверное опять волочится за своей бухгалтершей! Я достала из сумки бутылку с водой и разочарованно потрясла ею. Пуста. Пить хотелось невыносимо, а выпитое до этого просилось наружу. Где же тут туалет? Свернув в узкий коридорчик, я принялась заглядывать в комнаты, осторожно открывая двери. Гостиная, оружейная, библиотека…да где же туалет? Голос экскурсовода становился все дальше и дальше, а тишина все явственнее. Я дернула очередную дверь, но она не поддалась, я дернула сильнее и тут тяжелый барельеф, висевший над нею, рухнул прямо на меня. Я почувствовала ужасную боль потеряла сознание.

 

1856 г.

— Я ненавижу вас! Вы исчадие Ада!
Это наполненное ядом шипение резануло слух графа и он раздраженно откатился в сторону от обнаженного тела, которое принадлежало его жене.
— Я не сомневаюсь дорогая. Но вам придется потерпеть, ибо я намереваюсь заполучить от вас ребенка. — спокойно ответил он, сдерживая злость.
— Я молюсь каждый день, чтобы зачать от вас и чтобы эти муки наконец прекратились! — лицо молодой женщины исказила гримаса отвращения. — Это так мерзко! Знать что вы…вы… О Боже! Это невыносимо! А вдруг ребенок окажется таким как вы?! Я не захочу его видеть! Никогда!

Граф молча встал и обернув бедра простыней, вежливо поклонился ей.
— Спокойной ночи, ваше сиятельство.
Он покинул спальню жены и оказавшись в своей комнате налил себе густого, крепкого вина. Эта жизнь сводила его с ума. Каждый раз ему приходилось практически насиловать свою жену потому, что другим способом добиться от нее близости было практически невозможно.

Ее тело оставалось холодным и безучастным к его ласкам и он просто перестал стараться, приходя в ее спальню и вторгаясь в ее сухое влагалище в надежде получить наследника. После этого он обычно напивался и засыпал, раскинувшись на широкой кровати, чтобы не думать о близости, которая вызывала отвращение. Он конечно не испытывал любви когда женился на ней, но и не ожидал столь явной агрессии.
Лизонька(как называла ее маменька), была невысокой и хрупкой, с пышной грудью и блестящими, черными глазами, которые обещали удовольствие, но как же он ошибался… Закрытые платья и туго собранные волосы сначала нравились ему, ведь аккуратная головка над высоким воротником так искренне и очаровательно склонялась над вышивкой или раскрытой библией. Теперь его жизнь была похожа на ад…

Граф выпил залпом еще один бокал и яростно зазвонил в колокольчик. — Игнат! Игнат!
— Да ваше сиятельство! — старый камердинер появился в комнате будто из ниоткуда.
— Прикажи седлать Ворона и приготовь чистую одежду!
— Сию минуту Андрей Александрович! Камердинер исчез за дверью, а граф налил еще один бокал. Ему срочно нужно снять это напряжение, которое все еще осталось от близости с женой и для этого у него была возможность раствориться в темных, мрачных улочках города, а потом прелестная вдовушка, всегда ожидавшая его.

Черт! Ему сейчас нужно чье-то внимание и горячее совокупление, с криками, стонами и бешеным оргазмом.
— Я даже не надеялась…милый… — вдова князя Сокольникова, шикарная блондинка с упругим, пышным телом, прижалась к графу. — Я так рада…
Он сорвал с нее тонкую ночную рубашку и сжал грудь, отчего коричневатые соски вдовы затвердели и напряглись.
— Ах Андрюша…
Ее тело пахло лавандой и было таким мягким и доступным, что граф с тихим рычанием ворвался в него, испытывая долгожданный всплеск удовольствия…

Он вошел в спальню жены с первыми лучами солнца, помятый, с легкой щетиной на лице и уставился на ее ангельское лицо с красивыми дугами бровей. Чтоб тебя черти взяли!

Он присел рядом, слегка покачиваясь и задумчиво отодвинул одеяло с ее груди. Ну как это совершенство могло быть холодным и безразличным? Неужели ее никогда не посещали девичьи мечты? Не хотелось влажных, неистовых поцелуев? Она пошевелилась, к явному удивлению графа громко зевнула и открыла глаза. Когда сонный туман развеялся и они стали ясными и осмысленными, его жена закричала, натягивая на себя одеяло.
— Мой Бог! Прекратите вопить Елизавета Алексеевна! — граф закрыл уши и простонал: — У меня раскалывается голова!

Она замолчала и черные бусины глаз с ужасом уставились на него.
— Такое ощущение, будто вы перед собой дьявола увидели! Только не говорите, что я — он и есть! Надоело. — Андрей встал и направился к дверям, ведущим в его комнату. — Не бойтесь графиня, сегодня я не буду терзать ваше целомудренное тело!

 

* * *

Я пришла в себя, но не спешила открывать глаза. Было тепло и уютно. Я громко зевнула и вдруг замерла, вспомнив, что на меня свалился огромный барельеф и я потеряла сознание. Голова не болела и это уже было странным. Может я в больнице? Я осторожно открыла глаза и заорала, увидев перед собой грозное лицо с темной щетиной. Мужчина сидел на корточках и смотрел на меня тяжелым взглядом. В его темно-синих глазах плескалось еще блуждающее в крови спиртное и я испугавшись не на шутку, заорала.

— Мой Бог! Прекратите вопить Елизавета Алексеевна, у меня раскалывается голова! — он зажал уши руками и встал, слегка покачиваясь.
Сумасшедший! Какая Елизавета Алексеевна???
— Такое ощущение будто вы перед собой дьявола увидели! Только не говорите, что я — он и есть! Надоело. -он нетвердым шагом пошел к двери и сказал: — Не бойтесь графиня, сегодня я не буду терзать ваше целомудренное тело!

Дверь хлопнула так, что комната задрожала и я вздрогнула, чувствуя как мое сердце вытанцовывает сальсу.
— Что за бред? — прошептала я и замерла. Это не мой голос! — Что за бред? — громче повторила я и запаниковала. Вытянув перед собой руки я разглядывала их с ужасом. — Господи…

Я вскочила с кровати и сразу же упала, запутавшись в длинной ночнушке с высоким воротом. Больно ударившись коленками и локтями я застонала и задрала подол, разглядывая колени. И ноги не мои! Да что же это такое?!
Я проползла к красивому комоду красного дерева с большим зеркалом и схватившись за его край, подтянулась, со страхом, ожидая увидеть свое отражение. Черные как смоль волосы…агатовые бусины глаз…полные, розовые губы…
Чтобы не заорать я зажала рот руками и вскочив, подбежала к окну. Меня ослепила яркая белизна снега, валившего с серого неба…Зима… Из труб валил дым, а по дороге сновали кареты с орущими возницами…

Я почувствовала, что сейчас потеряю сознание и рухнула на кровать. Комната завертелась у меня перед глазами веселым калейдоскопом и я сильно зажмурилась, сдерживая этот вернисаж цветов и запахов. Это сон. Просто сон. Или нет! Я получила удар по голове и теперь мне все это просто мерещится. Да. Так и есть.
Я сложила пальчики и щипнула себя за плечо так больно, что не выдержала и заорала. Господи как больно! Потом за ногу, потом за живот…боль была реальной — я не спала.
Я подергала стойки на большущей кровати, свесилась и посмотрела под нее, но ничего интересного не увидела.

Кинувшись к шкафу, я распахнула его и с удивлением уставилась на шмотки, развешанные в нем. Маскарад что ли намечается? Кружева, шелк, яркое разноцветье и одинокое, темное одеяние в углу, похожее на наряд монашки.
Итак… нужно взять себя в руки. Мыслить трезво и по обстоятельствам. Я — это не я. Дом — не мой. Одежда — тоже. Мужчина — тем более…
— Если бы у тебя был такой мужик, вряд ли бы ты жмотила для него свое целомудренное тело… — хохотнула я, но тут же оборвала себя. — Не об этом! Думай о ситуации!

Итак…в этой параллельной реальности или в горячечном бреду, я — симпатичная брюнетка с не выщипанными бровями и небритыми ногами. В шкафу полно отличного тряпья, среди которого я видела шикарные пеньюары, но спала я в страшной, длинной ночнухе и по ходу носила во-он то, гадкое, черное одеяние…
— Если я буду вникать как я сюда попала — сойду с ума. — твердо сказала я. — Осмотреться. Срочно.

Выкинув из головы лишние мысли и успокоив панику, я стала думать.
» По ходу я — графиня. Ага…это уже хорошо… Красивый экземпляр, сидевший на моей кровати, видать муж…чего бы чужой мужик, трепался за мое «целомудренное тело». Отношения между нами не к черту… — Я подперла подбородок и таращилась в потолок, жуя губу. — Я его явно раздражаю…Ну ничего, если мне придется находиться в этом бреду, себя я не обижу… Нужно одеться и пройтись по дому, может что-то станет ясным. »

Оглядевшись, я заглянула за ярко расписанную ширму и выдохнула с облегчением : ночного горшка не было, значит где-то была ванна и мне не придется сгорать от стыда, умащиваясь на эту хрупкую конструкцию.
Ванну я нашла за темной дверью возле туалетного столика и осталась довольна: небольшая комната с камином, чугунной ванной и интересной конструкцией с педалькой.
— Ага… — я нажала на нее и заглянула внутрь. — Ну ничего…как в поезде…не на горшок и то спасибо…

Небольшое окошко с широким подоконником, на котором стопкой лежали куски мыла было заиндевевшим и я поежилась.
— Как бы не спалиться…как бы не спалитьсяяяя… — запела я и потопала к умывальнику. Ну — у, тут все ясно, такой «мойдодыр» стоял у меня на даче.
Умывшись, я вытерла лицо свежим полотенцем и вернулась в комнату.
— Доброе утречко ваше сиятельство, как спалось?
— Господи! — заорала я и больно стукнувшись ногой о угол комода, оглянулась. — Я чуть дуба не дала от страха! Ты в своем уме???

Молодая девушка в темном платье и белом переднике, испуганно моргнула. Она зажгла дрова в камине и еще не успела встать с коленей.
— Извините меня ваше сиятельство! Я напугала вас! — мне показалось, что девушка была не только напугана, но и не мало удивлена. Нужно быть аккуратнее.
— Ничего, я просто задумалась.

Я прошествовала мимо нее и уселась на кровать, делая вид, что очень занята разглядыванием своих ногтей. Когда же ты уйдешь!
— Елизавета Алексеевна, — ее осторожный голосок прозвучал немного обеспокоенно. — Давайте я помогу вам одеться.
Мысленно выругавшись самыми последними словами, я повернулась к ней и мило улыбнулась.
— Да, конечно.
Как ее зовут интересно? Кругом одна подстава! Черт!

Служанка вытащила из шкафа черное тряпье и я недовольно поморщилась.
— А повеселей ничего нет?
— Но вы всегда носите только это, Елизавета Алексеевна… — девушка недоуменно замерла, сжав в руках платье. — Тем более, приехала ваша матушка с сестрами…
— Ладно, давай. — я встала и она засуетилась вокруг меня.
Мне еще и матушки с сестрами не хватало! Издевательство какое — то!

Девушка натянула на меня обычные, льняные панталоны и мне стало смешно — будто я ребенок несмышленый, ей Богу! И то, что спряталось под ними, меня тоже не совсем устраивало. Эта графиня решила вырастить там куст??? Но корсет, который она принялась затягивать с таким усердием, что я чуть не стукнула ее по голове, меня вывел окончательно, как и толстые, некрасивые чулки.
— Ты что, моей смерти хочешь?!

Я стояла красная как рак и предполагала, что несколько ребер точно сломаются когда я просто нагнусь.
— Но так положено… — залепетала служанка, видимо находясь в шоке от моего необычного настроения. — Талия должна быть пятьдесят пять сантиметров, не больше…
— А если бы она у меня была сто в обхвате? — рявкнула я, зажатая будто в тиски. — Ты бы меня что, выпотрошила сначала?!
— Что вы! — бедняжка чуть не плакала и мне стало жаль ее.
— Ладно, извини, давай дальше, что там…

Она совсем ошалела и я выругала себя. Вряд ли графини извинялись перед слугами. О — о как все тяжело!
Черная хламида оказалась плотным, шерстяным платьем, закрытым до горла, с длинными рукавами и дорожкой мелких пуговиц на спине. Какого черта эта странная графиня носила эту гадость?! Я покосилась на шкаф, забитый разноцветной одеждой. В комоде я видела шелковое, кружевное белье…что происходит? Я до коликов хотела по шиковать во всем этом (если уж мне выпала такая возможность) и снять этот проклятый корсет!

— Матушка с вашими сестрами пьют чай в гостиной. — девушка поклонилась мне и вышла, все еще находясь в необычайной растерянности.
— Хорошо.
И где к чертям эта гостиная?! Я посмотрела на себя в зеркало и скривилась. Ну и чучело! Служанка стянула мои волосы в такой тугой узел, что мои глаза казалось сейчас вылезут из орбит.
— Ты же симпатичная баба, графиня! — сказала я отражению в зеркале. — Ну и довела себя!

Я приоткрыла двери и выглянула в коридор. Прохладно… Вернувшись в комнату, я порылась в шкафу и выудила оттуда шикарную, кашемировую шаль нежно персикового цвета.
— Ой какая прелесть! — я потерлась о нее щекой и накинув на плечи, покрутилась перед зеркалом. — Ой как мне нравится!
В желудке заурчало громко и требовательно. В гостиной пьют чай. Направление выбрано.

Я шла по коридору и все, что меня окружало, вызывало во мне восторг и изумление — да мой муженек богатый буратино! В голове мелькнула подлая мыслишка: если я в теле этой графини, значит она в моем. Вот и пусть прохлаждается. Родители мои давно умерли, искать меня некому, так что… Но вдруг другая мысль посетила мою голову: но каким-то образом я же оказалась здесь? А если это не следствие удара по голове, возможно это сделал кто-то намеренно?

Я остановилась, притопывая ногой. Мыслительный процесс был запущен и я снова жевала губу. И я не любила когда распоряжались моей жизнью! Вывод: Если это от свалившегося на меня барельефа, то объясняется просто и можно спокойно шариться здесь, в своем фантасмогорическом подсознании. Но! Но если это чьи-то проделки, значит стоит с этим разобраться. Вообще, все выводы я делала быстро и тут же благополучно забывала обо всем и жила дальше. Хотя возможно если бы не эта моя особенность, то я бы уже свихнулась.

 

* * *
2015 г в

Бухгалтерша Надя зло ломала ветки в кустах парка, окружающего имение.
— Проклятая экскурсия! Чмо Богдан! И как же все чешется от этой заразы! — она задрала юбку и со стоном принялась чесать зад.
Ради этого ублюдка с длинными ресницами, она была готова на все! Наряжаться как чмошница, потому что ему так нравились спокойные, скромные девушки не вызывающей внешностью. Когда закрутился их роман, Наде говорили, что он встречается с секретаршей Милой, но он это так яро отрицал, что влюбленный, бухгалтерский мозг Нади поверил ему безоговорочно. Тем более секретарша была явно не в его стиле: вызывающе страстная, с легкой поволокой зеленых глаз…

Надя удовлетворенно вздохнула, вспомнив как отвесила смачного пинка Богдану, которого она нашла в этом парке, облизывающего их директора Каролину Вячеславовну. Когда она с наслаждением приложилась ему между ног и услышала вопль его «дамы», то поняла, что вылетит из фирмы как сопля в тряпочку, но остановить бухгалтершу было уже невозможно. Надя рычала как медведица, отшвырнув муляжные очки и целенаправленно мутузила этого сучьего сына. В эти удары вылилось все: измена, вранье, то, что ей приходилось уродовать свою внешность ради того, что ему захотелось попробовать лохушку и лишь когда рядом раздались крики охраны, она шуганула в кусты и спряталась под стенами имения.

Зачем? Все равно возвращаться в имение придется — как не крути…
Она выровняла дыхание, пригладила темные волосы и прочистив голос, шагнула на встречу с неизбежным… Но эта встреча видимо грозилась не состояться — Надя зацепилась ногой за корягу и рухнула на землю, ударившись головой о пень. Сознание ее померкло.

 

1856 г

И где же эта гостиная?! Я заглядывала в каждую дверь и молила Бога, чтобы меня никто не увидел, ибо мое поведение могли счесть странным. Наконец я услышала приглушенные, женские голоса и остановилась перед очередными дверями. Мне оставалось лишь надеяться, что все пройдет как положено, но какая мать не заметит, что с ее дочерью что-то не так? Может нужно было сказать, что я приболела? Но это тоже не вариант: неизвестно на сколько я здесь застряла и встретиться мне с ними придется все равно.
Глубоко вдохнув, я распахнула двери и вошла в гостиную.

Возле большого камина, за небольшим, круглым столиком, сидели три женщины и при моем появлении, их лица повернулись в мою сторону.
— Лизонька, детка, поздоровайся со своими сестрами.
Пышная, дородная блондинка с буклями, украшенными цветами и перьями видимо была моей матерью. — Ты очень много времени проводишь в постели.
Я немного удивилась тому покровительственному тону, которым она говорила со мной.

Ее маленькие, злые глаза пристально разглядывали меня, а губы, облепленные крошками от печенья, сладко улыбались. Неужели мы родственники??? Вернее, настоящая графиня и эта злобная «букля»?
— Доброе утро. — я отодвинула стул и присела между нею и девушкой с лицом похожим на рыло откормленного поросенка. Вторая сестрица ничем не отличалась от первой и вся эта троица напомнила мне бабушкин свинарник. Безвкусные платья с огромными кринолинами, цветы, перья, разноцветные веера и завитые кудри, неприятно резали глаза.

— Какая яркая шаль… — протянула женщина, осматривая меня недовольным взглядом. — Ты раньше никогда не одевала такие вызывающие вещи…
Я изумленно уставилась на нее. Вызывающие вещи??? Эти три свиноподобных павлина выглядели куда более вызывающими даже если бы я сюда спустилась в одних панталонах!
— Ты с каждым разом начинаешь мне все больше напоминать свою покойную мать, упокой Господи ее душу, она была еще та развратная стерва! — подбородок » букли » затрясся от негодования. — Ты становишься на скользкий путь!

Ага! Вот где собака зарыта! Она не мать, а мачеха графини! Какая наглая тетка…Почему она позволяла так общаться с ней?
— Не думаю, что вам стоит продолжать разговаривать о моей матери в таком тоне. — я сказала это спокойным голосом, намазывая булку сливочным маслом. — Впредь.
— Что — о??? — прошипела она, а лица ее дочек вытянулись, касаясь подбородками груди. — Когда я вышла замуж за твоего бесхребетного отца, то у него за душой не было и копейки! Ты, и твоя сестрица сидели на моей шее всю жизнь, а теперь ты затыкаешь мне рот?!

Она нагнулась ко мне и вся краснея от натуги, протянула:
— Если ты или твоя сестра хоть раз попробуете открыть рот, я ВСЕ расскажу графу. И тогда посмотрим, что случится. — она резко встала. — Анна! Татьяна! За мной!
Девушки встали и хихикая пошли за своей матерью. Она повернулась возле двери и с ухмылкой склонила голову:
— До встречи ГРАФИНЯ и навестите свою сестрицу, у нее мигрень.
Они покинули гостиную, а я продолжила чаепитие. Итак, она угрожала графине каким-то разоблачением. Нужно узнать об этом все. И у графини есть сестра, а значит она скорее всего нормальный человек и вполне может поведать мне много чего интересного.

— Вас провести к сестричке, ваша светлость?
Я удивленно повернулась и увидела пожилого мужчину в сером камзоле. — Ей выделили другую комнату, где меньше света, чтоб мигрень не разыгралась.
— Да, спасибо. — я встала. Хитрый, веселый взгляд этого старика мне понравился сразу.
— Я очень рад, что у вас кхм…хорошее настроение сегодня. — он распахнул передо мной двери. — Его сиятельство еще не видел ваших родственников, но думаю к ужину он обязательно спустится поздороваться.

Мы поднялись на второй этаж и он, улыбнувшись, оставил меня возле дверей. Я постучала, решив долго не раздумывать и не нагнетать, но ответом мне была тишина. Как ее хоть зовут?
Постучав еще раз, я решительно вошла в комнату и сразу увидела лохматую блондинку, угрюмо сидевшую на кровати. Она хмуро посмотрела на меня и отвернулась.
— Здравствуй. — я присела рядом с ней и подумала, что видимо мигрень у нее действительно сильная, вон как ее колбасило.
— Ты еще кто? — она окинула меня недовольным взглядом. — Опять какой-то бред? Достали уже…

Смутное подозрение прокралось в мою душу. Достали??? Словечко явно не из…кстати, а какой год?
— Я тебя еще не доставала, — мне показалось, что она вела себя не особо вежливо. — Ты что хамишь, подруга?
Девушка встрепенулась и уже по новому посмотрела на меня. Откинув одеяло, она подползла ко мне ближе и возбужденно прошептала:
— Ты тоже об пенек башкой треснулась и тут оказалась?
— Нет, на меня барельеф в имении где мы были на экскурсии упал.

Все происходящее начинало загадочным образом запутываться и теперь нужно было узнать кем в той жизни была эта лохматая, губатая телка. Возможно в этом есть какой-то смысл.
— На экскурсии была одна наша фирма, значит мы должны знать друг друга. — она широко улыбнулась. — Я работала в бухгалтерии!
Мне стало дурно и мои небритые ноги в толстых чулках отчаянно зачесались.

— А тебя не Надя случайно зовут?
— Надя! — она радовалась как будто миллион выиграла. — Ты меня знаешь? В смысле — знала?
— Конечно… — протянула я. — И сейчас набью тебе твою губатую морду.
— Что- о??? — она сразу же ощетинилась и уперлась руками в кровать, стоя на коленях. — Ты кто, обезьяна бровастая?!

Мы тяжело дышали, стоя на четвереньках напротив друг — друга и я радостно ухмылялась, глядя на бланш, растекавшийся по скуле бухгалтерши. То, что мое лицо пострадало не меньше, меня не беспокоило — я вылила свою обиду и теперь торжествовала.
— Все? — она покрутилась на кровати, чуть не задев меня своим задом и откинулась на подушки.

— Все. — согласилась я и легла с ней рядом. — Елизавета Алексеевна.
— Софья Алексеевна.
— Очень приятно.
— Безмерно.
— Предположений нет как мы здесь оказались?
— Не- а…всю голову сломала.
— Слушай, я когда-то читала книгу про то, как девушка попала в прошлое и вот ей нужно было исполнить какую-то миссию, чтобы вернуться в свое время. — я потерла синяк а лбу. Бухгалтерша основательно ударила меня своей лохматой башкой.

— И наша миссия найти предков Богдана и кастрировать их. — выдала она и мы рассмеялись.
— Ты когда здесь появилась?
— Утром. Очнулась в кровати. — блондинка возмущенно приподняла брови. — У меня в шкафу всего два черных платья. Вот точно таких как это на тебе.
— А у меня шкаф набит одеждой, но графиня, чье это тело, видимо носила только это тряпье.
— Так ты графиня?! — воскликнула бухгалтерша. — Обалдеть. А я — лохматое чмо.
— Ты — моя сестра. Парадокс конечно, но так и есть… Маму видела?

— Забегала с утра какая-то малахольная, что-то шипела, но мне не до нее было. Кстати это она меня называла Софья Алексеевна. — она слезла с кровати и порывшись в ящичках туалетного столика, выудила оттуда гребень.
— Это мачеха. Она за чаем пыталась угрожать мне. — я подробно рассказала своей подруге по несчастью все подробности своего появления.
— Граф красивый говоришь? — бухгалтерша раздирала спутанные пряди и краснела на глазах.

— Ага. Такой…мужчина… — я вздохнула. — Но похоже ко мне он теплых чувств не испытывает.
— Не удивительно. — блондинка наконец расчесала лохмы и закатилась: — Ты видела на что ноги похожи?
— А пуховая подушка в панталонах?
Мне стало немного легче. Я была не одна.

— Значит так, нужно поосмотреться, но и себя в обиду не давать. Да Елизавета Алексеевна?
— Согласна Софья Алексеевна. Только вот неизвестно, что мачеха может мужу моему рассказать… мы же не знаем, какие тайны скрываются в этой семье. Даже если мы домой вернемся, не хотелось бы графине и ее сестрице жизнь испортить, их по ходу в черном теле держат. — я расправила черную шерсть платья.

— Я не пойму…ладно меня, — бухгалтерша задумчиво заплетала косу. — Но ты замужем. Неужели граф позволяет им так обращаться с тобой?
— А это я собираюсь узнать сегодня же. — я предчувствовала невероятное приключение. — До сих пор к этому телу привыкнуть не могу…
— Жрать хочу… — бухгалтерша потерла живот. — С утра маковой росинки не было.
Я поискала глазами колокольчик, вспомнив, что где-то видела такое и обнаружив его над кроватью, позвонила.

Через несколько минут в дверь постучали и я услышала знакомый голос служанки:
— Это я, госпожа.
— Заходи.
Она вошла и увидев меня, стушевалась.
— Принеси — ка нам перекусить немного.
— Скоро обед…
— Я хочу побыть с сестрой.
— Сию минуту. — она исчезла за дверью, а бухгалтерша восхищенно выдохнула:
— Как ты ее! Графиня ей Богу!

 

* * *

Граф удивленно смотрел на свою жену, стоявшую в дверях между их спальнями. Она? Здесь? Чтобы его жена пересекла порог его комнаты, должно было случится нечто совсем из ряда вон выходящее.
— Что-то случилось? — он напрягся. Ее появление было не к добру. Точно.
— Да. — она вошла в его спальню и уселась на кровать. Челюсть графа медленно стала опускаться вниз. — У меня есть к вам разговор.

Жена похлопала рукой по матрасу и он присел рядом, представляя как сейчас взорвется мир и случится конец света.
— Кто-то умер?
— О Господи, нет! — она так открыто уставилась в его глаза, что Андрею показалось будто он сошел с ума. — Это по поводу моей сестры.
— И что же это? — любопытство распирало графа.
— Могу ли я одолжить ей несколько своих платьев? — жена в ожидании смотрела на него. — Парочку?

— Во первых: Вы можете отдать ей их все, я покупал их вам и вы вольны делать с ними все, что хотите. Во вторых: Вы можете заказать ей новые платья, я оплачу все. И в третьих, это вопрос: С каких пор Софья Алексеевна решилась изменить свой гардероб? — Андрей был не просто шокирован, он был на грани. Женщина, которая избегала его и придумывала разные уловки, чтобы даже не находиться с ним в одной комнате, сидела рядом и вела с ним разговоры о платьях из ее шкафа.
— Вы себя хорошо чувствуете? — он заглянул ей в глаза, ища признаки безумия.
— Как никогда. — она встала и нагнувшись, поцеловала его в щеку. — Спасибо.

Она вернулась к себе в спальню, но тут же показалась снова.
— Можно купить все, что хочу?
— Ваше сиятельство, вы можете скупить все магазины этого города. — графу казалось, что он спит или пьян до галлюцинаций.
Она кивнула и скрылась за дверью.
Что с его женой??? Ее подменили? Андрей вспомнил ее живые, любопытные глаза и сравнил их с теми, что видел ночью — тусклые, бесцветные глаза рыбы. Но эта жена была другая: возбужденно — румяная и живая…

Она поцеловала его! Андрей прикоснулся к заросшей щетиной щеке. Поцеловала! Разве это не сон?
Сколько он помнил, его жена всегда ходила замотанная в свое тряпье, бесшумная и несчастная, будто это не он задаривал ее подарками и старался вызвать в ней хоть проблеск страсти. Он для нее всегда оставался дьяволом и злом во плоти. Но что же произошло сегодня?

 

* * *

Мне казалось, что я поступила правильно. В разрезе наших видимо не простых отношений — поцелуй в щеку был уместен. Если бы я знала все, то конечно вряд ли бы я вообще заходила в его спальню, но так как я ничего не ведала, все казалось правильным.
Значит муж не запрещал мне наряжаться во все эти красивые вещи и даже дарил их… Странно…

Зимний день подходил к концу и меня, задумчивую и жующую губу, позвали ужинать. Накинув кашемировую шаль, я зашла к бухгалтерше и мы спустились вниз, договорившись держать оборону до конца.
Столовую мы нашли сразу, оттуда доносился неприятный голос нашей мачехи и повизгивающий смех ее дочек.
— Три поросенка. — хмыкнула Софья ( мы решили называть друг — друга этими именами ) — Сейчас начнется…

Мы вошли в столовую и слуги помогли нам устроиться, услужливо отодвинув стулья. Кругом горели свечи и в их мягком свете, три женщины казались подушками, усеянными цветами, обмотанными кружевами и взбрызнутыми сладкими, приторными духами.
— А вот и они! — мачеха продемонстрировала ряд мелких зубов. — Как твоя мигрень, Софья?
— Все в порядке. — слуга предложил ей блюдо с картофелем и она кивнула. — И во-он то мясо.

Мужчина улыбнулся в густые усы и поднес ей тарелку с кусками мяса, покрытыми жаренным луком.
— Это не очень культурно! — прошипела мачеха, сверля Софью взглядом, но та и взглядом не повела.
— А разве они когда-то отличались манерами? — пропищала одна из дочерей, манерно взяв вилку. — Не знаю, как граф вообще женился на Елизавете…
— Да он просто купил ее! — хохотнула «букля». — А вы девочки, не забывайте, что обязаны ей своими нарядами и безбедным существованием!
Эти слова вызвали новый приступ хохота за столом и у меня свело челюсти от желания послать этих свиноматок куда подальше.

— Только не понимаю, что он в ней нашел? — вторая дочь окинула меня презрительным взглядом. — Ни кожи, ни рожи. Я бы и сама вышла за него… — она томно вздохнула.
— Девочки, все просто, — ехидно произнесла «букля». — Граф был обязан взять ее в жены после того, как скомпромитировал ее, лапая в сарае как дворовую девку!

Вся кровь бросилась мне в лицо. Они говорили не обо мне, но находясь в этом теле, я прониклась жалостью к этой несчастной женщине, которая мучилась в этом чертовом обществе!
— Вы находитесь в моем доме. — твердо произнесла я, сверля потное лицо мачехи. — Из которого я могу выставить вас в два счета. Это надеюсь поможет вам вести себя впредь, подобающим образом?

Три женщины замерли, открыв рты, а у одной из дочки дернулся глаз.
— Ты забываешься! — со свистом прошипела «букля» сквозь зубы. — Мое терпение кончается и поверь мне, страшное прошлое вашей с сестрой родословной, я обязательно открою твоему мужу! Как ты думаешь, захочет ли он после этого жить с тобой?! А потом, когда ты вылетишь отсюда в самый дальний монастырь, я выдам за него Анну или Татьяну!
— Сомневаюсь, что граф захочет женится на свинье… — негромко сказала Софья и сестры приглушенно вскрикнули.
— Маменька, ты слышала?!

— Замолчи Софья! — она гневно затрясла подбородком. — Когда мы вернемся домой, тебя ждет наказание! А сегодня я обязательно пошлю за вашим дядюшкой и мы с ним решим, что делать с вами. Ваше поведение становится недопустимым!
— Что-то я не вижу твоего мужа! — Татьяна высокомерно повела узкими глазками. — Не сильно он жаждет разделить с тобой ужин, Елизавета! Говорят его экипаж часто видят возле дома одной вдовы…

— Не советую вам слушать сплетни и рассказывать их за моим столом. — глубокий голос графа заставил ее заткнуть рот и испуганно залепетать:
— Извините ваше сиятельство… я…я…
— Как ужин, дорогая? — граф сел во главе стола и посмотрел на меня.
— Превосходный. — я была благодарна ему за поддержку.
Семейка замолчала, уткнувшись в тарелки и я поняла, что при нем они рты не открывают.

— Почему вы не едите, граф? — наконец заговорила «букля», видимо чтобы скрасить неловкое молчание.
— Я не голоден, Ольга Васильевна. — мой муж одарил ее надменным взглядом. — Захотелось выпить вина в вашей компании.

Его взгляд стрельнул в мою сторону и мое сердце гулко забилось. Высокий, с темными, слегка вьющимися волосами и красивыми, темно-синими, бархатными глазами, он был поразительно хорош. Было в нем нечто порочное, чувство, словно я подглядываю в замочную скважину. Загадка. Почему они не ладили с настоящей графиней? Почему она выглядела как чучело, имея все и в придачу этого красавца? Я пятой точкой чувствовала тайну и мне нетерпелось ее разгадать.
— Вы приглашены на бал к князю Садовскому? — мачеха не теряла надежды завести разговор, а ее дочери пялились на графа как на кремовое пирожное.

— Приглашен. — граф явно испытывал к ней неприязнь. — Он мой близкий друг.
— Вы не могли бы похлопотать о приглашениях для нас? — мачеха прижала руки к пышной груди. — Мои девочки мечтают попасть на бал к Садовскому! Тем более, что Лизонька и Софьюшка не ходят на такие мероприятия…
— На этот раз мы решили пойти. — мой язык был первый в гонке с мозгом. — Да Софья?
— А почему нет? — бухгалтерша мило улыбнулась мачехе, у которой от ярости затрепетали перья в прическе. — Вот мне например, очень хочется на бал…

Я еле сдерживала улыбку, наблюдая за сестрицами. В этот момент они были особенно похожи на свиней. Но взглянув на графа, я немного испугалась: он так пристально смотрел на меня, будто хотел проникнуть в мою душу. Его удивление было другим — подозрительным и ожидающим.

— Я не ослышался, Елизавета Алексеевна? — голос графа прозвучал очень вкрадчиво; так вкрадчиво, что по мне пробежали мурашки. Это было похоже на предчувствие секса.
— А? — я выпала на дурочку. — Вы о чем?
— Не припоминаю моментов, чтоб вы когда либо проявляли желание попасть на бал, либо какие другие увеселительные мероприятия.
— Вот и не стоит… — хрюкнула «букля», но граф так посмотрел на нее, что бедняга хлебнула из бокала так резко, что чуть не поперхнулась.

— Ну-у я… решила…что ж дома-то сидеть… — черт, как же тяжело лавировать между этими подводными камнями. — Вы против?
— Я только — за. — граф приподнял бокал в моем направлении. — За бал.
Мы выпили в тишине и он наконец обратился к мачехе:
— Я похлопочу о приглашениях. А сейчас я вынужден откланяться, меня ждут дела.
— Спасибо! Спасибо! — сестрицы чуть не повизгивали от радости. — Мы вам так благодарны!

Граф еле заметно мне кивнул и вышел.
— Это уже слишком, — узкие глазки «букли» совсем скрылись в щеках, когда она нахмурилась. — Ваш дядюшка обязательно поставит вас на место! И уж поверьте мне, через неделю вы будете дома — обе! И вот тогда я укрощу этот бунт!
Мы молча выслушали ее и переглянувшись, встали.
— Спокойной ночи дамы.
— Куда??? — зашипела мачеха, закипая как чайник.
— Спать. — бухгалтерша отмахнулась от нее как от назойливой мухи. — Устала я.

Стоило нам отойти от стола, загремела убираемая слугами посуда.
— Кто разрешал?! — завопила мачеха и мы чуть не прыснули со смеху, когда услышали безразличный голос слуги.
— Ее сиятельство отужинали. Ужин окончен.

 

* * *

— Чем она нас постоянно пугает? — бухгалтерша сидела на кровати в позе лотоса, стащив с себя платье, корсет и облачившись в пеньюар, который я ей принесла. — Вот обезьяна!
— Да мне по большому счету все равно, — затрезвонила в колокольчик. — Только мы можем сделать хуже…кто знает какие тайны хранит эта семейка и не окажемся ли мы в монастыре после их разоблачения. А эта свиноматка настроена решительно.
— Но я не смогу себя вести как бесхребетное животное! — Надька надула и без того полные губы. — Это против моего внутреннего Я!

— Да не будем мы себя так вести… — я подошла к окну и посмотрела на разыгравшуюся пургу. — Мне кажется, как бы мы себя не вели, решение о нашем «уничтожении», принято…
— Как это об уничтожении??? — Надька суетливо слезла с кровати. — Я не хочу уничтожение!
— Я имела ввиду, что они приехали сюда специально, чтобы сделать все для нашего разрыва с графом. Он им мешает. Мешает тем, что имеет огромное влияние и власть. Измываться над обычной девушкой легче, а над графиней — невозможно. И в этом фарсе не последнюю роль играет этот дядюшка, а возможно он и есть режиссер всего спектакля.

— Согласна. — бухгалтерша перекинула толстую косу на спину. — Мачеха пешка.
— Однозначно.
— Но должна же быть какая-то причина! Что они хотят от нас? Вернее от тех женщин, в чьих мы телах…
— Вот это мы и должны узнать.
В дверь постучали.
— Входи!

Служанка скользнула в комнату и стала, опустив голову. Но перед этим, я заметила ее изумленный взгляд, когда она увидела на нас шелковые пеньюары.
— Подойди сюда. — я поманила ее пальцем и она испуганно зыркнув на Надьку, которая обошла ее сзади и встала у дверей, приблизилась.
— Да ваша сиятельство.
— Я хочу поговорить с тобой.
— О чем? — бедняжка снова оглянулась на Надьку.
— Понимаешь, произошло нечто неприятное, — я показала ей на кровать и она вся дрожа, присела. — Я этой ночью очень сильно ударилась головой о…комод…

— Нужен врач! — встрепенулась девушка, но я успокоила ее.
— Нет, уже все в порядке. Просто понимаешь…после этого конфуза, я кое-что забыла…
— Что? — служанка смотрела на меня во все глаза.
— Почти все… — жалобно вздохнула я. — Милая моя…я не выдержу этого!

Натуральная слеза скатилась с моих ресниц. Я всхлипнула.
— Господи, Елизавета Алексеевна! — девушка кинулась мне в ноги и принялась целовать руки. — Горе — то какое! Я немедля доложу графу, он врача хорошего из заграницы выпишет!
— Нет, ты что! — я погладила ее по голове. — Нельзя, чтоб кто-то знал! Только ты, я и моя сестрица Софья Алексеевна!
Служанка посмотрела на Надьку, уныло ковыряющуюся в ухе и та быстро убрала руку, состроив на лице скорбь всех нуждающихся.
— Почему?

— Если его сиятельство о беде моей узнает, вмиг к мачехе отправит! А ты ведь знаешь, что жизни мне там не будет! — причитала я, надеясь, что служанка знает или хотя бы догадывается о моих отношениях с семьей.
— Ой правда, правда… — закачала она головой. — Ольга Васильевна вас точно тогда со свету сживет!
— Так поможешь мне? — я жалобно посмотрела на служанку.

— Конечно, Елизавета Алексеевна! О чем речь! — она вытерла слезы подолом передника. — А я — то думаю, совсем хозяюшка моя на себя не похожа! То ходила вся тихая, грустная, плакала часто, а тут тебе и пеньюар, и матушку говорят слуги за столом отшили… А оно вон чё…
— Расскажи мне все, — попросила я. — Какой год сейчас? О семье моей…как мужа зовут?
— Ой батюшки! — всплеснула она руками. — Так вы и этого не помните???
— Не помню голубушка. Не помню…
— А сестрица ваша, вам помочь не может?
— А сестрица моя… — я посмотрела на Надьку, снова ковыряющую ухо. — Глуховата. В детстве уши отморозила. Напрочь.

Надька возмущенно открыла рот, но промолчала, прошив меня яростным взглядом.
— Ой… — протянула служанка. — Я -то смотрю, что чудаковатая она малость…Ой! Извините Елизавета Алексеевна!
— Да ничего, ничего…
— Мужа вашего величают Андрей Александрович. Граф Соболевский. Женаты вы уже год как в апреле будет…Матушку вашу, граф не жалует и появляется она здесь раз в месяц на пару дней… Год сейчас 1856… Правит нами батюшка царь Александр второй.
Бухгалтерша тихо застонала и я ее отлично понимала…

— А ты не знаешь, чего это мачеха нас с сестрицей не жалует? — с замиранием сердца спросила я. А вдруг?
— Не знаю… — она пожала плечами. — Это мне не ведомо, но дядюшка ваш настоящий дьявол!
— Да? — я со страхом подумала, что вскоре мне придется встретиться с ним. — А почему?
— Злой да жестокий очень, — она понизила голос до шепота. — Слуги его боятся… Говорят он может до смерти запороть..

Михаил Иванович величать его, говорят он в Тайной Канцелярии служил!
— А- а… — протянула я, не особо понимая что это такое и решила — на сегодня хватит. Как бы это запомнить. — Понятно. А тебя — то как зовут?
— Прасковья я…
— Итак Прасковья, ты мне очень помогла и я в долгу не останусь. — я подошла к туалетному столику и открыла первую попавшуюся шкатулку. Мама дорогая!!! Неужели это все мое??? Выудив оттуда маленькую брошь, я протянула ее служанке ( свои люди не помешают). — Держи. Если мне вдруг что еще узнать понадобиться…

— Как на духу расскажу! — Прасковья благоговейно взяла брошь и спрятала ее за пазуху. — Все для вас сделаю матушка, голубушка, кормилица моя!
— О как тебя понесло… — прошептала я в сторону. — А теперь нам с сестрой ванну организуй и это…бритву можно?
— Бритву??? — девушка приоткрыла рот. — Зачем?
— Для дела. Давай, не тяни время.
— Сейчас все сделаю!
Она выскочила за двери, а Надька зло посмотрела на меня.
— Уши говоришь отморозила?

 

* * *

— Алеша, ты же знаешь, что нам очень нужны эти чертовы часы! Мы не можем сейчас вернуться в Париж!
— Я понимаю, Андрей… — князь Садовский сидел возле горящего камина, закинув ноги в блестящих ботинках на подлокотник кресла. — Но мне так надоело это постоянное мытарство в поисках этих часов, что я готов отказаться от них.
— Мы должны. — твердо сказал Андрей. — Ты же знаешь как это тяжело ждать ночи и выходить лишь в пасмурные дни! Солнце давно перестало быть для меня чем-то приятным!

— Если для тебя сто лет это давно…
— Давно! Я забыл как это чувствовать его тепло!
— Ладно, извини…я немного погорячился. — князь встал и подкинул в камин полено. — Я тоже этого хочу. Только вот зачем ты связался этой смертной? Это обуза.
— Сначала я не думал так и вполне был готов создать с ней семью и возможно подарить бессмертие, но за последний год она убила во мне все желания, а я уже вполне готов убить ее. — Андрей вдруг вспомнил поцелуй жены и улыбнулся. — Но что — то происходит! Я не могу понять что..

— В каком смысле?
— Она стала другой. За один день, моя жена превратилась в другого человека. Она даже говорит не так!
— Возможно ли, что это мужчина? — предположил князь и сам поморщился от такого примера. — Я сморозил глупость. Эта черная ворона может только каркать на кладбище…
— Она завела себе мужчину? — хохотнул граф. — Если ее не возбуждают ласки упыря, то вряд ли ее расшевелит обычный, потный мужик!

— Фу, Андрей Александрович! — скривился князь. — Что за гадкое, деревенское слово? Упырь…
— Я пошутил, Алеша! — Андрей плеснул себе коньяка. — Носфератус тебе нравится больше?
— Вампир! — оскалился князь. — И мой тебе совет — убей ее и не мучайся.

— Пусть родит мне сына и умрет при родах. — Андрей задумчиво пригубил коньяк.
— Ты думаешь, что у тебя получится стать отцом?
— Никто этого не знает, но я попробую. — граф хищно улыбнулся. — Как только эта черная моль подарит мне ребенка, я отправлю ее на небеса.
— Полностью согласен.
— А ты знаешь, что она со своей сестрицей изъявили желание появиться на твоем балу?

Князь поперхнулся и уставился на друга.
— Ты шутишь? Они своими кислыми минами распугают всех гостей. — князь взъерошил блестящие, каштановые волосы. — Кстати твоя вдовушка тоже будет.
— Прекрасно, тогда я отлично проведу время, а моя жена пусть хоть со стороны посмотрит как должна выглядеть настоящая женщина!
— Надеюсь ни она, ни ее сестрица не задержаться надолго?
— Сомневаюсь. Через час их там уже не будет. — Андрей поставил пустой бокал на столик. — Сегодня я поеду в гостиницу возле сельской дороги, меня будет ждать человек, который может что-то знать о часах. Ну, а после заеду к вдовушке…
— Пропадешь на сутки?
— Может и на больше, терпеть этот балаган в своем доме — я не хочу.

 

* * *

Накупавшись, мы с Надькой выпили чаю, довольно поглаживая шелковистую кожу и завили друг — друга на папильотки.
— Ну и трудоемкое это дело, бриться опасной бритвой! — сокрушалась бухгалтерша, выщипывая брови возле канделябра с четырьмя свечами. — Оказывается в этом веке и пинцет имеется!
— Человеком себя чувствую! — я разглядывала себя в зеркало и теперь мое отражение уже не пугало меня. — Поедем по магазинам, накупим шмотья всякого!
— А делом заниматься? — Надька бросила пинцет. — Расследованием?
— Одно другому не мешает! Побывать в таком месте и не потратить халявные деньги???
— Ну ладно, за шмотками, значит за шмотками. Тем более вроде как бал намечается!
— Другой разговор!

Следующее утро снова началось с визита Прасковьи.
— Елизавета Алексеевна, доброе утречко!
— Ага… — зевнула я. — Доброе…
Если честно, я надеялась, что проснусь дома, в своем веке, но что ж…так тому и быть…
— Одеваться будем, голубушка? — она засуетилась возле камина. — Продрогли небось?

Я пощупала пуховое одеяло и усмехнулась. Реально ли продрогнуть под таким одеялищем? Но в комнате было действительно свежо.
Вскоре дрова в камине уютно затрещали и теплые волны поплыли по комнате.
— Мачеха ваша, послала своего слугу за дядюшкой, — с сожалением произнесла служанка. — Вчера пурга мела, а сегодня распогодилось. Вот и поехал он…
— Пусть катится, — я вылезла из под одеяла. — Нечего меня пугать, не дитя малое.

Прасковья изумленно уставилась на меня, видимо думая, что я башку куда сильнее повредила, чем предполагалось.
— Милочка, — и громко зевнула. — Есть ли у вас тетки, которые косметикой торгуют?
— Чем? — она недоуменно моргнула.
— Пудрами, помадами…
— Цирюльник на углу торгует… — девушка совсем обалдела.
— Хорошо. После завтрака сбегаешь за ним, пусть все свои коробочки тащит. Поняла?
— Да, ваше сиятельство. — она открыла шкаф дрожащими руками.

— Вытащи эти черные тряпки и спали! — приказала я. — Доставай-ка шелковое белье и что — нибудь поярче!
— Ой Господи! — запричитала Прасковья, хватаясь за голову. — Мачеха ваша совсем озвереет!
— Не ее это дело! — я приосанилась, чувствуя в себе нарастающее вдохновение. — Графиня я или нет?!

— Графиня, матушка! Графиня! — Прасковья принялась рыться в шкафу. — Ой, а граф — то как удивится! Ну и хорошо! Ну и хватит вороной черной ходить! — она замерла и испуганно посмотрела на меня. — Извините ваше сиятельство…
— Шевелись Прасковья! — я готова была бороться за мир, который вполне мог стать моим. — И Софье Алексеевне подбери что — нибудь покраше!
— Сейчас голубушка моя! Сейчас!

— Ой как в коридоре холодно! — дверь скрипнула и в комнату скользнула бухгалтерша, потирая плечи. — А что у вас тут происходит?
— Одеваться сейчас будем. — я усадила ее на пуфик возле туалетного столика и принялась раскручивать папильотки.
— Я бы сама, графинюшка… — всполошилась Прасковья, но я оборвала ее.
— Занимайся одеждой. — мне прямо горело узнать о графе и я осторожно поинтересовалась: — Прасковья, а что, Андрей Александрович уже встал?

Девушка покраснела и потупилась.
— Чего ты? Я тебе вопрос задала.
— Его сиятельство не ночевали дома и до сих пор его нет…
— Гуляет граф как кобель… — широко улыбнулась Надька, а служанка охнула и прикрыла рот рукой.
— Вы же это… — она показала на уши. — Не слышите, Софья Алексеевна…
— Капельки капаю, одно ухо и отошло. — внушительно произнесла бухгалтерша и я тихо засмеялась, отвернувшись к окну.

— И что, часто граф дома не бывает? — успокоившись спросила я.
— Да почти каждую ночь… — служанке было неловко. — Совсем он к вам остыл Елизавета Алексеевна…
— Ну это не твое дело, — грозно сказала я. — Приготовила одежду?
— Да ваше сиятельство.
— Показывай.

Прасковья извлекла из комода белые панталоны из батиста, с кружевами и вышивкой, батистовые рубашечки под корсет и шелковые чулки.
— Корсеты убери. — твердо приказала я. Больше на мне этого не будет!
— Как это?! — ахнула служанка. — Это же неприлично!
— Если я умру от нехватки воздуха — вот это будет неприлично! — я топнула ногой. — Убрать!

Прасковья сложила корсеты в шкаф, бледнея на глазах и достала две широкие, льняные нижние юбки на конском волосе.
— Как это вообще носить можно? — буркнула бухгалтерша. — Сейчас бы теплый, спортивный костюмчик, ноутбук и на кровать…
— Не трави душу…

Прасковья разложила на кровати две светлые блузки и две мягкие юбки из приятной, зеленоватой шерсти. Мы с Надькой принялись разглядывать их, немного по другому представляя себя в новой одежде.
— А понаряднее нельзя?
— Понаряднее на бал одевают, в гости, на приемы разные, — удивилась девушка. — По утру, дома так ходить принято. Это же матине!
— Ну хорошо, если матине, то ладно… — я не стала перечить, чтобы не вызывать еще больше подозрений.

— Ну совсем другое дело! — Надька покрутилась возле зеркала. Ее завитые, белокурые волосы были стянуты шелковой лентой и упругие локоны обрамляли нежное, бледное лицо. Белая блузка с широкими рукавами и широкими манжетами с мелкими пуговками и пышная юбка. Домашние, бархатные туфельки с пряжками и камея на груди, которую мы нашли в шкатулке.
— Ты шикарно выглядишь! — воскликнула она, разглядывая меня. — Особенно волосы!
— Елизавета Алексеевна вы…вы… — Прасковья хлопала в ладоши, бегая вокруг меня. — Вы как… Богородица!

— Спасибо Прасковья! — я еле сдерживала смех. — Богородицей меня еще никто не называл… Сегодня поедем к модистке, покажешь где она. Может и тебе кое-что пошьем…
— О -о! Елизавета Алексеевна! Господи! — она кинулась к дверям, вернулась обратно и возбужденно прошептала: — Я для вас…все что хотите!
— Иди уже, — отмахнулась я. — Посмотри, завтрак накрыли?
— Хорошо!!!

Лица мачехи и сестриц, при виде нас стали похожи на расплывчатые куски теста. «Букля» почти задохнулась и принялась обмахиваться веером, отчего ее тугие локоны весело подпрыгивали.
— Это немыслимо! Немыслимо! — повторяла она, тыкаясь носом в пузырек с нюхательными солями. — Немедленно…немедленно…
— Что? — удивленно поинтересовалась я. — Раздеться?
— Хамка! — мачеха зло прищурилась. — Я не понимаю, что происходит, но скоро явится ваш дядюшка и тогда вы запоете по другому!

— А что не так? — не выдержала я, швырнув чайную ложку о стол. — Чем на этот раз мы не угодили вам?! Или может мы должны одеться как ваши дочери?!
— Как ты смеешь…как ты смеешь… — она покраснела как вареный рак и я подумала, что ее сейчас удар хватит. — Ваша мать продала свою душу дьяволу! Она занималась страшными, непотребными делами и одно лишь то, что она родила вас от собственного брата, должно заставить вас всю жизнь вымаливать прощение у Бога!!!
Мы с Надькой уставились на нее открыв рты. Что???

— Ваша репутация испорчена еще до вашего рождения и благодаря мне, об этом никто не знает! Я вышла за него замуж и хранила эту тайну! Вы должны всю жизнь жить в черном теле, лишаясь радостей земных, потому что тело это — грешное!!! — шипела она, орошая слюной тарелку с пирожками. — Как ты думаешь, что скажет граф, когда узнает, что его жена плод любви брата и сестры? Позор!!!

— А вам не кажется, что стоит этому позору открыться, он замарает и вас? — холодно сказала Надька. — Будучи в родстве с графом, у вас есть шанс пристроить ваших дочерей и найти им достойных мужей, а вся эта грязная история оставит их старыми, толстыми, незамужними тетками. Вы сами по уши, Ольга Васильевна, поэтому советую вам помалкивать.
За столом воцарилась гнетущая тишина.

Сестрицы в голос завыли, видимо внушение Надьки напугало их поставило под угрозу мечты о замужестве, а я налила себе чай из фарфорового заварничка и добавила:
— Надеюсь мне не придется просить графа, отправить вас утренним экипажем в поместье.
— Боже, мне плохо! — мачеха встала и пошатываясь поплелась к дверям. — Мне нужно прилечь!

Ее дочери посеменили за ней, кося на нас ненавидящими взглядами.
— Маменька, она замужем за графом, а мы можем остаться старыми девами! — услышала я удаляющийся, подвывающий голос Анны. — Не рассказывай ничего графу!
— Это не вам решать! — всхлипнула «букля» и их топот затих в длинных коридорах.
— Ну вот. — я разломила пирожок. — О! С клюквой! Надеюсь эта кружевная тумба десять раз подумает, прежде чем открыть свой рот.

— Посмотрим. — бухгалтерша старательно запихивала в себя бублик с маком. — Может и не отступится. Смотря какая цена, ведь не спроста она это разоблачение затеяла.
— Значит мать наша, вернее графини и ее сестры, с братом родным любовниками были… — мне все эти тайны напоминали какой-то готический роман. — И занималась она непотребными делами…это какими?
— Да черт его знает…и спросить не у кого…

Мы позавтракали и засобирались к модистке. Оказывается среди вещей графини были и прекрасные шубки, и милые муфточки, и чудесные меховые шапочки, украшенные драгоценными камнями, чем мы с Надькой и воспользовались.
Когда старый слуга распахнул перед нами дверь, я даже слегка зажмурилась от слепящей белизны свежевыпавшего снега. Пахнуло свежестью и крепким морозцем.
— Елизавета Алексеевна! — Прасковья показалась из черного хода. — Карета уже ждет!
Она ловко помогла нам взобраться в красивую, украшенную графским гербом карету, расправила юбки и устроилась в уголке, кутаясь в теплый, цветастый платок.
— Трогай!
Карета дернулась и поехала по наезженной, заснеженной дороге.

Пока мы тащились по городу, заполненному экипажами и водовозами, я стараясь скрыть любопытство, выглядывала в окошечко. Мимо красивых, богатых особняков, прогуливались женщины с детьми, одетыми в маленькие шинельки с яркими пуговицами, медленным шагом расхаживали городские денди в пальто с бобровыми и лисьими воротниками, тут же просили милостыню нищие и носились краснощекие мальчишки с газетами.
— Приехали!

Карета остановилась и Прасковья вывалилась наружу, кутаясь в тулупчик.
— Жди здесь! — крикнула она вознице и замерла в ожидании.
Мы с Надькой вышли на морозный воздух и сразу перед собой увидели красочную вывеску: » Салон модъ Нарциссъ»
Витрина этого салона была завалена рулонами разнообразной материи, тесьмой и бобинами с кружевами.

— Мне кажется уже нравится это место! — бухгалтерша ломанула к дверям и тут же неуклюже приземлилась на зад, подскользнувшись на умелой ловушке ( замерзшая лужа, припорошенная снежком ). С противоположной стороны улицы раздался громкий, ребячий смех и Надька пригрозила мальчишкам кулаком:
— Вот я вам задам!
— Не ушиблись, Софья Алексеевна?!!! — заорала Прасковья и я поморщилась.
— Чего ж ты ореш — то так???
— Так тугая же сестрица ваша на одно ухо… — пожала плечами служанка.
Я кинулась было к Надьке, но меня опередил высокий мужчина в длинной, темной шубе.
— Позвольте помочь вам.

Я увидела как мгновенно заалели щеки Надьки и сделала вывод, что мужчина понравился ей сразу. Да там и было чему нравится! Красивый рост, красивое лицо, красивые глаза и волосы…Он обладал лоском и выглядел просто шикарно. Мужчина подал ей руку и бухгалтерша схватилась за нее как за спасительную соломинку. Он легко поднял ее, подхватив в последний момент за талию и я заметила как она задержала дыхание, когда их глаза встретились.

— Князь Садовский. — представился он, слегка улыбаясь белоснежной улыбкой. — Алексей Федорович.
— Софья Алексеевна… — выдохнула наконец Надька.
— До невозможности приятное знакомство…
— Здравствуйте! — я подошла ближе, не в силах стоять в стороне и мерзнуть. — Насколько я понимаю, мы приглашены к вам на бал?

Он несколько раз моргнул, потом мотнул головой, словно сбрасывая с себя наваждение и изумленно протянул:
— Елизавета Алексеевна… — потом он широко улыбнулся. Добрый день, графиня.
Ага, значит мы знакомы…я вспомнила, что граф вспоминал за столом о их дружбе.
— Это моя сестра. Софья.
— Тогда жду вас на балу. — он поцеловал руку смущенной Надьки и еще раз окинул меня удивленным взглядом. — С нетерпением.

Он перешел дорогу и помахал нам рукой.
— Какой мужчина! — Надька почти облизывалась как увидевшая мышь, кошка. — Этот князь Садовский восхитителен! Мне нужно купить нечто сногсшибательное!
— Пошли уже! — я потянула ее к дверям и Прасковья, стоявшая неподалеку облегченно вздохнула, колотя себя руками от холода.
— Ты решила взяться за князя? — весело спросила я, открывая дверь салона, над которым звякнул колокольчик.
— Не все ж тебе в графинях ходить!

 

* * *

Граф вошел в тихий, спящий дом и протянул Игнату заснеженное пальто. Легко поднявшись по лестнице он остановился принюхиваясь. Что это? Дорогие французские духи. Интересно…и кто же в этом доме пользуется таким парфюмом? Мачеха его жены или ее дочери? Вряд ли… Их сладко — приторный «гиацинт» ни в какое сравнение ни шел с этим приятным, головокружительным запахом.
Он вошел в свою спальню и тихо открыл дверь, разделяющую их с графиней комнаты. Аромат шел отсюда. Андрей неслышно подошел к кровати и остолбенел. В красноватых отблесках догорающего камина, его жена выглядела как какое-то нереальное существо. Прекрасное существо.

Она лежала откинув одеяло, облаченная в шелковую, кружевную ночнушку, которая задралась, обнажая стройные ножки. Ее темные волосы волнистыми локонами разметались по подушке, а влажные губы были слегка приоткрыты. Он обвел комнату взглядом и его глаза стали еще больше. Куча флакончиков, пузыречков и коробочек завалили весь туалетный столик, разноцветные шелковые чулки висели на ширме, валялись на полу в красочном беспорядке, а содержимое шкатулки с драгоценностями была вывернуто, словно его весь вечер перемеряли.
Андрей присел рядом с женой и легонько провел пальцами по ее ножке. Что это? Кожа на ней была гладкая и шелковистая, без единого волоса!

Девушка не пошевелилась : ее сон был крепким и глубоким. Граф слегка нагнулся к ее губам и почувствовал запах коньяка. Не вина, не шампанского, а коньяка!
Пробравшись ей под рубашку, он скользнул по внутренней стороне бедра и девушка легонько застонала, словно наслаждаясь этой лаской. Андрей отдернул руку и вскочил. Что такое? Что это такое?!
А вдруг и правда, что все эти изменения имеют довольно прозаичное объяснение — мужчина. Она влюблена!
Граф зарычал, разглядывая это прекрасное и такое неожиданно — желанное тело.
— Убью! — прошипел он и ринулся в свою комнату, путаясь в шелковых чулках. — О черт!

Всю ночь его терзали ужасные мысли. Как же так? Как, фригидная, холодная и вялая женщина, смогла поменяться за несколько дней до неузнаваемости? Возможно ее меняет любовь? Но к кому? Всегда одетая в черное, с неизменной библией в руках, она никогда не выходила из дома, не интересовалась жизнью за его стенами и ее рыбьи глаза менялись лишь когда в них появлялась ненависть. Ненависть к своему мужу.

Андрей вспомнил как не удержался и в один из визитов в их дом, прижал ее к стене сарая, чтобы поцеловать и в этот момент их увидела старая княгиня Кудрина, гуляющая по имению под кружевным зонтиком. Девушка была скомпромитирована и ему ничего не оставалось, как жениться на ней. Андрей хмыкнул и подумал: Да ты мог легко оморочить их обеих! Признайся честно, захотелось простого человеческого счастья за долгое время одиночества и скитания по миру.

Ее сопротивление в сарае, он принял за элементарное стеснение, но так и должно было быть, ведь она скромная и нежная девушка, но только после свадьбы он понял во что вляпался. А когда она узнала, что он вампир…Андрей усмехнулся, вспомнив как она пыталась поливать его святой водой и осенять крестным знамением. К концу года их совместной жизни, он был готов убить ее. Не жалея ни минуты. Но сейчас происходило нечто странное и то, ароматное, мило — пьяное, гладкокожее существо — не было его женой. Или…а вот, что «или» — он должен был узнать.

 

* * *

Наступившее утро для меня было не очень приятным. Голова раскалывалась от выпитого вечером коньяка, а комната все еще плыла перед глазами.
— Похмелится… — прохрипела я и оглянулась в поисках бутылки. — Нету…
Я заглянула под кровать и извлекла оттуда пустую тару. День начинался не ахти… Спуститься вниз и найти бухло, было равносильно самоубийству, а в комнате дамы графины видимо были не предусмотрены. Я застонала, вспомнив как мы с Надькой закрылись в спальне и примеряя купленные наряды, прилаживались к бутылке, а потом и еще к одной. После этого мы провожали друг-друга по холодному коридору туда-сюда, пока наконец не разошлись.

Я посмотрела на дверь, разделяющую мою спальню со спальней графа. У него по любому должно было быть выпить. Трясущейся рукой я тихонько постучала в дубовую поверхность и замерла, прислушиваясь. Тишина. Я постучала еще раз — то же самое. Осторожно повернув ручку, я открыла дверь и скользнула в комнату. Шторы в спальне мужа были плотно задернуты и я прислушалась снова, пытаясь уловить дыхание спящего. Да нет здесь никого! Наверное граф у какой-нибудь дамы… Я подкатила глаза и аккуратно двинулась по над стенкой, в надежде увидеть блеск хрусталя. Ага! В золотистом луче света, пробивающимся между штор, этот блеск показался мне светом маяка.

Не удержавшись, я открыла пробку и приложилась прямо из графина, с наслаждением ощущая взрыв теплоты в желудке. О мой Бог, как же хорошо!
Заткнув пробку обратно, я оглянулась и взяв еще один графин, пошла обратно. Я даже пьяно захихикала, вспомнив кота Тома из мультфильма Том и Джерри. Я сейчас была похожа на него, подкрадываясь на носочках к дверям.
— Доброе утро графиня.
Я дернулась и чуть не уронила графин.
— Доброе…Андрюша…

Я замерла и сразу же почувствовала его за своей спиной. Какой быстрый однако!
— Значит Андрюша… — промурлыкал он и я почувствовала его дыхание на шее.
— Я…я… — у меня и без того было сухо во рту, а теперь совсем пересохло.
— Воруете мой алкоголь, Елизавета Алексеевна? — его дыхание слегка поднимало короткие завитки волос и они приятно щекотали кожу. — Похоже вы пристрастились к выпивке?

Что??? Я возмущенно напряглась, этот ворованный алкоголь делал меня смелой и непредсказуемой.
— А что мне остается делать, если мой муж таскается по бабам, вместо того, чтобы проводить время со своей женой? — я медленно повернулась к нему и мне показалось, что его глаза в темноте опасно блеснули. — Я заменяю любовные утехи хорошей порцией коньяка.
— Так значит вам не хватает любовных утех? — его голос прозвучал угрожающе ласково. — С каких пор?

Я мысленно прикинула все за и против и решила, что бедняжка графиня вообще всегда находилась одна, а гулящий граф окучивал местных красавиц.
— С каких пор? — я немного замялась. — Да вообще! Я даже не помню когда вы меня целовали в последний раз!
И тут я чуть в обморок не грохнулась: губы графа прижались к моим и его язык скользнул в мой рот.

О Господи! Этот мужчина умел целоваться! Я задрала руки с зажатыми в них графинами и скрестила их за его плечами, отвечая на его поцелуй. Думаю его настоящая жена не обидится на мои заигрывания? Ведь в конце-концов никакой измены нет…тело-то ее.
Граф оставил мои губы в покое и его пальцы сжали мой подбородок.
— Елизавета Алексеевна, — тихо произнес он, поглаживая пальцами другой руки мою шею. — Если я узнаю, что в вашей жизни появился мужчина, я просто убью вас, а холодный труп, скину в реку. Вам ясно?
— Вполне. — я громко сглотнула и почти вывалилась из его комнаты в свою спальню. Да он опасен!

Задвинув засов, я облегченно вздохнула и снова выпила. Чего это он за мужчин вспомнил? Ну правильно…кто сам виноват, тот подозревает другого. Граф имеет любовницу, а может даже не одну, но подозревать бедняжку жену…ну и гад…Но какой! Мурашки удовольствия все еще будоражили меня изнутри и мне вдруг захотелось большего. Сегодня же бал! Ну граф, держись!

Утренний чай прошел без «букли» и ее дочерей. Прасковья поведала, что они отправились готовиться к балу и выглядели очень возбужденно.
— Я представляю, что это будет, — промямлила Надька, пытаясь влить в себя чай. — Тонны кружев и куча бантов…
— Плохо? — сочувственно поинтересовалась я.
— Ой плохо…
— А что случилось? — Прасковья суетливо забегала вокруг нас. — Может доктора?
— Коньяку принеси. — приказала я и она изумленно охнула.

— С утра???
— Неси коньяк! — рявкнула Надька и служанка помчалась к буфету, приговаривая на ходу:
— А я-то думаю, откуда такой перегарище стоит? А оно вон что… Это же надо так головой втемяшиться, совсем другой человек…
— Я отправлю тебя в деревню! — рявкнула бухгалтерша и Прасковья даже присела от страха.
— А говорит тугоухая…

— Он что, поцеловал тебя? — Надька сидела на моей кровати с графином коньяка и таращилась на меня во всю. — И как?
— Обалденно… — я даже глаза прикрыла от удовольствия. — Он такой классный!
— А сексом с ним займешься? — хитро улыбнулась Надька.
— А почему ты спрашиваешь? — я как-то не думала об этом.
— Когда-то он захочет этого и придет к тебе. Все таки он твой муж.

От этих мыслей мне стало жарко.
— Я не могу…наверное.
— Не глупи, подруга, — Надька с наслаждением выпила. — Делай все, что тебе хочется, неизвестно чем это путешествие вообще закончится. Я например, собираюсь соблазнить князя Садовского и помять простыни в его кровати еще до завтрашнего утра.
— Ну ты и даешь! — я тоже выпила и мы принялись снова вытаскивать платья из шкафа.

 

* * *
Андрей был совершенно сбит с толку и просто тупо смотрел на пустые места в ряду хрустальных графинов. Что это черт побери, было???
Мало того, что она пробралась в его спальню и сперла два графина с коньяком, у нее еще хватило наглости, заявить будто он не уделяет ей должного внимания и не целует!!!
Да она сумасшедшая! Ну не может человек так измениться за один день, или вернее ночь!

А может это намек? Намек на то, что у нее действительно завелся ухажер и она обвиняет его, Андрея, в том, что ей мало ласки? Да ну бред… Весь год она вела себя как неприступная крепость, обдавая его холодом и безразличием, а стоило только ему прикоснуться к жене, в ней смешивались и бурлили ненависть, отвращение и страх.
Странное перевоплощение настораживало его, но ее поцелуи были такими сладкими… Нужно обязательно поговорить с Садовским, иначе у него просто взорвется мозг.

— Украла коньяк??? Из твоей спальни??? — глаза Алексея изумленно распахнулись. — Мне казалось, что даже слово «спальня» приводило ее в обморочное состояние…
— Это что! — граф стоял возле окна, сложив за спиной руки и покачиваясь на носках. — Она обвинила меня в холодности!
— Что??? — Садовский захохотал. — Не может быть! Хотя…
— Хотя что?

— Я видел Елизавету Алексеевну с ее очаровательной сестрой возле салона мод и честно сказать, был впечатлен… — князь задумчиво посмотрел на графа. — Твоя жена выглядела прелестно, а ее сестрица, эта белокурая нимфа..
— Тебе что, понравилась Софья? — Андрей решительно направился к графинам. — Если бы я это услышал три дня назад, то подумал, что мой друг сошел с ума, эти два синих чулка могут понравиться только покойникам или моли, которая любит жрать все, что забыто в шкафу.
— Да, согласен, это настораживает, но может ей действительно пришло в голову, стать настоящей женщиной…

— Я тебя умоляю, Алеша… Кстати, человек, с которым я встретился в гостинице, рассказал мне занимательную историю. — граф задернул штору, когда из-за серой проплешины неба появилось солнце и скользнуло в комнату. — След часов обрывается в этом городе, но как только его помощник копнул глубже, дабы узнать кто хранит их у себя, его убили. Размозжили голову булыжником прямо возле дверей его жилища. Парни эти очень умелы в деле сыска и скрываться им было не впервой, но те, кто выследил их, оказались еще ловчее. Он боится, что эти люди придут за ним.

— Даже так? — князь заинтересованно покачал головой. — И кто же эти ловкие парни? Хранители часов?
— Главное, чтобы они не узнали о нас. Вот тогда начнется кое-что посерьезнее.
— А если они найдут твоего человека и начнут задавать вопросы? От страха он может наговорить много чего.
— Не найдут. Его уже никто не найдет.
— Разумное решение.

 

* * *

Мы с Надькой сидели в столовой, наслаждаясь обедом, когда в нее ворвалась Прасковья и чуть не упала от своей резвости.
— Ой, извините, графинюшка!
На ней было новое платье из цветного ситца, в котором она выглядела как клумба. Ей оно понравилось ужасно и глядя как ее глаза наполняются тоской в салоне Нарциссъ, я ей его купила.
— Аккуратнее, Прасковья, а не то чего доброго тоже башкой треснешься.

— Прибыли ваши матушка и сестры! — выпалила она. — Коробок принесли с собой уйму! Слуги в их комнаты понесли! А вслед за ними прибегала моя подруга, служанка модистки и рассказала, что все свои покупки, они на счет графа записали!
— Вот ведь куры! — я со смехом покачала головой. — И чего набрали?
— Дунька говорит в Нарциссъ они уже с коробками приехали, пока прохаживались по салону, она в них и заглянула. Шляпы значит там с фруктами и лентами, туфли на каблуках расшитые каменьями и куча пудры, наверное у цирюльника были.

— А в салоне, что купили? — спросила Надька, веселясь от взбудораженного вида служанки.
— Шелков, тюлей набрали, кружев катушку! Дунька говорит сегодня к ним модистка домой приедет. Платьев на них в салоне не было, а шить поздно уже, вот и будут расшивать, что имелось. Так и поедут все на булавочках.
— Да на такие туши несколько рулонов ткани нужно! — не выдержала я. — Бедная модистка… А графа ты не видела?
— Андрей Александрович отбыли к князю. — затараторила Прасковья. — И лицо такое…злое…

— Да? Ну ничего, пусть развеется. — я заметила, что бухгалтерша вытирает салфеткой рот. — А теперь, Прасковья, нам с Софьей Алексеевной ванну скажи чтоб приготовили, коньяку…нет, шампанского! Бал же… и цирюльника сюда пусть притащат! Будет ломаться, скажи, что бока намнут и лавчонку его прикроют!
Надька закивала головой, ей мои слова видно по душе пришлись.
Мы проплыли мимо оторопевшей служанки и уже в коридоре я услышала ее тоскливый голос:
— Матерь Божья…это как же мозги перевернулись…задом наперед что ли?
— Я все слышу!
— Прости матушка! Не со зла! Сейчас и ванночку, и шампаненького!
— Вот коза… — хмыкнула Надька. — Язык без костей…

Стремительно вечерело и на улице снова запуржило, закручивая снежные вихри на тротуарах. Цирюльник явился весь дрожа то ли от холода, то ли от страха и удивленно открыл рот, глядя на нас с Надькой.
— Елизавета Алексеевна, вы ли?
— Я ли.

Мы с Надькой возлежали на кровати, в ожидании его прихода и попивали шампанское из хрустальных бокалов. Вымытые, пахучие и гладкие во всех приличных и неприличных местах, мы желали невообразимой красоты в этот вечер.
— Что будем марафетить? — деловито поинтересовался цирюльник, ставя свой саквояжик на туалетный столик.
— Все, — Надька слезла с кровати и прошлась мимо растерянного мужчины в не зашнурованном корсете, из которого смело вздымалась грудь. — Будем марафетить всё.

Прасковья присела на стульчике в углу и раскрыв рот наблюдала за нами, иногда опомнившись, она закрывала его, но через минуту ее челюсть снова отваливалась вниз.

Цирюльник оказался очень умелым и вскоре наши с Надькой головы, украшали изумительные прически, украшенные цветами и жемчугом. Он профессионально подкрасил нам брови, ресницы и наложил румяна и последним штрихом, налепил несколько бархатных мушек.
— Таким женщинам как вы, только соблазнять! — воскликнул он, любуясь своей работой. — Шарман! Шарман!
Прасковья так таращилась на комод, что я грешным делом подумала: а не желает ли она тоже головой об него приложиться?

— Ну спасибо! — бухгалтерша покрутилась перед зеркалом и протянула: — Нет, одевать корсет не буду!
— Как так? — горестно вздохнула Прасковья. — На люди без корсета???
— Довольно смело мадам! — цирюльник попятился к дверям, смутившись моего гневного взгляда.
— Если Софья Алексеевна сказала — не буду! Значит так и есть! А ты, — я ткнула в него пальцем, — стой, за свои услуги сейчас получишь.
— Не нужно… — замялся он, его наверное смутило слово «получишь» — Потом…

Я вдруг поняла, что не знаю как расплачиваться с ним и сколько стоят его услуги.
— Прасковья, возьми деньги в ящике и заплати ему!
Она раскрыла было рот, но я не дала ей сказать.
— И себе монетку возьми.
— Хорошо матушка!
Она кинулась провожать цирюльника и как только в коридоре затихли их голоса, в дверь, разделяющую наши с графом спальни, раздался стук.
— Да-да! — я от волнения даже заикнулась несколько раз произнося это «Да-да».

Дверь распахнулась и мы с Надькой испуганно уставились на графа, выглядевшего как Мефистофиль в темном фраке, с чуть влажными, темными волосами.
— Добрый вечер дамы.
Хоть его лицо и оставалось спокойным, но глаза на секунду выдали его изумление, чуть расширившимися зрачками.
— Добрый вечер граф. — пролепетала я, помня тот поцелуй, который случился утром.
Надька только головой кивнула, разглядывая моего мужа.
— Не пялься на него! — прошипела я и мило улыбнулась графу.
— Дамы, через пятнадцать минут я жду вас в карете. Прошу не задерживаться.

Он повернулся к нам спиной.
— Хорошо Андрюша. — я лучезарно улыбнулась когда он резко посмотрел через плечо. — Мы мигом.
Он хлопнул дверью и мы с Надькой вздрогнули.
— Зачем ты его дразнишь?
— Я просто пытаюсь быть хорошей женой. — я стащила корсет. — И не пялься на него!
Бухгалтерша показала мне язык.

 

* * *

Граф сидел в экипаже и слушал как возница успокаивал лошадь, нервно перебирающую копытами. Животные всегда чувствовали его и немного волновались, угадывая в нем хищника.
То, что он увидел в спальне жены, лишний раз доказывало то, что в ее жизни что-то разительно поменялось. Искрящееся шампанское (это не считая выпитого коньяка), элегантная прическа и горы нижнего белья, разбросанного по комнате. В их ванной витал запах душистого мыла и граф даже с удивлением обнаружил острейшую бритву, небрежно брошенную на мраморной столешнице. То, что она побрила ноги, он заметил еще позапрошлой ночью, но ведь это просто невозможно!!! Только не она!!!

— Андрей Александрович! Андрей Александрович! — визгливый голос мачехи его жены, заставил его поморщиться.
— Я слушаю вас, Ольга Васильевна. — Андрей открыл дверцу кареты и чуть не засмеялся. Три женщины, похожие на слонов в разноцветных попонах, заглядывали внутрь, разукрашенными лицами.
— Мы готовы!

— Вы даже не представляете как я рад, — вздохнул граф и удивленно вскинул брови. — Вы мне это хотели сказать?
— Но пора уже ехать… — Ольга Васильевна намылилась было в карету, но он не сдвинулся с места.
— Со мной поедет жена и Софья Алексеевна. Ваш экипаж стоит сзади.
— Хорошо! — женщина возмущенно дернула головой и обиженно воскликнула: — Девочки, за мной!

В этот момент к карете подошли Елизавета и Софья, кутаясь в лисьи шубки. Мачеха что-то фыркнула и потопала к своему экипажу, удерживая на голове огромную шляпу, сдуваемую ветром.
— Ваши родственники, Елизавета Алексеевна, сведут меня с ума. Прошу. — граф вышел из кареты и помог девушкам забраться внутрь.
— Не вас одного, — тихо засмеялась жена и легко сжала его пальцы. — Они остались недовольны тем, что вы отказали им в своем обществе?
— Упаси Боже!

Карета тряслась и подпрыгивала, отчего его жена постоянно прижималась к нему, то бедром, то упругой грудью. При этом ни капли смущения не промелькнуло на ее лице, с искусно подведенными глазами. Мягкие локоны, украшенные цветами, трепетали вокруг этого хитрого личика и Андрей мог поклясться своей бессмертной жизнью, что такого выражения лица он у нее не видел.
— Мне так нетерпится попасть на бал! — Софья была возбуждена и не могла спокойно усидеть на месте.
— Мы потанцуем с вами? — жена продела свою ручку под его локоть и откровенно прижалась к нему, положив голову на плечо.

Андрей замер и нервно подумал, что возможно это какой-то заговор?! Да что происходит??? Этот вопрос мучил его уже несколько дней…
— Обязательно. — он взял ее за подбородок и произнес ей прямо в удивленно приоткрытые губы: — Не знаю, что за игру вы затеяли Елизавета Алексеевна, но играйте с осторожностью.
— Тпр-ру! — крикнул возница и карета еще немного проехав, остановилась.

Андрей вышел на скрипящий снег и протянул руку жене:
— Прошу ваша светлость.
— Благодарю. — ее рука слегка подрагивала.
Ему становилось все интересней и интересней.
— Софья Алексеевна прошу вас.
Девушка скользнула на улицу и радостно воскликнула:
— Сколько огней! И людей…
— Здесь всегда так, — Андрей заметил краем глаза как из следующего за ними экипажа выбираются мачеха с дочерьми и подхватил девушек под руки. — Повеселимся, дамы?

 

* * *

Мы вошли в большой, сияющий огнями дом и сразу же окунулись в шум голосов и звуки приятной музыки. Слуги, одетые в красные ливреи сновали между людьми, разнося шампанское и мы с Надькой конечно оценили размах князя Садовского. Когда я сняла шубу, у графа чуть не отвалилась челюсть. Видимо мой вид в красном платье ввел его в состояние шока. Конечно оно было довольно откровенным, с глубоким декольте, кружевными рукавами, обтягивающими руки и довольно пышной, но без ужасающего, огромного кринолина юбкой, ниспадающей мягкими складками. В волосах у меня алели красные, бархатные розы, увитые нитями жемчуга.

— Я не верю своим глазам… — граф потянул меня в толпу людей. — Шампанского?
— Но Софья Алексеевна…
— В хорошей компании, — улыбнулся он и оглянувшись, я увидела князя Садовского, поедающего бухгалтершу хищным взглядом. Надька была обворожительной в платье глубокого синего цвета, с белокурыми волосами украшенными синими цветами и взгляд Садовского говорил о многом.
— Мы не будем здороваться с хозяином? — я шла рядом с весело улыбающимся графом и предвкушала сказочный вечер.
— Поздороваемся позже, — граф обхватил меня за талию, — давайте потанцуем?

Мы влились между танцующими парами и я поблагодарила Бога, что он надоумил меня заниматься бальными танцами.
— Вы без корсета! — удивленно прошипел граф, кружа меня по залу. — Как это понимать?!
— Он мешает мне дышать! — невозмутимо ответила я, с удовольствием вальсируя по начищенному паркету.
— Я запрещаю вам сегодня танцевать с кем либо кроме меня! — глаза графа потемнели и я почувствовала как откликнулось мое сердце на его слова. — Не хватало, чтобы какой-нибудь щеголь ощупывал мою жену, у которой под платьем ничего нет!

— Ну отчего же, есть… — я источала мед и сахар. — Чулки.
— И все?! — он вдруг остановился и поволок меня из круга танцующих.
— Куда вы меня тащите?!
Граф втолкнул меня в небольшой альков и прижав меня к стене, уперся в нее руками.
— Что вы затеяли, Елизавета Алексеевна?
— Ничего, — я задрала голову, чтобы посмотреть в его глаза и решила спасать этот брак, пусть даже в это тело вернется его владелица. — Поцелуй меня, Андрюша…
-Что ты делаешь со мной?.. — прошептал граф и со стоном прижался к моим губам.

— О — о! Извините! Я не хотела вас побеспокоить!
Граф нехотя оторвался от меня и почти зарычал:
— Что тебе нужно? Я занят!
— Это вы, граф? — жгучая брюнетка, стоявшая передо мной, деланно удивилась. — Снова совращаете дам в темных углах? И на этот раз под ваше обаяние попала…
— Моя жена. — закончил за нее граф и лицо красивой, невысокой женщины изумленно вытянулось.

— Елизавета Алексеевна. — представилась я, понимая, что она появилась здесь не просто так и явно имеет какое-то отношение к моему мужу. — С кем имею честь?
— Княгиня Сокольникова. — ответила она с неприязнью и добавила сквозь зубы: — Не буду вам мешать. Приятно было познакомиться, графиня.
Я промолчала и она покинула альков, яростно обмахиваясь веером.
— Хорошая знакомая? — иронично поинтересовалась я, все еще ощущая вкус его губ. — Ей не понравилось то, что она увидела?
— Возможно, — усмехнулся граф. — Ничего, она отходчивая.
— Да неужели? — я разозлилась не на шутку. — Тогда думаю, вам лучше продолжить с ней!

Я выскочила из алькова, слыша его смех. Чурбан бесчувственный!
Пробираясь сквозь толпу, я выискивала глазами Надьку, но ее нигде не было, так же как и князя Садовского. Точно утянула уже куда-нибудь! Я остановилась, переводя дух и услышала тихий голос:
— Ваша светлость, вы не сестру ищете?
Возле меня стоял мужичок в красной ливрее и его лисья мордочка услужливо скалилась.

— Ну может и ищу, а ты знаешь где она?
— Не хочу показаться невежливым, или обидеть вас чем-то..
— Да говори уже! — меня раздражал этот тип.
— Они с князем пошли в зимний сад…
— Как туда пройти?
— По этому коридору, — он указал пальцем в сторону невысокой арки, темнеющей возле балконных дверей. — И налево.
— Спасибо. — я пошла в указанном направлении, все еще пылая от праведного гнева.

В глубине узкого коридора, звуки бала слышались все глуше и коснувшись блестящих ручек, стеклянных дверей, я вдруг подумала, что не стоит наверное мешать им. Надьке князь нравился и скорее всего мое присутствие будет неуместным… Я убрала пальцы с ручек и вдруг обратила внимание на клок белых волос, застрявших между дверными створками. Неприятное ощущение страха засосало под ложечкой. Да ладно…а вдруг это был порыв страсти или это вообще не ее волосы…
Но беспокойство все сильней охватывало меня и я не удержавшись, отворила двери в зимний сад.
— Надь… Софья Алексеевна! Вы здесь?

Никто не отозвался и я шагнула через порог, задницей чувствуя неприятности. Длинный проход между растениями выглядел довольно жутко под светом немногочисленных свечей, и мне пришлось сильно напрячься, чтобы сделать шаг в этот зеленый коридор. Просто позови кого-нибудь и все! — пищал мой мозг, но ноги уже несли меня вглубь оранжерии.
Когда проход разделился на четыре ответвления, я остановилась и еще раз позвала:
— Софья! Софья!
— Ее здесь нет.

Голос прозвучавший за моей спиной прозвучал несколько зловеще. По моему позвоночнику побежали мурашки страха и я медленно повернулась.
— Ну здравствуй моя девочка… Надеюсь ты скучала по своему дядюшке?
В сумраке я разглядела темный силуэт, который приближался ко мне с кошачьей грацией.
— Что вам нужно? — я уже знала, что сейчас произойдет что-то плохое, но не могла сдвинуться с места, скованная страхом.
— Разве ты не знаешь, что мне всегда было нужно от тебя? — мужчина приблизился ко мне и первое, что я увидела — его холодные, жестокие глаза. — Ваша маменька послала за мной, предупредив, что ситуация вышла из под контроля и она не преувеличивала…

Он обошел вокруг меня, разглядывая как необычный экспонат и нагнувшись прошептал:
— Мне больше нравился твой скромный наряд и покорный вид, девочка моя…а сейчас в тебе чувствуется бунт. Что происходит, Лизонька?
От этого шипящего «Лизонька», мне стало плохо. Холодные пальцы сжали мне шею.
— Пришло время отдать мне то, что вы так тщательно бережете.
— Где Софья? — прошептала я, содрогаясь от отвращения.
— В тихом, спокойном месте. Ты скоро встретишься с ней.

 

* * *

— Я просто шокирован видом твоей жены! — князь присоединился к Андрею, стоявшему на лоджии. — Невероятное перевоплощение!
— Теперь ты представляешь мое удивление? — граф взял из рук друга бокал с коньяком. — Тебе понравилась Софья? Ты принялся за нее сразу, стоило ей переступить порог твоего дома.
— О — о, она очаровательна! Эти белокурые волосы, эти полные уста… Андрей, она действительно сразила меня наповал! — Алексей заглянул в зал через заиндевевшее окно. — Кстати, где она?

— Ты у меня спрашиваешь? — удивился Андрей. — По моему она была с тобой.
— Да, была, — кивнул князь. — И поверь мне, я бы не отпустил ее так быстро, но Софья Алексеевна отправилась в дамскую комнату полчаса назад и после этого я ее больше не видел.
— Может она с сестрой? — предположил Андрей. — Мою жену как ветром сдуло, когда в алькове появилась моя вдовушка!
— Ты прятался со своей женой в алькове??? — князь рассмеялся. — И что, княгиня Сокольникова получила удар по собственному самолюбию?

— Шипела как разъяренная кошка! — Андрей снова посмотрел в окно. — Нам нужно зайти в дом, иначе на нас начнут обращать внимание, на улице крепкий морозец.
— Да, конечно. — князь открыл дверь лоджии и туда моментально ворвался шум бала. — Мне бы хотелось увидеть Софью Алексеевну!
— Кстати, не знаю как она, но моя жена без корсета… — шепнул Андрей и князь медленно приподнял бровь.
— Тогда я просто обязан потанцевать с ее сестрицей! Чудны дела твои Господи!

 

* * *

Я не ожидала столь быстрого нападения (вернее я его вообще не ожидала) и когда в моей голове зазвенело, мне показалось, будто прямо возле меня ударили в гонг. Ноги мои подкосились, а сознание затуманилось, проваливаясь в темноту.
Когда его жалкие остатки начали возвращаться ко мне, то первое, что я почувствовала, это — движение. Меня куда-то везли. Я попыталась пошевелиться и сразу ощутила веревки на своих запястьях.
— Очнулась, девочка моя?

Все тот же зловещий голос прозвучал совсем рядом, где-то вверху и я с ужасом поняла, что лежу на коленях своего похитителя. Он погладил меня по лицу и его голос задрожал:
— Ты всегда нравилась мне…всегда…Надеюсь ты будешь умной девочкой и не станешь разочаровывать меня как твоя мать, правда?
— Причем здесь моя мать? — прошептала я, ощущая как на голове растет огромная шишка.
— Разве ты не знала, что я был влюблен в нее? В эту проклятую ведьму? Ты так похожа на нее… Впервые я обратил внимание на тебя, когда тебе исполнилось пять лет и мое желание заполучить тебя стало практически необузданным и неуправляемым…

Меня передернуло от отвращения, слушать такое было выше моих сил. Извращенец!
— О Лизонька! Ты мне подаришь не только могущество, но и себя, чтобы мой восторг был полным!
Мужчина поднял меня и принялся целовать мокрыми губами мое лицо и шею, забираясь языком в ушные раковины.
— Оставь меня! — закричала я, пытаясь оттолкнуть его ногами. — Меня сейчас стошнит!!!

Он вдруг ударил меня по лицу и я застонала от боли, чувствуя кровь на языке.
— Заткнись! Заткнись дрянь! Все равно будет так как я захочу и больше ничто не спасет тебя!
— Меня и Софью будут искать!
— Неужели? — на его губах заиграла подлая улыбка. — Кто? Может муж, которому ты оставила письмо, где подробно описываешь свою любовь к молодому студенту, с которым ты убежала?

— Это же не правда!
— Кстати ты мне очень помогла, — прошипел мужчина. — Твое резкое перевоплощение, твой бунт, вполне можно объяснить увлечением другим мужчиной! А твоя мачеха давно научилась подделывать твой почерк, графиня! Так что в твоих интересах, вести себя так, чтобы не злить меня!

Когда карета остановилась, он накинул мне на голову нечто похожее на мешок и вытащил наружу. Холодный ветер пробирался сквозь легкое платье, леденя кожу и колючие пригоршни снега сыпались на обнаженную грудь.
— Давай, иди вперед! — мужчина толкнул меня и я чуть не упала, увязая в сугробах. Он схватил меня за локоть и потащил, впивась костлявыми пальцами в мое предплечье. В этот момент, мне хотелось одного — попасть в теплое место и немного отогреться, потому что у меня зуб на зуб не попадал. Наконец мы остановились и мой похититель постучал кулаком в какие-то двери и закричал:

— Отворяй!
— Кто там? — услышала я сквозь завывание ветра женский голос.
— Я! Отворяй!
— Сейчас, сейчас!
Послышался скрежет отворяемых засовов и вскоре меня втолкнули в промозглое помещение, пропахшее воском и плесенью. Наши шаги гулко звучали в его каменных стенах и холод улицы стал еще более ощутимым. Мы снова остановились и на этот раз меня впихнули в более теплое помещение, в котором витал все тот же неприятный запах, пробирающийся сквозь мешок.
— Ну вот мы и на месте!

Я даже слегка зажмурилась, когда плотная мешковина наконец была сорвана с моего лица и яркий свет длинных, желтоватых свечей ударил по глазам. Когда они привыкли к их трепещущему сиянию, я увидела Надьку, сидевшую на грубо сколоченных нарах, накрытых какой-то дерюгой. Комната была маленькая, выбеленная прямо по кирпичу, с небольшим окошком под потолком и не имеющая больше никакой мебели, кроме этого подобия кровати.

Я не выдержала и обернулась, желая разглядеть своего похитителя. Это был высокий мужчина лет пятидесяти, с злыми, глубоко посаженными глазами, в которых светился нездоровый интерес, из чего я сделала вывод, что он явно ко мне не безразличен. У него были длинные, седые бакенбарды и густые, кустистые брови, нависшие над этими безумными глазами. Он был без шляпы и жесткие, волнистые волосы были припорошены снегом, который таял и тонкими струйками стекал по его лицу.

— Ты так смотришь на меня, будто видишь в первый раз! — хохотнул он и толкнул меня к Надьке. — Я даю вам на размышление эту ночь. Завтра я приеду и вы обрадуете меня, правда красавицы?

— Я не пойму, что он от нас хочет, — буркнула Надька, зло поглядывая на него. — Что-то просит, просит…

— Хватит! — прошипел он, сжимая в руке кожаную плеть так, что побелели костяшки пальцев. — Или вы думаете, что ваши игры помогут вам избежать того, что должно случиться? Не — ет… я слишком добрый сегодня и позволяю вам хорошенько подумать, прежде чем давать ответ, но если что-то пойдет не так… — он угрожающе навис над нами. — Я буду резать одну из вас, на глазах у другой и делать это так долго, пока не спущу всю кровь…

Он оскалился и нагнувшись, исчез за низкой дверью, которая с лязгом закрылась за ним.

— Ты что нибудь понимаешь? — я посмотрела на Надьку, цветы на прическе которой жалко обвисли, а некоторые были вообще выдраны.

— Это по ходу дядюшка. — ответила бухгалтерша и скосив глаза посмотрела на спутанную прядь. — Сколько волос выдрал гад!

— Как ты попала сюда? — я осмотрелась, пытаясь хоть примерно понять где нахожусь.

— Я мило беседовала с князем Садовским, потом отлучилась в дамскую комнату, — Надька выдернула оставшиеся цветы из потерявшей вид прически. — В коридоре меня остановил какой-то хмырь с крысиной мордой и сказал, что князь ждет меня в зимнем саду, ну я конечно не раздумывая ломанулась туда, ты же понимаешь?

— Понимаю, — кивнула я. Если бы князь предложил Надьке подняться в его спальню, она ломанулась бы и туда. — И что?

— Что…не успела я открыть двери в этот зимний сад, как вдруг, здоровенный детина с лопатами вместо рук, схватил меня за шею! — бухгалтерша вся покраснела от возмущения, вспоминая подробности своего похищения. — Я вывернулась и укусила его, потом получила по голове кулаком и представь, когда меня тащили в этот проклятый сад, прищемили голову дверями!

— Я заметила, — происходящее нравилось мне все меньше. — Как думаешь, что ему от нас нужно?

— Не зря наша «мачеха», — бухгалтерша подняла руки и несколько раз согнула указательный и средний палец, — пугала нас этим дядюшкой! И скорее всего она тоже замешана в этом деле.Только понять, какие цели они преследуют, мне к сожалению не удалось…

— Значит завтра нам капец…

Мы задумались, представляя все ужасы того, что произойдет с нами завтра и Надька вдруг предложила:

— Давай стучать в двери, ведь кто-то же должен прийти, вот и оценим ситуацию.

— Давай. — согласилась я. Хоть что-то.

Надька подошла к дверям и только занесла кулак, чтобы хорошенько по ним стукнуть, как они вдруг отворились и мы с изумлением увидели «буклю», припорошенную снегом.

— Ну как отдыхается, графиня? — язвительно поинтересовалась она и с опаской обойдя Надьку, уселась на наши нары, расправляя необъятную юбку.

— Прекрасно. — я мечтала только об одном — врезать ей по напудренной башке. — Присоединяйтесь.

— Нет, спасибо. — она обвела нас победным взглядом. — Но я могу вам помочь.

— Каким образом? — бухгалтерша опустила руку и ехидно спросила: — Выкинуть в окно?

— Нет, что ты, детка… — улыбнулась она гадкой усмешкой. — Я действительно освобожу вас, если…

— Слишком коротким было наше заключение, — с интересом произнесла я. — Вы будете освобождать нас втихаря от дядюшки?

— Ты как-то странно выражаешься, — «букля» внимательно посмотрела на меня. — Ах, ладно… Да, я хочу освободить вас в обход дядюшки, но вы должны для меня кое-что сделать.

— И эта туда же… — буркнула бухгалтерша, сложив на груди руки. — Что надо?

— Часы… — улыбнулась мачеха, показывая мелкие зубы. — Отдайте мне часы.

— Часы значит? — Надька приподняла брови. — И все?

— И все. — «букля» снова улыбнулась.

— А как же дядюшка? — мне вообще было интересно. — Ему же тоже нужны часы?

Кое — что начинало проясняться. Родственичкам нужны были какие-то часы и они думали, что эти часы у нас. Они что, бриллиантовые?

— Конечно ему нужны часы! — прошипела мачеха и ее подбородок затрясся от злости. — Он пообещал мне, что наделит меня властью когда получит могущество, но сегодня я поняла, что мой брат все делает только для себя и когда часы окажутся в его руках, он просто забудет обо мне! — ее глаза налились кровью, а по лицу пошли пятна. — А мне нужно выдать замуж моих малюток! Да и я сама еще хочу познать радости семейной жизни! Ваш отец, этот несчастный паралитик уже в печенках у меня сидит! Часы дадут мне все, что я не захочу!

Что за волшебные часы требовали с нас эти сумасшедшие, я понятия не имела, но похоже у нас был шанс выбраться отсюда.

— Нужно было раньше думать об этом, — оборвала я ее пылкую речь. — Часы спрятаны в надежном месте. В доме графа.

— Неужели?! — она затряслась еще сильнее. — Господи, я ходила рядом с ними! О Боже, где они?

— Мы с Софьей Алексеевной могли бы показать где они, но ведь вы уже постарались и осведомили графа о моем побеге с неким студентом…так что вряд ли я смогу попасть в дом мужа.

— Скажи где они и я прикажу отпустить вас! — глаза мачехи горели безумным огнем и я всерьез задумалась о этих часах. Что за ерунда такая?

— Ну уж нет! — бухгалтерша встряла в разговор, принимая игру. — Дурочки мы что ли?

— Ладно, — поутихла она. — Я не передавала письмо графу. Сначала я должна была поговорить с вами. — мачеха смотрела на нас пронзительным взглядом. — Выбирайте: мы все вместе едем в дом графа и вы отдаете мне часы, после чего я оставляю вас в покое, или…

— Или? — протянула Надька.

— Или завтра здесь будет ваш дядюшка и вы отдадите ему не только часы, но и себя. Он очень жесток, но всегда относился к вам с особой симпатией…особенно к тебе Лизонька, ведь правда?

У меня от ее вкрадчивого голоса по спине поползли мурашки отвращения. Эта тварь знала, что ее брат засматривался на детей и молчала! Я уже готова была ее прибить, но она была единственным шансом выбраться отсюда.

— Но если граф не получил письма, что я скажу ему о нашем с Софьей отсутствии? Это будет довольно подозрительно.

— Вас не было на балу около часа, не думаю, что он так быстро кинулся искать вас. — ее улыбка сквозила ехидцей. — Тем более, что там княгиня Сокольникова.

— Но мы не сможем снова появиться на балу в таком виде. — Надька ткнула пальцем в свою прическу.

— И не нужно, как только мы выедем из монастыря, я пошлю слугу, чтобы он сказал графу, что мне стало очень плохо и вы сопроводили меня домой. Все случилось настолько быстро, что предупредить своего мужа вы не успели.

— А если граф уже дома?

— Не переживай, я что нибудь придумаю. — мачеха встала. — Едем?

— А если мы не отдадим вам часы, оказавшись дома? — бухгалтерша знала за какие нити нужно тянуть. — Обманем?

— Не обманете, — ее тяжелое дыхание со свистом вырывалось из груди. — Если только вы попытаетесь надуть меня, ваш несчастный папашка отдаст Богу душу тот час! Так что, едем?

Конечно! — чуть не завопила я, но важно кивнула головой.

— Поехали.

Главное выбраться отсюда, а уж оказавшись в безопасности, мы что-нибудь придумаем и не дадим умереть отцу настоящих Елизаветы и Софьи.

Угрюмые монахини вывели нас за ворота, видимо не совсем понимая всей этой беготни и получив от «букли» мешочек монет закрыли их за нашими спинами.

 

* * *

— Ольге Васильевне стало плохо??? — Андрей удивленно разглядывал заикающегося слугу. — Когда?

— Сразу после кадрили! — слуга прижал руки к груди, словно доказывая свою правдивость. — Она так тяжело дышала, покраснела и если бы не нюхательные соли, то обязательно упала бы в обморок!

— Ясно. Моя жена и ее сестра поехали с ней? — Андрею все это казалось очень подозрительным.

— Да, ведь Ольга Васильевна гостит в вашем доме…

— Ну что ж, понятно.

— Я могу идти? — слуга нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Иди. — Андрей долго смотрел в его удаляющуюся спину, а потом повернулся к князю. — Я просто нутром чувствую, что вокруг творится нечто нехорошее!

— Да брось, Андрюша! — князь похлопал его по плечу. — Ты ищешь несуществующие проблемы. Я не удивляюсь, что Ольге Васильевне стало плохо! С этим ее неуемным аппетитом и тягой к красному вину она уже похожа на печеного поросенка! И потом, ты прекрасно знаешь как она любит испортить настроение твоей жене, поэтому вполне логично, что уехав с праздника, она потянула девушек с собой, чтобы и им не дать нормально отдохнуть. Согласен?

— Да, ты прав конечно, — Андрей попытался выкинуть эту ерунду из головы, но червячок сомнения все еще точил его душу. — Давай еще выпьем. Если моя жена не может отшить свою мачеху и наслаждаться жизнью, то это исключительно ее проблемы.

— Ты знаешь, а я немного расстроился когда Софья Алексеевна покинула сие мероприятие. — князь посмотрел на коньяк в бокале, поднеся его к свету. — Изумительная женщина!

 

* * *

В доме было тихо и я немного расстроилась от того, что «букля» была права насчет графа и его вдовушки. Он даже не заметил моего отсутствия! Но сейчас это была самая наименьшая проблема из всех. Мы с Надькой замерзли до стука зубов и я боялась как бы не заработать воспаление легких ибо сомневалась в том, что медецина в этом веке могла предложить мне достойное лечение.

Мачеха что-то вякала насчет отца, значит надеялась послать слугу если мы откажемся отдать ей часы, чтобы он умертвил бедного старика. Я искренне поблагодарила Бога, что еще нет телефонов ни мобильных, ни стационарных, что давало нам огромное преимущество во времени.

— Быстрее! Я не хочу, чтобы что-то сорвалось! — шипела «букля» тыча нас толстыми пальцами под ребра. — Где часы?!

— В моей комнате, — ответила Надька и стала подниматься по лестнице. Ее взгляд показался мне зверским и решительным. — А где ваши дочери?

— В отличии от некоторых неблагоразумных девиц, они очень послушные девочки и когда мама говорит им, что нужно поступить так, а не эдак, то они не смотря на огромное желание побыть еще на балу и свести с ума пару-тройку молодых людей, едут домой и ложатся спать.

— Понятно. — прошептала я, подозревая, что свести молодых людей они могли только своим видом огромных карамелей, обернутых в километры кружев.

Мы подошли к дверям и бухгалтерша отворила ее, пропуская мачеху вперед.

— Прошу.

Та, протиснулась в комнату, похожая на трясущееся желе, а Надька зашла следом. В комнате было темно, лишь белесый свет показавшийся из-за снежных туч, освещал Надькину спальню.

— Зажгите свечи! — приказала мачеха, растопырив руки.

— Сейчас.

В сумраке комнаты я увидела как взлетела Надькина рука с подсвечником и опустилась на голову » букли». Она шумно выдохнула как паровоз и качнувшись, завопила:

— Ах ты дрянь! Да я тебя!..

Я схватила еще один подсвечник и тоже приложилась к башке этой проклятой бабы. Еще одного удара она не выдержала и потянув за собой столик, с грохотом рухнула на пол.

— Ну вот и все, — Надька тяжело дышала и видимо была немного напугана. — Один враг повержен.

Мы зажгли свечи и уставились на этот новогодний холодец, распластанный на полу в позе парящей балерины.

— Матушка-голубушка, вы что, Ольгу Васильевну убили?!

Мы с Надькой резко повернулись и увидели в дверях Прасковью, прикрывающую рот руками.

— Подойди сюда Прасковья, — я поманила ее рукой, в которой все еще был зажат подсвечник и девушка испуганно замахала головой.

— Не нужно, прошу, Елизавета Алексеевна! — служанка попятилась назад, но Надька оказалась проворнее и втянув ее обратно в комнату, закрыла дверь на засов.

— Да не бойся ты! Никто тебя не тронет!

— Я боюсь… — Прасковья косилась то на «балерину буклю», то на нас с бухгалтершей.

— Тут есть такое место, чтоб эту туда замкнуть? — спросила я. — Чтоб ее никто случайно не нашел?

— Ну есть вообще… — Прасковья наверное думала, что мы сошли с ума. — Здесь, в другом крыле, есть комнаты, в которые даже слуги не ходят, боятся. Ими не пользуются давным — давно. Говорят там приведение живет…старой графини.

— Ну вот мы ему компанию и подкинем! — хохотнула Надька и внушительно сказала: — А теперь слушай меня, Прасковья. Внимательно. Эту корову никто убивать не собирается, мы просто хотим ее пока от глаз людских подальше спрятать, она хочет отца нашего извести!

— Как??? — Прасковья слушала бухгалтершу разинув рот. — Неужели это правда?

— Правда! — я приобняла ее и служанка совсем растерялась. — Ты же сама знаешь какая она…зараза! А я тебе придарю что-нибудь и денег дам…

— Знаю… — Прасковья вдруг пнула «буклю» в бок и та заколыхалась, вибрируя от груди до пуза. — Она меня совсем измучила своими приказами! То ей булку с маслом, то шампанского, то корсет втянуть! А что там втягивать??? Корову сильно в корсет втянешь?

— Так что, поможешь? — я сняла сережки и вложила ей в ладошку. — А это тебе…маленький подарок.

Прасковья засияла как начищенный самовар и вскочила, готовая к активным действиям.

— Сейчас я Гаврилу позову, он детина здоровый, мигом ее отопрет куда положено!

— А кто это Гаврила и нас не сдаст ли он нас графу? — подозрительно спросила я, но служанка успокоила меня.

— Не сдаст? — повторила она, смакуя это слово. — Куда не сдаст?

— Забудь! Так кто это, Гаврила?

— Это кузнец наш… — девушка покраснела как маков цвет. — Если я ему прикажу, он ничего не скажет!

— Смотри Прасковья, — я все таки решила ее предупредить. — Если будешь мне верой и правдой служить, свадьбу вам с Гаврилой сыграю и приданное дам, но если хоть слово…

— Нет! Нет голубушка моя, графинюшка! — Прасковья вся засветилась при слове «свадьба» и «приданое», отчего мне показалось, что прикажи я сейчас прибить мачеху, она на голубом глазу приложится к ней кирпичом.

— Отлично. Беги за своим Гаврилой, пусть быстро сюда идет, а то не приведи Господь очнется…

— Я быстро, Елизавета Алексеевна!

Служанка выскочила за двери, а Надька покачала головой.

— Ну ты даешь! Умеешь убеждать…

— А то…

Гаврила оказался действительно здоровенным детиной, метра два ростом, с пудовыми кулаками и мощным торсом. Он смущаясь поздоровался и легко подняв мачеху с пола, потопал за Прасковьей.

— Уважуха! — протянула Надька. — Ну и кабан!

— Пошли следом, нужно ее обиталище рассмотреть поближе.

Мы пошли за слугами, освещая путь свечами и вздрагивая от каждого звука. Вскоре мы оказались в заброшенном крыле, где было ужасно холодно и почти все углы были завышены паутиной. Прасковья видимо нервничала, боясь столкнуться с привидением и подгоняла Гаврилу, который все таки начал пыхтеть, таща «буклю» на своих могучих плечах.

— Сюда! — служанка с ужасным скрипом распахнула двери и кузнец затащив туда мачеху, швырнул ее на большую кровать.

— Уф-ф…

— Растопи здесь камин, — приказала я Прасковье. — Чтоб эта…не замерзла.

— Хорошо, графинюшка! — она посмотрела на Гаврилу. — Дров принеси. Только, чтоб не видел никто!

Великан молча кивнул и потопал обратно.

— Я еще вот что прихватила! — служанка извлекла из под фартука крепкую веревку. — Мы же связывать ее будем?

— Наверное придется. — согласилась Надька, разглядывая постанывающую «буклю». — Она же дверь вышибет!

Немного помучившись, мы связали ей руки и ноги и как только последний узел был затянут на ее белоснежных, сдобных конечностях, она пришла в себя.

— Что? Что происходит?.. — ее все еще блуждающий взгляд остановился на нас и сразу же протрезвел. — Да как вы могли?! Где я?! Немедленно развяжите меня!

— Полежишь здесь, пока мы не решим, что с тобой делать. — объяснила ей Надька. — Орать тоже можешь сколько влезет, тут тебя никто не услышит.

— Вы ответите за это!!! — «букля» вся покраснела от натуги и попыталась освободиться от веревок, но они были затянуты слишком туго. — Меня будут искать!

— Если будешь много гавкать, — зарычала бухгалтерша, — то найдут тебя в выгребной яме с вырванным языком, поняла?!

Мачеха замолчала, сверля нас ненавидящим взглядом.

— Прасковья, проследи чтоб здесь было все нормально. — сказала я и служанка с готовностью кивнула.

— Всенепременно.

Мы с Надькой покинули разъяренную мачеху и вернулись в спальню.

— И что теперь? — бухгалтерша задумчиво повела глазами по комнате. — Что делать дальше?

— Хороший вопрос.

Мы долго ломали голову над тем, какой шаг предпринять, а время неумолимо наматывало минуты на циферблат.
— Я предлагаю отправиться в дом к сестрам, ну то есть к нам. — наконец предложила Надька. — А что, там находится бедный мужчина, которого возможно мучают или еще чего похуже…да и за часы эти охота узнать, что за ерунда такая…
— А вдруг нас прямо в этом доме добрый дядюшка перехватит, а? Или преданные слуги мачехи? — остудила я пыл бухгалтерши.

— Ой! Точно! — Надька принялась мерить шагами комнату. — Значит нужно признаться графу, что мы — это не мы и попросить помощи.
— И нас тут же сдадут в дурдом. — ответила я на эту Надькину провокацию. — И с графинь в дурочки малахольные. Не — е, не катит.
— А что катит?
— Нужно графа соблазнить и вот тогда попросить помощи, по ходу придумаем какую — нибудь душещипательную историю и всё!

— Ох как лихо ты закрутила! — буркнула Надька. — А если этот проклятый дядюшка от злости, что мы сбежали, расскажет графу нашу печальную родословную и он сильно огорчившись, выкинет нас на улицу, где нас и подберет этот чертов извращенец!
— М — да…ситуация сос…
— Но графа ты все равно соблазни, одно другому не мешает… — Надька радостно уставилась на меня. — А я князем займусь, тоже хочу в княжнах походить!
— Ты алчная душа, Надька… — вздохнула я и она вздохнула в ответ, соглашаясь:
— Это да…это конечно…

 

* * *

Андрей приехал домой за полночь и как только вошел в гостиную, услышал приглушенные вопли из заброшенного крыла дома. Если бы не его идеальный слух, то эти звуки не когда не коснулись бы его ушей. Это еще что такое???

Граф осторожно, походкой хищника, поднялся наверх и бесшумно приблизился к дверям, из-за которых слышались эти странные стоны. Знакомый запах пощекотал его ноздри и Андрей удивленно сморщился: какого черта здесь делает мачеха его жены???
Он приоткрыл дверь в комнату и его лицо изумленно вытянулось. Какого черта???
Мачеха лежала на кровати, связанная по рукам и ногам и ревела как раненая слониха, а возле ярко-горящего камина спокойно сидела Прасковья и вязала, напевая какую-то песню.

Смутное подозрение, что во всем этом замешана его супруга закопошилось у него в душе, но граф тихо прикрыл дверь и отошел от комнаты. Ну что ж, он не скажет ей, что увидел здесь и понаблюдает за ее поведением и все таки разгадает эту тайну с ее проклятым перевоплощением и новыми, странными привычками, связывать родственников. Андрей хмыкнул в голос и улыбнулся, ох и женушка! Интересно, что они с сестрицей сделали этой проклятой бабе и ей стало плохо на балу? Потом они приперли ее сюда и связали как бешеного кабана…

Что произошло с его богомольной, вечно бьющейся в истериках женой, как вместо нее появилось это соблазнительное, хитрое и загадочное существо?
И куда делась ее сестрица, с вечными мигренями и взглядом загнанного животного? Вопросы…вопросы…

Он покинул заброшенное крыло и немного замешкавшись, постучал в спальню жены.
— Войдите!
Он распахнул дверь, уже готовый схватить свою женушку за шею и хорошенько встряхнуть ее, чтобы узнать правду, о том что происходит, но это желание моментально улетучилось, когда Андрей увидел, что она сидит за туалетным столиком совершенно голая.

— Ты что-то хотел, Андрюша? — она спокойно расчесывала длинные волосы и даже не поднялась чтобы одеться. — Проходи, из коридора холодом тянет…
Граф захлопнул дверь и подумал, что она наверное не понимает что делает и куда сейчас тянет его…

— Елизавета Алексеевна, а вам не кажется, что вы немного…не одеты? — графу казалось, что он попал в театр абсурда.
— И что? — его жена встала и медленно направилась к нему, абсолютно не стесняясь своей наготы. — Разве, ты никогда не видел меня голой?
— Ну…местами… — Андрею хотелось завопить от нереальности всего происходящего.

— О-о…ну тогда я советую тебе присмотреться получше, возможно ты откроешь для себя что-то новое?
Она приблизилась к нему вплотную и граф почувствовал жар, исходящий от ее тела. Да пусть все катится к чертям! Он прижал ее к себе и она с готовностью ответила на его поцелуй…

Первый раз в своей долгой жизни, он проснулся с женщиной и ему бы это очень нравилось, если бы не те странные тайны, окружавшие ее. Граф смотрел на ее расслабленное сном лицо и в этих, таких знакомых чертах, видел нечто совсем не похожее на то, что было раньше. Упрямый изгиб бровей, чуть изогнутые в улыбке губы, разве могла она так улыбаться раньше? Нет…

Она прижималась к нему своим обнаженным телом и закинула ногу на его бедра, явно наслаждаясь их близостью, которая была такой горячей и страстной… Мой Бог, что случилось с моей женой??? — снова мысленно воскликнул он и нежно погладил ее по плечу.
— Привет… — прошептала она, сонно улыбаясь.
— Что? — граф легко коснулся ее губ.
— Доброе утро, муж.

— Доброе утро жена. Мне кажется я умер и попал в рай.
— Да? — она сладко потянулась. — И как? В Раю так же хорошо как обещают?
— О-о Елизавета Алексеевна, намного лучше. — Андрей зарылся лицом в ее волосы и вдохнул их аромат. — Только в этом раю есть темное пятно…
— И какое же? — жена положила ладошку на его грудь.
— Ваша мачеха графиня, закрытая в заброшенном крыле вместе с вашей служанкой.
Она вскочила как ошпареная и жалобно пропищала:
— Откуда ты знаешь?!

 

* * *

Мои мысли отчаянно метались в поисках разумного объяснения, а проклятый граф, с которым мы так бурно провели ночь, смотрел на меня с насмешливым ожиданием.
— Ну-ну, Елизавета Алексеевна, я жду ответа. Судя по вашему ошалелому лицу и бегающим глазам, вы собираетесь попотчевать меня интереснейшей историей, но я желаю слышать правду.
И что мне оставалось делать? Я собралась с духом и открыла было рот, чтоб порадовать его подробностями о нашем с Надькой перевоплощении, как вдруг в дверь настойчиво постучали.
— Андрей Александрович! Андрей Александрович!

Граф обмотался простыней и открыл дверь.
— Что случилось, Игнат?
— Там князь Садовский пришли, волнуются, кричат, чтоб ваше сиятельство вниз спустились!
Граф кинулся в свою комнату и я услышала грохот, после которого он громко чертыхнулся. Что-то случилось? Что за суета?
Но по крайней мере, мне перестали задавать вопросы. И на этом спасибо.
Через минут пять, в коридоре послышались быстрые шаги и я облегченно вздохнула.

Накинув халат, я расчесала волосы и тут снова скрипнула дверь.
— Не спишь?
— Уснешь тут…- я подозрительно смотрела в зеркало на растрепанную бухгалтершу.
— А- а…ну ясно… — Надька приподняла сапог графа. — Проблему с мачехой решали?
— Нет, — я покраснела. — Хотя он знает, что мы ее заперли в заброшенном крыле.
— Откуда??? Неужели Прасковья рассказала???
— Не знаю. Но он ждет объяснений. — я повернулась к ней. — Вид у тебя какой-то… Кстати, приехал князь Садовский и граф бегом помчался к нему.
— Я знаю… — Надька задрала голову и рассматривала потолок. — Я приехала с ним…

— Это как??? — теперь я понимала откуда у нее этот придурковатый взгляд и опухшие губища. — Ты же вчера со мной дома была!
— Была, да сплыла. — важно ответила Надька. — Мне тоскливо и одиноко стало…у тебя вон муж есть, а я одна…
— Тебя кто-нибудь видел? Ты понимаешь, что будет???
— Успокойся, никто меня не видел, все прошло как по маслу. — заявила Надька и упала на кровать. — Спать хочу.
— Да я по твоей роже поняла, что как по маслу…
— Если не считая девственности…

— Что?! — завопила я. — Ты в своем уме?! А вдруг мы снова поменяемся? Ты понимаешь, что натворила?!
— Ничего ужасного…отдала ее тело умелому, красивому мужику. Что плохого-то? — бухгалтерша смотрела на меня невинными глазами. — Или что?
— Или что! — я швырнула в нее расческу, но эта губатая блонда, ловко увернулась. — В это время, девушки себя так не ведут!

— Теперь ведут. — пожала Надька плечами и широко улыбнулась. — А может когда эта Софья вернется в свое тело, то уже будет княгиней Садовской!
— Да у нее шок будет!
— Да! Но какой!
— Вот дура!
— Сама дура!

Мы сидели надувшись и отвернувшись друг от друга, пока не услышали голоса под окнами.
— Что там? — сквозь зубы спросила я, когда бухгалтерша прилипла к окну.
— Они уезжают. Князь и твой муж. Причем явно очень спешно.
— Что-то случилось. Давай-ка и мы покумекаем как можно пробраться в дом мачехи.
— Ты же не хотела… — ехидно протянула Надька.
— Теперь хочу. — я одарила ее убийственным взглядом и мы снова надулись.

Наши умственные изыски закончились тем, что мы решили ехать в дом мачехи с кузнецом Гаврилой. От этого заявления, взбесилась Прасковья и заявила, что едет с нами, ибо защитить его там будет некому.
— А вдруг тебя прибьют там? — пыталась урезонить ее Надька, но это было бесполезно,

Прасковья уперлась как ишак и только упрямо качала головой. Делать было нечего и нам пришлось взять и ее…тем более показать дорогу вознице могла лишь она.
Вся наша честная компания загрузилась в экипаж и то ли от страха, то ли от тесноты кареты, мы надышали в ней так, что маленькие окошки оттаяли и веселые ручейки бежали по лакированым дверцам.

Молчаливый Гаврила сидел рядом с Прасковьей и был похож на кусок скалы — нерушимый и крепкий, а вот его пассия, без конца вертелась и трещала как сорока.
— Елизавета Алексеевна, а что мы там делать будем?
— Еще не знаю. Приедем, разберемся.
— А там опасно?
— Думаю да.
— И мужики с вилами будут?
— Наверное.

— Как это? Ой, боязно мне что-то… Елизавета Алексеевна, давайте вернемся и еще Прошку возьмем, а?
— Нет.
— Так мы туда и обратно? Задерживаться не будем?
— Прасковья! — завопила Надька, затыкая уши. — У меня сейчас башка треснет!
— Тоже мне…башка… — девушка забилась в угол кареты. — Дамы так не выражаются…ну хотя, что взять с тугоухой…
— Что???
— Говорю ехать-то не долгий путь.

Действительно, примерно через полчаса нашей не комфортной езды, мы остановились в густом леске, усыпанном снегом.
— Чтоб из дома не видели, — объяснила Прасковья и Гаврила кивнул. — Нас возница здесь подождет. Если мы через четверть часа не вернемся, то он расскажет графу, где мы.
— А она не дура, — хмыкнула Надька, кутаясь в шубку.
— Конечно, Софья Алексеевна, чай не дура. — довольно согласилась служанка и выглянула из-за толстого ствола дуба. — Пошли что ли?

Мы направились в сторону большого дома с розовыми стенами, увязая в сугробах и дрожа от страха. Ну по крайней мере я, дрожала точно.
Дом мачехи, или все таки наш дом, стоял вдали от дороги, в окружении яблоневого сада и его большую веранду занесло снегом вчерашней метели.
— Что за слуги здесь? — удивлялась Прасковья. — Почему снег не расчистили? И почему тихо-то так?

Да, тишина вокруг стояла оглушающая, лишь иногда в саду постукивал дятел, да с ветвей с громким шорохом падал снег.
— Ой не то здесь, что-то! Ой не то! — бубнела Прасковья, пока мы взбирались по заметенным ступеням. — Чует мое сердце!
— Не каркай! — шикнула на нее бухгалтерша, но тут же шепнула мне:
— Мне тоже не нравится это безмолвие. Странное затишье…

Тем временем Гаврила надавил плечом на дверь и она с треском распахнулась. Наша компания замерла в ожидании чего угодно, но никто нас не хватал, мужиков с вилами тоже не было и я первая вошла в дом, где родилась та, в чьем теле я находилась.
В большом холле было холодно и не уютно. Камин давно не топили и некогда живые цветы, превратились в обледеневший сухостой, который колыхал сквозняк, залетающий в испорченную дверь.

— Да здесь нет никого! — воскликнула Надька и словно испугавшись своего крика, уже тише сказала: — Не к добру все это…
— Нужно найти отца, — напомнила я ей и стала подниматься по ступенькам, ведущим на верх. — Если он еще конечно жив…

Старик оказался жив…он лежал в одной из спален, под грудой одеял и надрывно кашлял, укрывшись с головой.
— Прасковья, разожгите камин! — приказала я и она тут же засуетилась, охая и ахая.

Надька осторожно убрала одеяло и я увидела перед собой худого, изможденного мужчину, с седыми, всклокоченными волосами. Он посмотрел на нас отсутствующим взглядом и только через несколько секунд, в нем появилась капля осознания. Он нас узнал.
— Софья…Лизонька… — прошептал он и снова закашлялся.

Надька укрыла его, поплотнее заткнув одеяло под бока и успокаивающим голосом сказала:
— Сейчас будет тепло и вы согреетесь. Напьемся чаю и все будет хорошо.
— Не будет… — прошептал старик, в его бесцветных глазах блеснули слезы. — Они все сделают ради этих проклятых часов! Никого не пощадят!
— Успокойтесь, — Надька положила ему на лоб руку и сказала мне: — У него жар.
Еще бы! Сколько он пролежал в этом холоде, темноте и одиночестве, пока эти проклятые свиньи, танцевали на балу и пожирали булки за завтраком!
Старик удивленно посмотрел на бухгалтершу и вдруг произнес:
— Ты не Софья…не Софья…

— Я Софья. — утвердительно кивнула Надька, убеждая то ли его, то ли себя.
— Нет…она не такая, — старик посмотрел на меня и даже попытался приподняться на трясущихся руках. — И ты…не Лизонька…Кто вы?! Где мои девочки?!
— Успокойтесь, — попробовала я угомонить старика, пока его кондратий не хватил. — Мы хотим помочь. Ольгу Васильевну мы уже заперли от греха подальше, а вот с дядюшкой еще предстоит повоевать.

— А где мои дочери? — старик водил бесцветными глазами по нашим лицам и мне стало жаль его. — С ними все в порядке???
— Не могу вас ничем порадовать, — осторожно произнесла я. — Они скорее всего в будущем…в наших телах…я не знаю как это произошло…
— Слава Богу! — воскликнул он дрожащим голосом. — Мои девочки в безопасности! Все таки они нашли способ спастись от этих проклятых людишек!

— Не, нормально? — Надька возмущенно уставилась на старика, а потом повернулась ко мне. — Значит то, что они бросили его здесь, это в порядке вещей! А мы должны разгребать тут за ними? Мне нравится!
— Подожди, — я сжала ее руку. — А как они это сделали?
— Вы не понимаете! — возбужденно заговорил он. — Эти часы…
— Расскажите нам все сначала. — прервала я его. — С самого рождения ваших дочерей. Кто их мать?

Надька раздраженно отвернулась, видимо считая, что ею распорядились без ее ведома. И она была права.
— Ее мать я знал с самого детства. — прошептал старик и его глаза затуманились печалью.
— Еще бы! — хмыкнула Надька. — Она же ваша сестра!
— Что? — старик весь затрясся. — Вы думаете, что это инцест?! Да как вы можете! Николь была моей сводной сестрой!
— Вот «букля»! Ну коза! — я подумала, что когда вернусь, отвешу ей внушительный пинок.

— Моя мать, — продолжил старик, — вышла замуж за отца Натальи, когда погиб мой, родной отец. Они с дочерью приехали издалека и через некоторое время матушка сказала мне, что выходит замуж за этого человека. Нам с Николь было по пять лет и до самого совершеннолетия мы были неразлучны. Но ее отец был не простым человеком… Звали его Жюль де Франц…

Старик устало откинулся на подушку и немного помолчав, снова заговорил:
— Он всегда пугал меня, похожий на черного ястреба, этот мужчина обладал сильнейшим магнетизмом и практически разрушающим влиянием на окружавших его людей…

Нам было по тринадцать лет, когда Николь рассказала мне, что у него есть один предмет, которым отец очень дорожит. Когда моя мать и Жюль де Франц уехали в гости, Николь завела меня в комнату отца и показала его. Этим предметом оказались часы. Старинные, с позолотой и очень странным циферблатом, на котором было четыре стрелки вместо трех. Они как и все остальные часы отсчитывали время, но когда лишняя стрелка соединялась с остальными, циферблат вспыхивал голубоватым светом, который был настолько сильным, что слепил глаза.

— Что это? — спросил я, удивленный этой вещью и Николь рассказала мне, что эти часы магический, колдовской атрибут, с помощью которого, можно воплотить в жизнь, любое свое желание.
— Прям любое-любое? — переспросила Надька, развесив уши. — А откуда они взялись у него?

— Да, любое, только никто не знал как ими пользоваться. А Жюль де Франц был колдуном, магом…называйте это как хотите, занимался алхимией и искал такие вещи по миру, собирая ужасную коллекцию артефактов. И вот эти часы сыграли роковую роль в моей жизни… — старик тяжело вздохнул. — Когда Николь исполнилось шестнадцать лет, она стала похожей на своего отца. Мощная, темная энергия, поселилась и в ней…

Он замолчал, словно блуждая по прошлому, а я оглянулась. Прасковья уже разожгла камин и теперь они с кузнецом сидели возле него и открыв рты, слушали рассказ старика.
Надька не выдержала и спросила:
— Дальше-то, что?

Старик невесело улыбнулся и сказал:
— А дальше случилось то, что должно было случиться.
— И?…
— Прошло еще пять лет и Николь стала неуправляемой, что ее еще держало в узде, так это беременность. Да-да…девочки, плод нашей любви уже жили в ней и только это не давало ей сорваться с катушек.
— Что она делала? — осторожно поинтересовалась я. Рассказ был занимательным, но таким неправдоподобным и похожим на байки, что если бы не наше необъяснимое перевоплощение, то я бы в него точно не поверила.

— Сеяла зло… — старик устало склонил голову. — Они с отцом делали страшные вещи…изводили людей, доводили их до сумасшествия, пользовались их слабостью, пока не принялись за друг-друга… Николь хотела часы. Она хотела разгадать их тайну и стать более могущественной, чем была. А Жюль де Франц не хотел с ними расставаться, все еще лелея надежду тоже докопаться до истины…Николь убила своего отца. Благо на тот момент, моя матушка уже отдала Богу душу и не видела всего этого ужаса… Нашим дочкам исполнилось три месяца.

Дьявол совсем овладел ее душой и бедная Николь практически лишилась рассудка, пытаясь разгадать тайну часов. Потом, в нашем доме появился Михаил Иванович, двоюродный брат моей будущей жены. На то время он служил в тайной канцелярии и сюда его привело убийство Жюля де Франца. Он сразу догадался кто замешан в этом, но не спешил арестовывать Николь…я подозревал, что он был влюблен в нее с того момента как увидел. Она была очень красивой женщиной, а колдовство, которым она обладала делало ее притягательной вдвойне.

Вскоре их связь стала явной и я захотел уехать и увезти девочек подальше от всего этого, но случилась беда: Николь упала с обрыва и разбилась насмерть… Смерть эта была очень странной и когда Михаил Иванович пришел ко мне с разговором, я понял, что без него не обошлось.
— С каким разговором? — прошептала впечатленая Надька.
— О часах. — старик внезапно разозлился. — Все это из-за этих проклятых часов! Он узнал о них, наверное Николь рассказала ему…
— И что?

— Оказалось, что этот артефакт передается по родству и только ближайшие родственники умершего, могут пытаться загадать желание…а ближайшими родственниками Николь, оставались девочки… Он сказал, что я должен жениться на его двоюродной сестре, которая овдовела, и которая согласна воспитать девочек вместе со своими детьми, до того момента, когда они станут достаточно взрослыми, чтобы разобраться с часами и загадать все, что он не пожелает…А если я откажусь, то меня ждет обвинение в смерти Жюля де Франца и виселица, а девочек он запрет в монастырь… Я согласился.

Я не буду рассказывать вам о пустых и серых годах жизни с этой ужасной женщиной, ведь для меня единственной отрадой были мои девочки. Я старался вырастить их богобоязненными и верующими, чтобы дьявол не поселился в их душах, а мачеха помогала мне в этом, но я ведь знаю, что делала она это для того, чтобы подчинить их себе и своему брату. Потом появился граф и я обрадовался, что хотя бы одна из моих дочерей, — старик посмотрел на меня. — Вырвется из этого плена и ее муж сможет защитить ее от ужасного дядюшки и этого монстра в юбке — ее мачехи.

— А разве до этого, дядюшка не пытался взять часы? — поинтересовалась я. — По моему ваши дочери уже достаточно выросли, чтобы пробовать исполнять его желания.
— Да, и бедные девочки как старались обманывали его, что не знают как пользоваться часами.
— А они знали??? — в один голос воскликнули мы.
— Знали… — вздохнул старик. — У девочек был необыкновенно сильный дар и эта загадка далась им легко, в отличии от их матери и деда…

А потом часы пропали и Ольга Васильевна со своими дочерьми, ринулась в дом графа, переживая, что часы выскользнут из рук… Перед тем как уехать, она выгнала всех слуг и оставила меня одного…
— Теперь все ясно. — тоскливо протянула Надька. — Сестрички воспользовались часами и переселились в наши тела, плюнув на все эти проблемы. Умно. Но нам — то, что теперь делать???

— Послушайте, а может вы знаете где часы? — спросила я у старика. Мне уже было не жалко сестричек-бедняжек, они оказались вполне продуманными дамами и сейчас прохлаждались в будущем, со всеми его комфортными штуками.
— Нет, я не знаю… — по его лицу я поняла, что ему все равно. Его дочери были в безопасности, а остальное ему было не интересно.
— Зачем тебе часы? — шепнула Надька. — Хочешь их дядюшке отдать или уничтожить?

— Зачем? — удивилась я. — Находясь в этих телах, мы тоже в какой-то мере являемся родственниками покойной Николь и Жюля де Франца. Поэтому мы найдем эти чертовы часы и вернемся обратно, а ушлые, богомольные сестрицы, пусть сами разгребают свои проблемы.
— Точно! — разулыбалась бухгалтерша. — Вот только где они, эти часы? Сдается мне, что сестрицы спрятали их от греха подальше или уничтожили.
— Вполне вероятно… — мне стало грустно. — Давай заберем старика и отправимся домой.

— Значит вы не Елизавета Алексеевна??? — Прасковья подошла ближе и заглянула мне в глаза. — А я — то дурочка..думаю, что с моей графинюшкой приключилось…
— Нет, Прасковья, я не Елизавета Алексеевна.
— И хорошо. — вдруг сказала служанка. — Вы сейчас такая…такая…не то, что бывшая графиня, малахольная…
— Спасибо. — улыбнулась я, такой неожиданной реакции девушки. — Как мы домой доберемся? Возница ведь уехал.

— Так сейчас граф прибудут! — довольная Прасковья весело засобиралась. — Нас же больше чем четверть часа не было, вот возница графа и предупредит.
— Теперь от объяснений не отвертишься… — я вздохнула и села обратно.
— А может чайку, графинюшка? — Прасковья радостно потрясла жестяной коробкой. — Нашла на кухне.
— Не откажусь.
Надька задумчиво смотрела в окно и мне стало жаль ее, заброшенная в чужое время, с чужим лицом, она понимала, что эту маску возможно уже не получится снять…

 

* * *

— Так значит часы в доме у моей жены… — задумчиво произнес граф, глядя на пляску огня в камине. — Что могло быть нелепее, чем этот фарс?
— Неисповедимы пути Господни. — спокойно ответил Садовский. — Возможно она и сама не знает о них. Ведь человек, принесший информацию, сказал, что за ними охотится милый дядюшка хитрых сестричек, а эта крыса, из тайной канцелярии своего не упустит. Может быть часы принадлежали кому-то из предков твоей жены.

— Почему он тогда не забрал их? Если часы в доме моей жены, то не думаю, что для него было бы проблемой украсть их…и эта запертая в заброшенном крыле мачеха…
— Что значит, запертая??? — князь чуть не поперхнулся вином. — Ты запер ее?
— Нет, — почти ласково улыбнулся Андрей. — Моя жена. Теперь я точно уверен, что все вертится вокруг артефакта и она имеет к этому непосредственное отношение.
— Я просто шокирован, друг! — лицо князя выражало такое изумление, что Андрей невольно рассмеялся.

— Я конечно приказал слугам топить там камин…и ее дочкам сказал, что маман отбыли домой по срочному делу.
— Ты не собираешься отпускать ее???
— Не-ет, что ты…мне интересно посмотреть к чему это приведет.
— А может тебе нравится прикрывать свою жену?
— И это тоже.

— Андрей Александрович! — в столовую заглянул Игнат. — Здесь возница…он что-то о графине лепечет.
— Веди его сюда. — граф посмотрел на друга. — Ну вот и началось.
— Мне не терпится поучаствовать в этих тайных движениях! — воскликнул Садовский. — Тем более, в них участвует милая Софья Алексеевна…
Дверь снова открылась и в комнату вошел худой, бородатый мужчина. Он остановился на пороге и принялся мять шапку, опустив глаза.
— Доброго дня, ваше сиятельство и ваша светлость.
— Рассказывай.

Пока он говорил, сбиваясь и путаясь, молодые люди несколько раз переглянулись между собой, сбитые с толку, но как только возница сказал, что через четверть часа они не вернулись, граф позвал Игната и приказал:
— Седлай коней! Немедленно!

 

* * *

День клонился к закату, а мы все сидели в комнате с горящим камином и уныло переговаривались. Старик казалось впал в забытье и лежал на кровати, прикрыв глаза, но когда я нечаянно посмотрела на него, то неожиданно наткнулась на его цепкий, изучающий взгляд.
— Старик не так-то прост как кажется, — шепнула я Надьке и та покосилась на паралитика.
— Да я еще раньше заметила…и вот что подумала: а не могут ли часы быть у него?
— В смысле?

— Все ищут часы, думая, что сестры засунули их в какое-нибудь тайное место, а они у него…
— Где? — я заметила как он вдруг заволновался, поглядывая на нас. Чувствует?
— Гаврила, — позвала Надька кузнеца и тот с готовностью поднялся. — Подними ка болящего.

Гаврила подхватил резко выздоровевшего старика, который сучил ногами и руками, вопя на весь дом.
— Отпусти окаянный! Что вы делаете?! Немедленно прекратите!
Мы с Надькой принялись переворачивать перины и подушки, к чему присоединилась Прасковья и вскоре в моих руках оказался какой-то предмет, обложенный соломой. Сомнений не было — это часы.

— Не смейте! Не смейте! — старик отчаянно вырывался из рук Гаврилы, но это было бесполезно, мощные объятия кузнеца не давали ни малейшего шанса.
— Да ты я смотрю и от паралича вылечился, — хмыкнула Надька. — Зачем часы прятал, хрен старый?
— Чтобы девочки мои были в безопасности! — завизжал он, испепеляя нас гневным взглядом. — Я знал, что вы придете когда-нибудь! Я знал, что мои девочки отправились в другое время и другие тела, но я ведь не мог позволить, чтобы они погибли от рук этих мерзких, алчных людишек!

— А то, что мы погибнем от них — нормально значит? — Надька пригрозила ему. — А ну говори как с часами разобраться или скажу Гавриле, чтоб он тебя из окна выбросил, чернокнижник хренов! Мракобес старый!
Но старик угрюмо надулся и буркнул:
— Не знаю я! Никто мне подробности не рассказывал!

Я расчистила часы и с интересом посмотрела на голубоватый циферблат. Ничего особенного, кроме конечно четырех стрелок. Как ими пользоваться, можно было гадать целую вечность.
— Ну что? — бухгалтерша заглянула мне через плечо. — Что там?
— Не знаю…часы как часы…
— Мы же в конце-концов потомки колдунов, должно же что-то внутри зашевелиться, пальцы там покалывать…видения мелькать…
— Не знаю как видения, а мелькать нам в этом времени придется долго… — вздохнула я и прижала часы к уху. — Может завести их нужно?
— Давай…

Я повертела колесико и они громко затикали. Стрелки дернулись и пошли, весело мигая и искрясь.
Прасковья изумленно уставилась на них и всплеснула руками.
— Какая красотища! Только вы там поосторожнее, не дай Бог наколдуете что- нибудь, не расхлебаем потом!
— Отдайте часы, окаянные! — завопил старик, покрываясь красными пятнами от злости.
— Ага, сейчас. — Надька ткнула ему кукиш. — Остынь.

— Ну вот…а теперь пора помочь своему дядюшке… — вкрадчивый, наполненный ненавистью голос Михаила Ивановича, раздался неожиданно. — Теперь вам не убежать от меня.
Мы с Надькой, расстроенные тем, что не могли дать ладу часам, посмотрели на него почти с ненавистью.
— Шел бы ты отсюда… — отмахнулась от него бухгалтерша. — Не до тебя сейчас.

Лицо мужчины удивленно вытянулось. Он стоял и смотрел на нас, не зная что сказать.
— Что??? — наконец прошипел он, вытаскивая из сапога свою плеть. — Сейчас же…
— Что? — поинтересовалась я. — По голове стукнешь?
— Это невероятная наглость! — дядюшка — извращенец замахнулся плетью, но Гаврила не щелкал и швырнув, громко ойкнувшего старика обратно на кровать, схватил плеть и дернул на себя. Михаил Иванович подался вперед и попал в руки кузнеца, который сжимал его до тех пор, пока он не потерял сознание. Не особо церемонясь, Гаврила позволил телу дядюшки упасть на пол и посмотрел на Прасковью.

— Молодец. — похвалила его служанка и он радостно улыбнулся. — Точно замуж за тебя пойду!
Мы вернулись к созерцанию часов и тут в комнату ворвался мой муж, за которым стоял князь Садовский.
— Алеша… — протянула Надька и раскрасневшись, чуть не выронила часы.
— Осторожнее! — завопили все, собравшиеся в комнате, но бухгалтерша лишь удивленно пожала плечами.
— Да что вы орете? Я же не безрукая! — она махнула артефактом и тот все таки выскочил из ее рук и упал на пол, разлетаясь на мелкие кусочки.

— Нет! — заорал старик и кинулся к колесикам и спиралькам, катившимся по полу. — Только не это! Теперь мои дочери не вернутся никогда!
— У него есть еще дети? — удивленно поинтересовался мой муж, глядя на ползающего по полу старика. — Я не знал об этом…
— Все, теперь можно возвращаться в Париж, — с завидным спокойствием произнес Садовский. — Часов нет и нам придется прятаться от солнца, пока не появится еще какая-нибудь штука…

— А что, вы тоже искали часы??? — я посмотрела на них, не совсем понимая, что они имели ввиду насчет солнца.
— Какая теперь разница, — князь мило улыбнулся Надьке. — Ваша прелестная сестрица, избавила всех от желания иметь их у себя.
Надька стояла как статуя, виновато хлопая глазами и на ее ресницах блестели слезы.
— Вы не понимаете! — закричал вдруг старик, хватаясь за голову. — Я должен был положить часы в тайник, а мои девочки, нашли бы их в будущем! Они могли бы когда-нибудь вернуться…

— А они хотели вернуться? — с замиранием сердца спросила я. Мы же снова могли поменяться телами и я бы оказалась дома!
— Да! Мы рассчитали время и сегодня в восемь часов, я должен был положить часы в тайник!
— Значит останутся там! — завопила Надька, начиная истерить. — А мы в этом чертовом времени!
— Нет! — завыл старик, глядя на часы, стоявшие на камине. — Нет! Уже без четверть восемь! Если они до восьми не найдут часы и не продлят заклинание, то время их пребывания в чужих телах закончится! Тела умрут, а мои дочери останутся витать в небытие вечными, блуждающими душами!

— Как тела умрут? — заикаясь прошептала Надька. — Я умру???
— Нет, не ты, — зло успокоила я ее. — А его дочурки!
Старик завыл.
— Ты зачем нам здесь лапшу на уши вешал? — прошипела я. — Время тянул? Знал, что твои дочки вернутся, а мы сдохнем?
— Да! — выплюнул он. — Да!
— Мне кто-нибудь потрудится объяснить, что здесь происходит?! — грозный голос моего мужа привел меня в чувство и я вспомнила, что в комнате есть еще люди.
— Потом! — рявкнула я, но делать мне этого не стоило. Граф схватил меня за локоть и вытащил в холодный коридор.

— Я долго терпел ваши выходки, Елизавета Алексеевна, но не думаю, что вам стоит испытывать мое терпение! — его глаза вдруг налились кровью и я испуганно уставилась на него.
— Мне кажется, что у тебя что-то с глазами… — выдавила я и вжалась в стенку.
— Если я сейчас же не узнаю правду, ты увидишь что у меня с зубами!
— Что??? — я реально испугалась, с такой стороны я его не видела и эта сторона была довольно опасна.

— Итак, ты не моя жена. — он пытался выглядеть злым, но его взгляд постоянно опускался на мои губы. — Кто же ты?
— Я из будущего. — покорно ответила я, но тут же завопила: — Но я ни в чем не виновата! Это твоя жена затеяла! Я вообще этого не хотела и не знала, что такое может быть!
— И тем не менее, ты прикидывалась, кстати довольно неумело и прыгнула ко мне в постель. — он хитро улыбался.

— Я…я…просто думала, что ты догадаешься если я не буду вести себя как твоя жена…ну в смысле кхм…постели…
— Это было твоей ошибкой. Моя жена шарахалась от меня как черт от ладана.
— Да ладно… — я недоверчиво посмотрела в его странные глаза, опушенные длинными ресницами.
— Не покидай меня, — вдруг сказал он. — Я не хочу снова оказаться с этой холодной, вялой рыбой…
— Да я уже наверное и не смогу… — прошептала я, чувствуя странное волнение. — Часов ведь уже нет…

— И слава Богу… — он нежно поцеловал меня. — Ты моя. Моя жена…
— Кто ты? — я только сейчас поняла — я рада, что Надька расхерачила эти проклятые часы.
— Вампир. — он застыл, ожидая моей реакции.
— Да??? — я восхищенно взглянула на этого красивого мужчину. — Круто!
— Что это значит? — он неуверенно улыбнулся.

— Я в восторге! За этот короткий срок, я попала в прошлое, увидела настоящий артефакт и заполучила в мужья вампира…графа… — я наверное сошла с ума, но все, что происходило воспринимала как должное. — А, ну еще получила по голове и пережила похищение…
— Какое похищение? — настороженно поинтересовался он.
— Э-э…дядюшка, — начала было я, но Андрей потащил меня обратно в комнату.
— Ну гад!

В комнате творилось нечто невероятное. Старик вопел от боли, Надька вцепилась ему в волосы, Садовский со смехом оттаскивал ее, а молчаливый Гаврила громко хохотал, хлопая себя по коленям. Пришедший в себя дядюшка, пытался ползком покинуть комнату, а Прасковья тянула его обратно, спустив с него портки с подштанниками и голый, красный зад служащего тайной канцелярии, разбавлял всю эту картину своим неожиданным появлением.

— Моя жизнь наполнилась новыми красками. — лениво протянул граф, прижимая меня к себе. — С вами всегда так?
— Почти. — кивнула я. Некоторые моменты моей жизни были намного веселее.
— Куда собрался? — граф толкнул дядюшку сапогом и тот завалился на бок.
— Ваше сиятельство! — воскликнула Прасковья, размахивая куском из подштанников. — Я как могла держала!

— Молодец Прасковья, думаю графиня найдет для тебя несколько платьев в своем гардеробе.
— Я так люблю Елизавету Алексеевну! — пропищала служанка, закатывая глаза. — Как она шампаненькое!
Граф рассмеялся, а я подумала, что любовь Прасковьи была искренней, ибо так обогатиться за такое время, ей вряд ли светило.

Часы на полке пробили восемь и старик зарыдал еще громче, проклиная всех и вся. За ним зарыдала Надька, наверное о безвременно умершем теле, которое осталось в далеком, двадцать первом веке. Князь кинулся утешать ее, а я вдруг поняла, что абсолютно счастлива и вполне готова вжиться в роль графини и жены вампира, который так страстно просил меня остаться.

Голожопый дядюшка притих на полу, понимая, что для него хорошие времена наверняка закончились, а граф испепелял его взглядом, чем ввел меня в раздумья.
— Я надеюсь ты его не будешь есть? — тихо поинтересовалась я, но бухгалтерша меня услышала и вылупила свои и без того огромные глаза.
— Я не ем всякую гадость, — ответил мне мой муж и крепче прижал к себе. — Думаю для него будет достаточно суда, на котором он ответит за свои делишки.

— Вы ничего не докажете! — Михаил Иванович попытался подняться, но старик вдруг схватил с камина подсвечник и ударил его по голове.
— Это тебе за моих девочек! Сдохни собака!
Из раны хлынула кровь, заливая удивленное лицо дядюшки и он рухнул на пол, не закрывая глаз. Старик отбросил от себя подсвечник как что-то гадкое и вдруг вскочив на подоконник, распахнул окно. В комнату влетел рой снежинок и мужчина вдохнув последний раз морозный воздух, прыгнул вниз.

Прасковья кинулась к окну и посмотрев вниз, тихо сказала:
— Расшибся об ступеньки…
— Соберите это и выкиньте подальше, — Надька заплакала и указала на разбитые часы, которые все еще тикали, словно в предсмертной агонии. — Эта гадость забрала слишком много жизней…

 

ЭПИЛОГ

 

После всех событий, мачеха оказалась в дурдоме, беспрестанно повторяя одно и тоже:
— Часы…часы…я должна быть самой могущественной…часы…часы…
Ее дочери вышли замуж за небогатых и немолодых братьев из обедневших дворян и уехали в деревню. Гаврила женился на Прасковье, которая была жуть как хороша в своих новых нарядах и они так и служили в нашем с графом доме.

Княгиня Садовская, в прошлой жизни Надька Ерофеева стала еще губатее из-за своей глубокой беременности и практически весь день возлежала на софе, сетуя на то, что рожать ей придется не с прекрасными, высококвалифицированными врачами, а с коновалами, которые ее угробят как пить дать. Узнав, что князь вампир, она три раза упала в обморок(третий раз специально, чтобы он поцеловал ее) и видимо от избытка чувств, уехала венчаться.
Нашему с Андрюшей сыну исполнился год и Александр Андреевич был точной копией своего отца, который кстати безмерно обожал нас обоих.

А в выгребной яме, возле пустого дома где произошли трагические события, волшебные часы чудесным образом собрались в единое целое и отсчитывали время своими четырьмя стрелками, ожидая своего часа, ведь потомки Жюля де Франца, все еще жили и хранили в своей крови память о старинной магии, которая могла вернуть их в мир людей, всегда желающих власти и могущества…

(любовно юмористическое фэнтези читать)

 

Читайте ещё

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

x

Check Also

читать фэнтези про вампиров и оборотней

Игры Голодных

Игры голодных 1. Королева — жертва. (читать фэнтези про вампиров и оборотней) Мужчина был необычным. ...

Все права защищены. https://journal.planetaezoterika.ru